Поиск

Спасибо, дорогая Bracha, за Ваши слова! Тревогу и грусть, которую Вы испытали, я тоже очень хорошо понимаю и разделяю. Ведь многие произведения, которые я озвучивал, были написаны и изданы во второй «октаве» 20 века: в период с 1907 по 1915 г. И именно их пасторальная безмятежность и доброта создавали эту тревогу, стоило хоть на мгновение отвлечься и взглянуть в то тёмное историческое окно. Особенно это явственно ощущалось в трилогии про Иринку, в рассказе «Камушек», в дореволюционных рассказах Павла Сурожского (вот сейчас пишу Вам и листаю свой драгоценный экземпляр его рассказов, подписанный на форзаце некоему «Казакову Алексѣю, окончившему курсъ въ Усть-Ижорскомъ земскомъ начальномъ училищѣ отъ Петроградского уезднаго земства». Внизу — фамилии преподавателей и дата: 31 декабря 1915 года). Утешает лишь то, что, несмотря на даты издания и близкие к ним даты написания, всё же рассказы эти написаны немолодыми уже авторами, а так как рассказы эти во многом автобиографичны, то их герои всё-таки жили под светлым кровом мира и безмятежности, по крайней мере, в свои лучшие, молодые годы. А в этой благословенной второй октаве авторы почувствовали потребность записать, в определённом смысле «законсервировать» этот чудный пасторальный мир. Записать свой сон, как герой «Калейдоскопа». Запечатать письмо в бутылку и кинуть её в начинавшее бушевать море — в надежде, что это послание доплывёт до будущих поколений. И ведь доплыло же! <br/>
<br/>
Моей мечты невольно минет день,<br/>
Как знать — а вдруг, с душой, подвижней моря<br/>
Другой поэт её полюбит тень<br/>
В нетронуто-торжественном уборе<br/>
Полюбит, и познает, и поймёт,<br/>
И увидав, что тень проснулась, дышит — <br/>
Благословит немой её полёт<br/>
Среди людей, которые не слышат. <br/>
(Ин. Анненский) <br/>
<br/>
Тень проснулась. Тень дышит. Море, отбушевав, выкинуло своё вечное Послание на песчаный берег. Море ведь бушует только на поверхности, в глубине своей сберегая тишину и безмятежность. И дивный жемчуг, и прекрасный янтарь, хранимые для тех, кто их однажды найдёт, оценив по достоинству. И будет строить из них новый, прекрасный мир — тот самый, о котором и шептали эти старые жёлтые страницы…

Это НЕ закон Природы ибо нет Закона Природы неравенства в одном отдельно взятом биологическом виде. У природы неравенство возможно только между разными биологическими видами. Вы пишите такой глупый коммент даже не понимая всю глубину его невежества…

Замечаю, Катюша, что Вам особенно удаются книги, связанные с погружением в светлые глубины моря. Это какая-то очень близкая для Вас стихия. И для меня тоже. «Девочка из Океана» — мой любимый фильм, «Девочка и Дельфин» — любимый мультик, «Целомудренную Адельфину» читал и озвучивал с огромным блаженством в душе, как что-то родное и понятное. Однажды услышал мысль, что мы, люди, потому и любим отдыхать у моря, лежать на песке у его вод, подставлять свои обнажённые тела его ласковым волнам (ну, на худой конец, довольствуясь бассейном :) ) — что именно здесь — издревле родная для нас стихия, здесь мы чувствуем себя, словно на пороге собственного дома, где нам будто бы хочется «расчеловечиться» — словно вернувшись домой, устав от работы, переодеться в халат и домашние тапочки. И что-то есть в этой мысли такое родное и близкое, хоть и почти необъяснимое разумом. Недавно раздобыл (еле достал!) замечательную книгу А и Н. Гратовски «Принцип дельфина» (это тот случай, когда предпочтителен именно бумажный вариант, так как там шикарнейшее оформление и на каждой странице изумительные авторские фотографии). С какой же любовью описан там загадочный, трансцендентный дельфиний мир. «Мы живём в плоском и твёрдом мире, все наши перемещения — ползания по жёсткой плоскости. Их мир — трёхмерен, текуч, един и постоянно изменчив. Трудно вообразить, насколько более объёмным и текучим должен быть язык, адекватно отражающий такой мир и такое сознание...» И сейчас, слушая этот рассказ в Вашем исполнении, я словно бы опять ощутил прикосновение к этому родному и непознанному. Да, были некоторые моменты в авторской мысли, которые мне хотелось обогнуть и не задеть плавником :) — где я мыслю и чувствую несколько иначе — но всё это ничуть не помешало мне насладиться главным, и вновь почувствовать дыхание этой родной и близкой мне стихии. Спасибо большое Вам!

Огромное, сердечное спасибо Вам, Алексей! Такое тепло на душу пролили, которое иногда, как воздух нужно бывает. Вы обязательно найдёте свою Светлану — не знаю, когда и где — но непременно найдёте её! Ибо она, как Ева внутри Адама, — прежде всего глубоко внутри Вас, в недрах Вашего собственного сердца, в самой прекрасной и тайной его комнатке, в самом священном его уголке. Как Тася из «Целомудрия», как Наташа из «Серебристого грибного дождя», как Сельма из «Сломанных крыльев» — не повторяется такое никогда, и никогда из этих светлых глубин сердечных не исчезает. И сердце живёт надеждой, а надежда никогда не постыжает.

Да, я согласен с Вами, объективной истины здесь быть не может: у каждого свой опыт, свои переживания. И то, что для одних как «гибель Титаника», для других проходит гораздо проще и спокойней. Во всех моих самых любимых вещах на эту тему (Серебристый грибной дождь, Целомудрие, Сломанные крылья, Голубое и Зелёное) та самая глубина и степень драматизма, что была вложена и в этот рассказ (ну, по крайней мере, в моей интерпретации). Мне она близка и очень понятна, и по другому бы я и не смог передать этот рассказ, это была бы фальшь с моей стороны. И это ещё раз говорит мне о том, что писатель — не единственный автор своего произведения: и чтец, и слушатель (читатель) преломляют произведение через призму собственного опыта и переживаний — и в итоге порой рождается как бы новая книга. А понравится она кому или нет — тут уже всё очень индивидуально… <br/>
Да, мне тоже нравится эта мысль — объединить эти два рассказа в один сборник, или цикл. Но тут уж я без автора ничего не могу сделать.