Поиск

Помнится ходил такой анекдот на просторах ушедшего СССР: «Я сам книгу не читал, но ответственно заявляю!». Взаимодействие персонаж/автор использовали множество авторов, да хоть того же Лукьяненко взять, Столярова не забываем и прочие-прочие-прочие, даже те же Стругацкие в «понедельник начинается в субботу» при путешествии героя на машине по литературным мирам (я уже не говорю о десятках, сотнях, едва ли не тысячах «попаданцев»). Но стоило этой направленности прозвучать у меня…

Оговорки, к сожалению, портят впечатление, но с другой стороны, если запись вообще не редактировалась, огромное уважение вызывает то, что этих оговорок так мало. И, конечно, восхищают артистизм и профессионализм чтеца, в основном успешно справившегося с большим и сложным текстом, изобилующим именами и непривычными терминами, его красивый голос, которым он отлично владеет. Такое исполнение делает прослушивание книги увлекательным и захватывающим.<br/>
Книга же сама по себе при всей познавательности несколько затянута. Хоть в ней и описывается один из самых драматичных эпизодов истории Римской республики, действие не очень динамично. Автор провела скрупулёзное исследование быта и событий описываемой эпохи, и чтение книги заинтересует и принесёт пользу тому, кто знаком с историей Рима, остальных же быстро утомит обилием персонажей с непривычными именами. Получился учебник истории в форме диалогов исторических деятелей, и спасибо чтецу, оживившему эти диалоги. Читать их на бумаге или слушать в более традиционном исполнении было бы тяжко.<br/>
Наверное, для удачного исторического романа необходим главный герой не из политиков первого плана. Читателю гораздо проще и естественней сопереживать человеку с простыми и привычными мотивами и страстями — д'Артаньяну или Айвенго, а не хитрым, прожённым политикам как Марий и Сулла.

Книга — собрание клише, штампов и мёртвых «картонных» персонажей, и начинает раздражать и бесить уже ближе к середине. Чем? Сейчас объясню…<br/>
<br/>
Общая беда многих современных русскоязычных авторов: они пишут так, будто это перевод с английского. Дело в том, что авторы эти читают много переводных книг, смотрят иностранные фильмы и сериалы, опять-таки, переведённые на русский с английского, — в основном с американского английского. И книжки и фильмы и бесконечные сериалы переводят плохие переводчики, которые уродуют своими переводами русский язык — наполняют его уродливыми штампами. Выражения: «дорожная карта», «в безопасности», «паническая атака», «плохой парень», хороший парень", «это так не работает» и т.д., и т.п. — всё это такие штампы. В данном романе автор (думаю, высока вероятность того, что за псевдонимом Сергея Демьянова скрывается женщина, но слово «автор», как бы кому это ни нравилось, — мужского рода, поэтому я буду говорить о нём — об авторе данного произведения — в мужском роде) собрал таких штампов великое множество. Под конец книги от слова «парень» начинает подташнивать. Но это ещё не всё… Впечатление, что текст — дерьмовый перевод с английского, усиливается тем, что автор натащил в него массу американских архетипов и «городских легенд». Кроме того, сами персонажи книги ведут себя как «американцы» (в кавычках потому, что никакие это, конечно же, не американцы; как «самолёты» из палок и говна на «аэродроме» на острове Танна имеют мало общего с настоящими самолётами, так и герои этой книги имеют мало общего с натуральными американцами). Место действия — Москва — единственное, что связывает это произведение с Россией. Причём, если сменить локацию и перенести действие куда-нибудь в Нью-Йорк, книга от этого лучше не станет, поскольку это не американское произведение, — сменой места автор не сможет передать американскую атмосферу во всей полноте. Но и русским назвать его трудно; нет в нём ничего русского, кроме топонимов. И дело не в берёзках, водке, медведях и балалайке под развесистой клюквой. Вот, к примеру, Андрей Круз мог написать русский роман про зомби-апокалипсис в России (зомби ведь — ни разу не русский архетип, а он смог вписать этот архетип в Россию), прожив до этого много лет за границей («Эпоха мёртвых»). И даже русский роман в правдивой американской атмосфере («Я! Еду! Домой!») смог. А автор этого сомнительного произведения не смог. Книга получилась дрянь.<br/>
<br/>
Почему, спросите вы меня, я не бросил слушать сие произведение, коли оно мне не понравилось? А потому, что, как писатель, я интересуюсь разными техническими деталями хороших и плохих произведений. Это произведение — плохое. Я порой читаю и слушаю даже худший литературный мусор, нежели данный опус. Такая работа. Тем более, что Кравец хорошо читает.