Поиск

(А теперь сделаем продолжение, но позамысловатее)<br/>
<br/>
… Егор Иванович долго не спешил домой. Он шёл медленно, как будто каждая снежинка напоминала ему о прошлом. Ветер приносил запахи зимы, и в них смешивались воспоминания.<br/>
Он был юношей в шестидесятых. Тогда ему казалось, что впереди всё ясно: закончить институт, стать учёным, сделать открытия. Но жизнь — как та погода на три дня вперёд — всё перемешала. Заболел отец, пришлось вернуться в родной городок, устроиться в местную метеостанцию. Ни экспедиций, ни кафедры, ни громких статей.<br/>
А потом пришла любовь. Случайная встреча на сельской станции — девчонка Лида, приехавшая в деревню к тётке. Она забежала к нему в домик переждать дождь. Так и осталась. Вскоре родилась дочь.<br/>
— Тогда я понял, — думал Егор Иванович, — что будущее не угадаешь. Но направление — оно всегда есть.<br/>
Он лишился Лиды рано: болезнь унесла её, когда дочери было десять. Тогда казалось, что всё кончено, что жизнь рухнула. Но годы прошли, и он увидел: дочь выросла, стала врачом, внуки радуют его визитами. Пускай всё сложилось иначе, чем он мечтал в юности, но итог — закономерен: семья, тепло, память.<br/>
И сейчас, когда он говорил студентам о погоде и эволюции, он на самом деле говорил о себе. Его собственная жизнь была подтверждением закона:<br/>
в малом — случай, боль, радость, неожиданности;<br/>
в большом — дорога, которая вела его всё равно туда, где он должен был оказаться.<br/>
Снег кружился всё гуще. Егор Иванович остановился у старого дома. На окнах светились гирлянды — внуки ждали деда к ужину. Он улыбнулся.<br/>
«Да, — подумал он, — завтра может принести что угодно. Но в дальнем горизонте я спокоен. Там — порядок».<br/>
И вошёл в дом, пахнущий мандаринами и смехом.<br/>
<br/>
… В тот вечер Егор Иванович ужинал с внуками, слушал их смех и чувствовал странное спокойствие. За окном мело, но внутри дома царило тепло. «Ближнее — всегда хаос, — подумал он, — но дальнее… дальнее уже давно выстроено».<br/>
А в это время Саша возвращался в свою маленькую съёмную квартиру. Он был ещё молод, в голове роились планы и страхи. Кем он станет? Сумеет ли защитить диссертацию? Найдёт ли своё место? Всё казалось зыбким, как завтрашний прогноз погоды.<br/>
Но он вспоминал слова старика:<br/>
— В малом — случай, в большом — закономерность.<br/>
И вдруг почувствовал: действительно, не нужно знать всё наперёд. Достаточно понимать направление. Жизнь сама выведет — через бури, через ветры, через метели.<br/>
Саша снял пальто, включил настольную лампу и открыл тетрадь. На первой странице он написал:<br/>
«Не бойся непредсказуемого завтра. Верь в закономерное далёкое будущее».<br/>
Он улыбнулся — и впервые за долгое время заснул спокойно.<br/>
А где-то в тишине зимней ночи две жизни — старая и молодая — соединились невидимой нитью. Как погода и климат, как случай и закон, как хаос и порядок.

Ну да. Граф Монте-Кристо во многом предтеча самого расклада. Хотя маркиз де Сад ещё раньше на эти темы философствовал. И имел для этого веские основания, посидев в Бастилии. Маркиз вообще считал, что «система» не имеет никакого права сажать и наказывать ни за что и никого. Ведь если кто-то что-то совершил, то лишь потому, что «система» ему чего-то не додала, лишила его возможности эту потребность реализовать. Значит виновата сама система. Которая и должна сама себя исправлять. А все «преступники» — её жертвы и ни в чём не виноваты. Но хотя эти его идеи очень передовые, до их воплощения человечеству дуть да дуть.<br/>
А изменение случилось не в этом плане. А в том, что раньше свобода была внешней, и несвобода была тоже внешней.<br/>
Но чем дальше, тем больше, эти вещи перемещались из внешнего во внутреннее.<br/>
В итоге всё пришло к такому тезису, что если человек уже не считает себя узником и заключённым, даже в формальной тюрьме не находясь, то значит и ни о какой свободе он помышлять не способен. И он её не заслуживает.<br/>
Так эта тема усложнилась.<br/>
Ну и «Шоушенк» и «Кукушка» разбирают эти темы с такой позиции.<br/>
А «Граф Монте-Кристо» уже близок к этому, но не совсем.<br/>
При этом Сервантес пишет «Дон-Кихота» тоже в тюрьме.<br/>
А Кампанелла сочиняет предпосылки к коммунизму.<br/>
24 года в заключении проведя.<br/>
Неизвестно, приобрели люди что-то важное и ценное с тех пор или наоборот утратили.<br/>
Но само серьёзное рассмотрение этих тем очень добавляет респекта и Стивену Кингу и Александру Дюма.<br/>
Что это не просто беллетристы. А ещё и крутые мыслители.