Поиск

Может быть и не «мгновение истинной любви» (хотя это вывод Куприна, не мой), но, по крайней мере, отблеск Вечности, прикосновение к чему-то первозданно-чистому, а потому настоящему и поистине прекрасному. И ведь прав Куприн: такое больше в его жизни действительно не повторится никогда. И тогда что считать миражом? То мгновение, которое оставило столь замечательный след в сердце, или вся последующая «его жизнь со всеми ее падениями и удачами, дружбой и ненавистью, любовью и отвращением»? И почему он, «позабывший имена и лица любивших его женщин, — благодарно и счастливо улыбнется, вспомнив фиалки, приколотые к груди принцессы из сказки»?<br/>
<br/>
Ещё Пушкин когда-то подметил (устами своего героя):<br/>
<br/>
«Тьмы низких истин мне дороже<br/>
Нас возвышающий обман…»<br/>
<br/>
Замечательно комментирует эту мысль русский философ Б.П.Вышеславцев: <br/>
" Главное недоразумение заключалось всегда в непонимании парадоксального выражения «обман». Оно, конечно, не может означать лжи, мистификации, надувательства. Акт обмана, как безнравственного действия, никого не может «возвышать» и не может быть нам «дорог». Дело идет, очевидно, об «обмане» в другом смысле: образы фантазии «обманчивы» по сравнению с истинами опытной науки или трезвого житейского разума. «Обманчивы», но ценны, потому что возвышают (сублимируют). Вся поэзия представляет собой такой «возвышающий обман». Однако он имеет свой собственный критерий истинности, критерий истинной ценности, «художественной правды». Этим критерием будет подлинность сублимации: то, что действительно возвышает, перестает быть «обманом» в каком–либо смысле, ибо в своем сублимировании и формировании рождает новую эмпирическую реальность". ( <a href="https://sv-scena.ru/Buki/Etika-Pryeobrazhyennogo-Erosa.31.html" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">sv-scena.ru/Buki/Etika-Pryeobrazhyennogo-Erosa.31.html</a> )<br/>
Поэтому и мираж может стать спасительным, целительным. Так как он вливает в человека реальные силы, порождает самые возвышенные чувства. Рождает самую подлинную и нелицемерную благодарность Творцу и творению: <br/>
"… Он прижимает крепко руки к груди и жарко и благодарно шепчет: «Господи! Господи!..» И в этих словах наивное, но великое благословение всему: земле, водам, деревьям, цветам, небесам, запахам, людям, зверям, и вечной благости, и вечной красоте, заключенной в женщине…"<br/>
<br/>
Пережить такой катарсис бесследно и бесполезно никак нельзя. Он непременно повлияет на какие-то решающие поступки героя. Может быть, далеко не сразу. Может быть, ему придётся изрядно поблуждать по жизни и набить немало шишек. Но, в конце концов, именно это замечательное прикосновение Красоты и Грации, сохранённое и отпечатанное навеки в глубинах его сердца, выведет его на простор, станет той самой «нитью Ариадны» в запутанном и мрачном лабиринте жизни. Ведь «если звёзды зажигают, значит, это кому-то нужно?». И такие светлейшие моменты посылаются небесами совсем не зря. <br/>
У Чехова в «Красавицах» тоже описано такое Прикосновение. И тоже оно явилось г.г. среди бессмысленных будней, скучной и пыльной дороги, назойливых мух и угрюмых лиц. И если для иного всё это не больше, чем пустой мираж, то для кого-то это может стать Оазисом, давшим душе какой-то жизненно важный и спасительный импульс.