Поиск

Почитайте или послушайте «Серая мышь», автор Виль Липатов<br/>
Я родилась и жила в такой среде, и живу здесь до сих пор<br/>
Это не враньё, не выдумки<br/>
Сейчас лучше, конечно <br/>
Меня минула участь Людочка, но наслушалась с детства всего<br/>
Но этот парк, это место у нас ...(похожее<br/>
Сейчас, конечно, не так, но…<br/>
Недавно, года два назад, в сосновом бору, у нас их два небольших, один у церкви, другой немного на отшибе, но в черте города, там <br/>
старое кладбище, женщина убивала собаку, но не убила<br/>
Прямо напротив через дорогу контора лесопожарного центра, и человек, там работающий, услышал голос собаки, потому что эта женщина у него щенка и взяла,<br/>
пёсик выжил, я сама его видела, он сейчас живёт в гараже лесопожарного центра, я там уборщицей работала до не давнего времени, любит сосиски<br/>
А человек, который отдал его и спас его погиб в сентябре прошлого года<br/>
<br/>
И

Ну, конечно! И за что тогда его убили? Да и на какого ляда он отказывался от должности Провластного Публициста?! Представьте, он забрался б на такие ж высоты, как Соловьёв и Симоньян. Его для того и женили на Первой красотке, чтоб выполнял царскую волю, а не артачился. А как известно: отказник это почти что враг. Его ж не за красивые глаза призвали на службу в государев двор, а чтоб телом и душой был всецело за царя. А вместо этого он унижал эпиграммами и колкими стихами… не царя, но царского ставленника Уварова, закреплённого за ним самим. Итог известен!

Прекрасной 12 от Инкогнито<br/>
<br/>
«Милая 12strun, ты же знаешь, что сильный ветер просто стащил этот маленький клочок бумаги с пятью короткими строфами у почтальона.<br/>
И вот, вместо того, чтобы попасть туда, на Лубянку, к тому, кто уже собрался в дальний путь, он случайно залетел в Дублин, на Саквилл-стрит.<br/>
И, кажется Эвелин поняла это. Она знает о вас всё и готова сделать так, чтобы вы снова встретились, она готова вернуть то, что не произошло с ней вам, именно вам, хотя бы для того, чтобы кому-нибудь в этой жизни повезло. Я знаю, что она уже взяла этот листочек, вложила его в конверт и надписывает адрес, тот самый адрес который и был там раньше: Москва, Лубянский проезд, дом 3/6, ему, от любящей его Сафо»

Кто вы? Надеюсь, вы не Лизавета!<br/>
<br/>
Судя по вашей аве, вы не психолог, не психиатр, не богослов.<br/>
<br/>
Именно поэтому заинтересовал ваш пост, где вы были возмущены употреблением простонародного выражения.<br/>
Детей «настругали».Еще говорят «делать» детей.<br/>
<br/>
В сленге из «подворотни» говорят еще более грубо.Не будем обозначать примерами.<br/>
<br/>
Короче, вам явно не понравилось выражение строгать детей.<br/>
Это ваше личное восприятие и вопросов нету!<br/>
<br/>
Заинтересовало меня, что вы эту пользовательницу к себе в личку пригласили.<br/>
<br/>
Чтобы помочь!<br/>
<br/>
С ее интимными проблемами. <br/>
<br/>
Да? Так было?<br/>
Вот и возник вопрос/сейчас он снят/, чем же таким вы ей поможете в личке.Акушер ей вряд ли нужен, венеролог тоже.Гинекологов дефицита не наблюдается!<br/>
<br/>
Второй и последний вопрос к вам был,/тоже снимается/, неужели в вашем окружении все говорят высоким литературным слогом, если надо четко обозначить, что дела зашли в тупик, идут не так, и не туда.<br/>
<br/>
И где вы усмотрели «много, просто множество вопросов» к вам и<br/>
какой я составила вам опросник?<br/>
<br/>
Есть вопрос! Выражение «строгать детей», подходит ли оно царю Приаму.Но это вопрос к Евгению Бекешу, вы не в теме.)

Пыль на комоде<br/>
<br/>
Письмо пролежало на комоде неделю. Конверт из грубой, серой бумаги был покрыт пятнами и отпечатками чужих пальцев. Эвелин каждый день смотрела на него, протирая пыль вокруг, подчиняясь привычному порядку. Она не открывала его. Она нюхала воздух в комнате, пытаясь уловить запах моря, металла и лекарств, но чувствовала только запах варёной картошки и мыльной воды.<br/>
<br/>
Прошло десять лет. Они были тяжёлыми, эти годы. Отец умер тихо, почти незаметно, как и жил. Брат Гарри купил квартиру в пригороде Дублина, женился и занят только тем чтобы обеспечить хоть сколько-нибудь безбедное существование жене и детям. <br/>
Она осталась одна в доме на Саквилл-стрит, с теми же обоями, с той же мебелью, которая теперь казалась огромной и пустой. Работа экономкой в одном из домов 3 раза в неделю, давала скромный доход. <br/>
<br/>
Жизнь её была ровной, как стук её собственных каблуков по мостовой. Она научилась не думать. Не вспоминать. Не чувствовать.<br/>
<br/>
Но письмо нарушило всё.<br/>
<br/>
Она взяла его в руки. Оно было шершавым, как руки Фрэнка. <br/>
Фрэнк… Несостоявшаяся любовь и несостоявшаяся жизнь. Почему-то она не вспоминала его лицо, а только холод перил причала, впивавшийся в её ладони. Не его зов «Эвелин» и не его голос, а оглушительный рёв парохода, который заглушил всё внутри.<br/>
<br/>
Она разорвала конверт.<br/>
<br/>
Читала медленно. Каждое слово падало в тишину комнаты будто капли на дно медного таза. «Во всем была ты виновата». Она печально кивнула. Это была правда, знакомая и родная, как стук её сердца. Она жила с этой виной, она была ею.<br/>
<br/>
«Ты просто не смогла выдержать нагрузку. Милая моя Эвелин».<br/>
<br/>
От этих слов у неё перехватило дыхание. Никто не называл её «милой» с тех пор. Никто не видел в ней хрупкости. Для всех она была Эвелин О’Келли, сиделка умирающего отца, опора для брата, домохозяйка и экономка. Каменная стена.<br/>
<br/>
«Я хочу, чтобы ты перестала быть виноватой, ты слышишь меня? Сделай это сейчас».<br/>
<br/>
Она подняла глаза и увидела своё отражение в тёмном окне. То же лицо, что и у девушки с причала. Тот же застывший, пустой взгляд, как и тогда. Будто видела через стену годы своей пустой жизни.<br/>
<br/>
Потом Эвелин подошла к камину, где тлели угли от утреннего огня. Поднесла листок к потухающему жару. Бумага сморщилась, почернела по краям и вспыхнула ярким, коротким языком пламени.<br/>
<br/>
Она не чувствовала ни прощения, ни облегчения, ни боли. Она чувствовала лишь тишину. Ту самую тишину, что наступила после гудка парохода. Только теперь она была не снаружи, а внутри.<br/>
<br/>
Она стряхнула пепел с ладони и посмотрела на чистую, натоптанную дорожку от комода к кровати, от кровати до двери. Завтра будет такой же день, как и вчера. Но пыль на комоде там, где лежало письмо, теперь была стёрта. И это было единственным доказательством того, что что-то изменилось.<br/>
<br/>
Фрэнк, возможно уже умирал за капрала или чьи-то идеалы где-то во Франции. А она оставалась жить свою тихую жизнь. Здесь, в Дублине. На Саквилл-стрит.

Страшный и грустный рассказ. Непонятно, заплатили ли убийцы за еду? Неужели такая вот жуткая атмосфера страха наполняла города США в эпоху разгула преступности, ганстеров: Аль Капоне и других мафиози? Исполнен рассказ довольно-таки хорошо, хотелось бы познакомиться с чтецом, кто такой. Но доброму человеку в империи зла и насилия в её темнейшие десятилетия подставляться не имеет смысла.

Хз. Начиткой доволен. Типичный Prometey. Но вот содержание — какая-то бессодержательная муть. Причём, поначалу есть надежда, что расскажут что-то интересное. Но дальше происходит клишированное перечисление затасканных приёмов и твистов. Окончание, как бы, намекает, что может быть продолжение. Но, учитывая, что ничего не ясно в этом произведении, то, как бы, и продолжение мне не интересно от слова «совсем». Автору спасибо за старание, но слишком вторично.

античная история о пользе любви к вину:<br/>
<br/>
«Узнав, что Пирр согласился помочь Таренту, Киней спросил у царя: «Римляне — народ храбрый и воинственный. Если боги пошлют нам победу, то как мы ею воспользуемся?» На это Пирр ответил: «Если мы победим римлян, то вся Италия окажется в нашей власти». После некоторого молчания Киней спросил снова: «Ну, а когда Италия окажется в нашей власти, что мы будем делать после этого?» «По соседству с ней,— ответил Пирр,— находится Сицилия, богатый и плодородный остров. Там не прекращаются народные волнения и всяческие беспорядки, и его нетрудно завоевать». «Прекрасно,— сказал Киней,— но покорение Сицилии будет ли последним нашим завоеванием?» «Нет! — воскликнул Пирр.— Это будет только началом. Ведь из Сицилии нетрудно достигнуть Африки и овладеть Карфагеном». «А располагая такими возможностями,— продолжал Киней,— мы затем легко подчиним Македонию и вместе с тем и Грецию. Но вот что мне не ясно: когда мы выполним все эти планы, что мы будем делать дальше?» «Тогда,— засмеялся Пирр,— мы будем жить в мире и спокойствии, будем проводить время в пирах, веселье и дружеских беседах». «В таком случае,— сказал Киней,— к чему эти войны, опасности, кровопролития, когда ты уже теперь располагаешь всеми условиями, чтобы жить в мире и спокойствии и проводить время в пирах и дружеских беседах?»»©

классное и трогательное произведение<br/>
читала его когда то в детстве и теперь вот сейчас. с годами не потеряло шарма и эмоциональности<br/>
спасибо!

Нет. Фантазии это не фантастика. Это лучше переписать в юмор. Если вкурить поглубже из той же темы, можно подсыпать деталей и персонажей )<br/>
Подъездный козырек подпирают ветхие Яхин и Боаз. С третьего этажа стряхивает на них пепел Хирам Абифф, он бывший прораб, он строил этот дом и получил в нем квартиру… На спинках лавок возле бабулек сидят два кота. Слева толстенный (кастрированный) по кличе Кестас, а справа тощий (гельминтный) Кисмас. Коты на проветривании, задрав морды следят за хозяином. Сверху поглядывает с балкона Иешуа Барабба-ш, он сын раввина (Вар-равана). Возле подъезда с одной стороны облачный столп пара из колодца днем и с другой огненный столп света от фонаря ночью указуют мишпухе путь в «родные палестины», а также время суток. <br/>
Бабки ненавидят Одиссея, т.к он потаскун и обманщик, утверждал, что не любит зрелых женщин, а только зверушек. Якобы с ним в доме живут мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайчик-побегайчик, лисичка-сестричка, волчок-серый бочок. Но по факту зарегистрирована лишь Бэлочка.<br/>
Зато старушки с теплом вспоминают «морячка-первопроходца» Ясона, ушлый был парень, приворовывал меха, золотишко и девок. Обхаживали молодых Сциллу и Харибду когда-то и дружки Ясона, он называл из «аЛКонавты», а себя «клеком» (парень сильно картавил на «р» и «г», но это процессу не мешало).<br/>
<br/>
Какие же это Керины сказки, это ложные схватки и потуги натянуть сову на глобус, т.е. заглавие на вымученные фантазии. Не помогли «глубокомысленные» умнякИ и прочувствованное прочтение Дмитрия Грызлова увидеть что-то достойное серьезного восприятия. имхо

Ну да, тема и изначально то не самый живой труп… по мотивам… чего попало. А тут что-то новенькое в стареньком, что-то живенькое.))<br/>
Вот конца я не понял… Либо должно быть продолжение, либо авторов перехвалили. ))

А я не понял, с каких пор древковое оружие хуже мечей. Конечно есть свои сильные и слабые стороны, но если 1 на 1 выйдут оба вида оружия, у меча будет мало шансов

13 октября исполняется 145 лет со дня рождения Саши Черного (настоящие имя – Александр Михайлович Гликберг), одного из тех поэтов Серебряного века, чьи стихи до сих пор звучат очень современно. Детворе он оставил замечательный «Дневник фокса Микки», герой которого считал себя самым умным из зверей, а также много рассказов и стихотворений. А взрослые ценят его не только за произведения, возвращающие в детство, но и за едкую сатиру, которой проникнуты большинство творений писателя. <br/>
Будущий поэт родился в Одессе в семье еврея-провизора. Детство Саши было безрадостным. Отец постоянно был в разъездах. Мать ввиду состояния здоровья детьми практически не занималась, зато жаловалась на них мужу. А тот был скор на наказания, так что его приездов домой дети не любили и боялись. В возрасте девяти лет Саша поступил в гимназию. Учебе, которая давалась мальчику достаточно легко, мешала тяжелая атмосфера в семье, и в 15 лет мальчик сбежал из дома.<br/>
Первое стихотворение, подписанное Сашей Черным, вышло в 1905 году и «взорвало» читающую публику. Под названием «Чепуха» скрывалась хлесткая сатира на самую верхушку тогдашней власти: депутатов Госдумы, министров и даже царя. Журнал «Зритель» после такого тут же закрыли. А Саша Черный взлетел на волне популярности, его стихи печатались в сатирических журналах «Молот», «Альманах», «Маски». В 1906 году вышел первый сборник стихов Саши Черного, но из-за произведений политической направленности тираж арестовали. Автор избежал ареста, уехав в Германию. <br/>
В Санкт-Петербург Саша Черный вернулся в 1908 году. Три года Аркадий Аверченко систематически печатал произведения молодого автора в журнале «Сатирикон», под эгидой которого творили лучшие юмористы того времени. За эти годы талант яркого поэта Серебряного века расцвел. «Получив свежий номер журнала, читатель, прежде всего, искал в нем стихи Саши Черного. Не было такой курсистки, такого студента, такого врача, адвоката, учителя, инженера, которые не знали бы их наизусть», – вспоминал Корней Чуковский.<br/>
Революцию поэт не принял — эмигрировал. В больших городах он жить не хотел, и так случилось, что они с женой осели в Провансе в местечке Ла Фавьер. Ютились по углам у знакомых. Но потом появились деньги – гонорар за книгу «Дневник фокса Микки», написанную в 1928 году. Тогда Саша Черный купил, наконец, участок земли, построил дом. Прототип главного героя книги – собачки, которая ворует у папаши своей хозяйки Зины карандаши и записывает ими свои размышления о жизни и поэзии, – любимый фокстерьер Саши Черного. <br/>
Умер поэт очень рано даже по меркам той эпохи – в 52 года. Предполагается, что причиной смерти стал сильный стресс – у соседей загорелся дом, поэт помогал его тушить, потом вернулся домой и умер от сердечного приступа. Похоронили Сашу Черного на кладбище Ле-Лаванду, но где именно, сейчас никто не скажет. Даже фото места последнего упокоения Александра Гликберга не сохранилось.<br/>
Саша Чёрный оставил после себя больше 40 поэтических и прозаических сборников, множество публицистических статей, а также переводы из Генриха Гейне, Рихарда Демеля, Кнута Гамсуна и др. Кроме своих знаменитых сатир Саша Черный оставил нам удивительно атмосферные стихи о природе, о близких друзьях, которых в его жизни было не так и много, и чудесные детские стихи. Этот человек всегда старался остаться в тени и это ему удавалось.

странно это слышать от человека, родом из СССР.<br/>
А мне вот все это — просто дико и непривычно, какой-то изврат.<br/>
Я раньше очень любил читать, ходил в библиотеки. И мне, выросшему из СССР, выросшему на нормальной подаче ФИО авторов книг (Артур Конан Дойль… Жорж Сименон… Агата Кристи, и т.д., ну очень дико сейчас здесь видеть, как пишут шиворот навыворот — Конан Артур Дойль… Сименон Жорж… Кристи Агата и т.д. бррр.....(((((

«Джек Лондон был великим провидцем». А заодно и «фашистом», и «расистом»). Ещё в детстве прочитал его «Приключение».<br/>
«Человеконенавистническая идея» появилась задолго до формулировки «расовая теория». Она возникла когда не то что англичан или «цивилизованных» стран не было, не было даже самих рас, не было даже кого «человеко ненавидеть»). Она появилась вместе с Первым Человеком, который убил второго человека, брата своего, и за это получил вечную «печать» защиты от Бога («всякому, кто убьёт Каина, отмстится всемеро») «Обыкновенный фашизм» (это клише, правильнее говорить «шовинизм») спокойно живёт в КАЖДОЙ «обыкновенной» человеческой головке. Человек мыслит словами, всему дает определения понятий, подменяя смысл бессмыслицей. Его разум эгоцентричен, по сути одномерно воспринимает многомерный мир. Для разума «нормального» (обычного, заурядного) человека есть только «Я» как центр мировосприятия, всё и все прочие — это всего лишь не «я». Это и есть основа шовинизма (фашизма)<br/>
«Свинья» не только дамочка. В первую очередь капитан, управление вверенным ему судном вторично, первично управление ВСЕМИ вверенными ему людьми. Ещё большие «свиньи» те, кто лебезил перед дамочкой, а потом свински-стадно её осуждал (и не только в рассказе). Так что «свиньи» это всегдашняя и повсеместная «беда нашей планеты») Обыкновенные «свиньи»… в общем, напоминают прежних…) Вот только настоящие свиньи не дают никому определений «свинья», не испорчены «квартирным вопросом», т.е. «человеконенавистническим» способом мышления. имхо<br/>
Чтецу спасибо за прочтение! Автору послаблений в аду (атеизм это такая забавная штука, такая прелесть))

Вручить лично<br/>
Эвелин О’Келли / Дублин, Саквилл-стрит, дом 35<br/>
Отпр. 12 октября 1915 г., пол. почт. служба Арраса<br/>
<br/>
Эвелин.<br/>
Здравствуй, Эвелин.<br/>
<br/>
Прошло 11 лет. Так сложились обстоятельства, что… Теперь я имею право сказать тебе все.<br/>
Во всем была ты виновата. Все 10 лет. Во всем. Так я думал, знай это.<br/>
У меня ни чего не получилось с другими и я винил тебя.<br/>
В рейсах прислонялся щекой к обшивке, по ночам. Слушал как по металлу скользит холодное тело океана. Хотел слиться с ним. Чтобы меня не было. Никогда и ни где больше. Но не хватало мужества, и я уходил в работу.<br/>
<br/>
Сам стал холодным. Болеть сало сильнее, но на большей поверхности меня.<br/>
Поэтому менее остро.<br/>
А потом я привык. Так привыкают к отрезанным ногам.<br/>
<br/>
Работа прекрасна. Это место где тебя нет. Если делать ее особенно самоотверженно, в ней начинаю отсутствовать и я сам. Есть только задача. В решении ее я становлюсь частью общего. Поэтому меня и нет больше.<br/>
<br/>
Я так поступил. И этот морфий успокоил меня. Я просто существовал. И мир стал тусклым, как затертое стекло иллюминатора в нашей каюте. Меня не радовал положительный результат работы, я просто принимал его как должное. А ошибки всего лишь служили стимулом к еще более аварийным нагрузкам. Что, конечно, хорошо. Просто отлично.<br/>
<br/>
Теперь, почему я именно думал? Почему винил и не виню сейчас? <br/>
Эвелин. Я видел твой взгляд здесь. Я понял откуда он. И то, что с нами случилось…<br/>
<br/>
Он сидит и смотрит в даль уже 4 дня. Но эта даль длиной в два фута. Сэмюэль не робкого десятка, но после этого раза в нем что то сломалось. Те, кто над нами, и всегда были над нами, уверены, что он просто трус. И сегодня Сэма расстреляют.<br/>
<br/>
Мы были там, мы видели это, он просто не вытянул этого. Слишком много. Много весит. Не знаю, почему мы до сих пор не как он. Возможно мы просто грубее головой.<br/>
<br/>
То как ты смотрела на меня тогда. Как ты смотрела сквозь меня… Так сейчас смотрит сквозь стену он.<br/>
Ты просто не смогла выдержать нагрузку. Милая моя Эвелин. Почему я сделал все так резко? Дурак.<br/>
Я выдернул тебя из твоего мира в мой, и переход был практически мгновенным. Все лежало на тебе. Ты вся из вины. Выросла виновной. И обвинялась авансом на будущее. Чтобы быть послушной.<br/>
И за это я обвинил тебя.<br/>
<br/>
Не спрашивай меня, простил ли я, ведь это не правильный вопрос. Я понял тебя. Я не бог, чтобы прощать. Это просто формальность за которую они держат тебя. И ты им удобна. Как была мне.<br/>
<br/>
Прощения не прошу и я, потому что не имеет значения. Я хочу, чтобы ты перестала быть виноватой, ты слышишь меня? Сделай это сейчас.<br/>
<br/>
Теперь всё. Теперь я люблю только Скотланд зэ брэйв. Я не слушаю холодную воду. Я слушаю взрывы в воплях волынки.<br/>
<br/>
Мне жаль, что я умираю за капрала, а не за тебя.<br/>
Мне жаль, что мне приходится убивать тех, кого понимаю лучше тех, кто выше. И они, с той стороны дула, любят и понимают нас так же в ответ.<br/>
<br/>
Мне жаль, что моя винтовка не приведена к нормальному бою. Негде. Но так было бы по честному. Тогда наши здешние взаимные любезности были бы более искренними.<br/>
Мы все больные. Те, кто выше, это ценят.<br/>
<br/>
Прощай