Поиск

Сухо. То ли это из-за манеры чтения, то ли еще и сам текст такой, сухой. Скорее, еще и текст. Описания вроде как есть, но куцые, пробегают мгновенно, почти незаметно. Сценки, которые должны, вроде как, взять за душу, потерзать ее и все такое, которые сами должны быть как чуть не самостоятельные полноценные истории, проходят чуть не в двух-трех предложениях. Что касается самого текста, я его, конечно, дослушаю из-за принципа, но к 30 процентам, наверное, уже должно быть ясно, про что эта книга? Причем ответ, мол, про казаков и их обычаи, про их жизнь в революционные годы — не катит. В книге, художественной, должен быть сюжет, за которым мне, как читателю, хотелось бы следить. Но эта книга, как лоскутное одеяло. Куча лоскутов, то про этого рассказывается, то про того, то про третьего, то еще про кого, причем все эта настолько в разных друг от друга местах и друг к другу ну вообще никак. Вот сейчас, на тридцатом проценте, я слушаю про Корнилова. Вот нахрена он мне сдался? Я начинал слушать про Гришку Мелехова. Про самого него последний раз слышал процентов пятнадцать назад, ну, может, чуть меньше, кирпич-то увесистый. В результате из-за лоскутного такого повествования как-то до лампочки становится, что, кто, где и как. Ну вот совершенно все равно. Чуть лучше, чем у «Бравого солдата Швейка», где вся книга — сборник совершенно разрозненных баек. Здесь — несколько баек, разрезанных на кучу частей и перемешанных между собой так, что как-будто несколько разных книг на одну тему одновременно читаешь.<br/>
Кто здесь центральные персонажи? Ведь любая история предполагает, что за центрального персонажа нужно переживать. Судя по началу, по истории происхождения Георгия Мелехова, центральным персонажем должен быть он. Но автор его сразу выставляет кобелем, нацеленным на бабу замужем. На других хрен не встает, что ли? То есть уже показывает с не очень хорошей стороны, сразу и мгновенно появляется некая антипатия, в крайнем случае, долапочкинизм… Аксинья… тоже проститутка, не заслуживающая хоть каких-нибудь положительных или, хотя бы, сочувственных эмоций. Разве что Степану посочувствовать, но он эпизодический персонаж.<br/>
И вот эта штука нобелевку получила? Н-да.<br/>
Из хорошего: диалоги среди казаков. Непосредственные такие, часто с подколом и, если бы не литературная цензура, то и с крепким словцом. Но тут ценз делает благо, с откровенной матерщиной было бы совсем тоскливо.<br/>
Все.