На Артема Суркова я подписана. Когда пришло оповещение с сайта «в разделе „Фантастика“ опубликована новая аудиокнига Сфумато», я прошла по ссылке и сразу начала слушать. Первые полтора часа не могла оторваться. Так затянуло. Было жутко, но и сюжет и стиль изложения заинтересовали. С первых же минут стало понятно, что это антиутопия. Многие любители фантастики, в том числе и я, любят этот жанр. Знаменитый «451 по Фарингейту» — страшное будущее, но один из самых любимых романов. А то, что будущее «Сфумато» попахивает 37 годом прошлого столетия, так вспомните рассказ классика «И грянул гром». Если кто вдруг и не читал этот шедевр Брэдбери, то во всяком случае об эффекте бабочки знает каждый. Вспомните, в какой мир вернулся ГГ.<br/>
«По коже бегали мурашки. Руки дергались. Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное.<br/>
… Мертвая бабочка – и такие последствия? Невозможно!<br/>
Его лицо похолодело Непослушными губами он вымолвил:<br/>
– Кто… кто вчера победил на выборах?<br/>
Человек за конторкой хихикнул.<br/>
– Шутите? Будто не знаете! Дойчер, разумеется! Кто же еще? Уж не этот ли хлюпик Кейт? Теперь у власти железный человек! – Служащий опешил. – Что это с вами?<br/>
Экельс застонал. Он упал на колени.»<br/>
А культовый роман Оруэлла «1984»!<br/>
Почему мы с таким пиитетом относимся к западной утопии, а свою не хотим воспринимать. Но для этого надо хотя бы послушать или прочитать. Как не вспомнить слова гениального Жванецкого, сказанные в советское время «Давайте спорить о черном и белом Голливуда, не видя ни одного американского фильма.» <br/>
Прослушав с огромным интересом больше половины, я увидела постер, который мне, к слову сказать, очень не понравился. Но, это уже не имело значения. Я уже была внутри романа. Характеры и поступки основных героев выписаны настолько живо и четко, что у меня ощущение, будто я знаю этих людей. И с некоторыми из них мне бы совсем не хотелось иметь дело. Но в романе всегда есть герои, которым симпатизируешь. Не обошлось у меня и без цитат:<br/>
«Вера была необъяснимой, но Стас сказал как-то, что объяснимой она быть не может. Тогда она становится Знанием и теряет силу. „<br/>
Конечно, в силу жанра, скорее поджанра роман не может понравиться всем. Но, я думаю, что найдутся и почитатели. Да, прочитала аннотацию, она мне тоже не очень понравилась. <br/>
Я уже писала в одном отзыве, но повторюсь. Когда автор выпустил своё произведение в мир, оно уже ему не принадлежит. Каждый понимает как умеет и найдет что-то близкое ему.<br/>
Так давайте сначала послушаем, а потом будем судить. Тем более, в таком добротном исполнении. Спасибо, Артём!<br/>
***<br/>
“Хорошо, идите. Как у вас говорят, вода камень точит. — Я не камень, я вода.»
«Настоящее проявляется в поступках. Можно сколько угодно рассуждать на тему патриотизма, а можно делать что-то конкретное для своей страны». Писатель Юрий Бондарев.<br/>
<br/>
Сегодня 15 марта исполняется 100 лет со дня рождения писателя-фронтовика Юрия Васильевича Бондарева, чье имя стоит в числе авторов, писавших о Великой Отечественной войне. Ему удалось передать понятным языком «окопную правду», показать весь ужас и трагедию войны.<br/>
Детство Юры, появившегося на свет в Орске Оренбургской области, прошло в переездах: Урал, Средняя Азия, Оренбуржье, далее — Замоскворечье. Мать являлась для ребенка воплощением любви и нежности, отец — бесстрашия и стойкости. По вечерам читались книги, особенно русская классика, повлиявшая на развитие творческих способностей мальчика. Поначалу предпочтение отдавалось профессии — моряка. Но однажды все изменил урок литературы, на котором на весь класс прозвучало лучшее сочинение Бондарева о летних каникулах. Учительница, заметив талант мальчика, рекомендовала заниматься писательством.<br/>
В 17 лет Бондарев был в числе тех, кто сооружал укрепления под Смоленском, а летом 1942 года еще вчерашнего школьника направили во 2-е Бердичевское пехотное училище в Актюбинск. В октябре курсанты были переброшены под Сталинград, где он стал командиром минометного расчета. В боях под Котельниковым был контужен, получил обморожение и ранение в спину. После госпиталя служил командиром орудия, участвовал в форсировании Днепра и штурме Киева. В боях за Житомир был ранен и снова попал в полевой госпиталь. С января 1944 года воевал в Польше и на границе с Чехословакией.<br/>
После демобилизации вопрос, чем заняться дальше, решил старый друг, увидевший тетрадь с набросками текста. Так Бондарев стал студентом Литинститута, который позднее окончил с отличием. В 1949-м из печати вышел первый рассказ «Поздним вечером», который задолго до публикации оценил сам Константин Паустовский. В 1957-м в журнале «Молодая гвардия» появилась повесть Бондарева «Батальоны просят огня». После прорывной книги Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» эта книга стала первым произведением «лейтенантской прозы». «Все мы вышли из бондаревских «Батальонов», – позже признает Василь Быков. Как минимум четыре романа Бондарева – «Горячий снег», «Берег», «Выбор» и «Игра» – в свое время становились, как сейчас говорят, «культовыми» и широко обсуждались читающей страной. В 70-80-е годы книгами писателя зачитывались до дыр в библиотеках, за ними стояли очереди, а купить их было не так-то просто.<br/>
Главная тема прозы Бондарева, кроме правды о войне, – это простая человеческая порядочность. Нельзя говорить пошлости. Молодому офицеру нельзя «тыкать» пожилому солдату. Нужно уважать чужое мнение. Все это имело для Бондарева огромную цену.<br/>
Писатель-фронтовик принадлежал к роду долгожителей. Его отец прожил до 92 лет, при том, что Василию Бондареву пришлось отсидеть 10 лет по ложному доносу. Юрий Васильевич умер 29 марта 2020 года на 97-м году жизни.
30 сентября исполняется 100 лет со дня рождения одного из самых известных американских писателей, классика американской литературы ХХ века Трумена Капоте. Его произведения легли в основу десятков экранизаций, рассказы и повести регулярно переиздаются, пьесы до сих пор идут в студенческих театрах.<br/>
Трумен Гарсия Капоте, получивший имя при рождении Трумен Стрекфус Персонс, родился в Новом Орлеане в семье коммивояжера. Фамилию Капоте он взял у отчима, кубинского бизнесмена, который появился в семье, когда мальчику исполнилось 9 лет. С детства мальчик умел увлекательно рассказывать истории, чем заработал популярность в частной школе на Манхэттене. Уже тогда он выделяется из толпы своей индивидуальностью и формирует вокруг себя богемную молодежную тусовку.<br/>
Свой первый рассказ Трумен создал в 11 лет, а в 1936 году он даже принял участие в литературном конкурсе, устроенном газетой алабамского городка Мобил. Мастерство юного автора оценили и отметили наградой. В последствие он рассказывал, что желание стать писателем обрел в детском возрасте и сознательно уделял ремеслу по несколько часов в день после возвращения из школы.<br/>
Героями произведений Капоте часто становились люди «не от мира сего», созвучные самому писателю. Автор заставил говорить о себе после появления рассказа «Мириам». История странной маленькой девочки привлекла издателей, и вскоре с ним подписали контракт на большую книгу, которой стал роман «Другие голоса, другие комнаты», вышедший в 1948 году. Произведение ждал успех, оно продержалось в списке бестселлеров более 2 месяцев, а автор стал модной фигурой, которую читатели забрасывали письмами. После удачного дебюта Трумен Капоте продолжает писать, а в 1951 году выходит второй роман автора – «Голоса травы», где рассказывается о неприкаянных людях, которые боятся взрослеть и прячутся от всего мира на большом дереве. Наибольшую известность Капоте получил благодаря своей знаменитой повести «Завтрак у Тиффани», опубликованной в 1958 году. Через три года была снята одноименная киноадаптация с Одри Хепберн в главной роли. В 1966 году он опубликовал свою самую значимую работу – документальный роман «Хладнокровное убийство», над которым работал 5 лет. Произведение, основанное на реальных событиях, стало первым подлинным «романом-расследованием». В разные годы вышли в свет и другие известные произведения Трумена – «Собаки лают», «Музыка для хамелеонов», «Услышанные молитвы»… Библиография писателя включает десятки произведений, многие из которых легли в основу фильмов и разошлись на цитаты.<br/>
Последние годы Трумен Капоте почти не занимался литературной деятельностью. С годами обострились проблемы, связанные с наркотиками и алкоголем. 25 августа 1984 года писатель скончался на 60-м году жизни. Причиной смерти послужила болезнь печени, осложненная интоксикацией наркотиками.<br/>
Некоторые считали Трумена Капоте немного не в себе, другие были в восторге от его творчества. Тем не менее, будучи незаурядной личностью, он оставил значительный след в американской литературе.
Книга источает… <br/>
Лучше процитирую: <br/>
"… она, она была великим океаном жизни, и он боготворил ее. Она была матерью и материей всей его жизни. А он, ребенок и человек, принимал от нее и обретал целостность. Его истинное тело едва не было убито. Но волшебный поток, исходящий из ее груди, заполнял его, его иссушенный, поврежденный разум, словно целительная лимфа, словно мягкий, успокаивающий поток самой жизни, идеальный, точно чрево, породившее его". <br/>
А вот еще «глубокие мысли»:<br/>
«Она считала, что нет источника глубже фаллического источника. А теперь, смотрите, из охваченной страстью скалы — человеческого тела, из странно-восхитительных богов и бедер, более глубоких, более загадочных, чем фаллический источник, струились потоки непередаваемой словами тьмы и непроизносимых сокровищ.» <br/>
А ведь началось неплохо, в центре две влюбленные пары, я приготовилась за ними наблюдать. Но, увы, проблемы обеих пар выглядят очень надуманными, и им совершенно не веришь. Наоборот, их постоянные искания раздражают и надоедают. Финал романа выглядит скомканным и непонятным, — он довольно неожиданный, но как будто оторван от всего романа. Будто мы всю книгу читали про одних людей, а в последних трех-четырех главах действуют уже совершенно другие. Их поведение не соотносится с нарисованными характерами.<br/>
В романе (помимо главных персонажей) есть и ряд других. Они очень бедные, почти не прорисованные, истории их невнятны и непонятны, обрываются на середине. Некоторые герои появляются и описываются так, словно имеют непосредственное значение для сюжета, но нет, — появились и исчезли, оборвались, будто наскучили автору, или он не придумал, как их применить. Родители главных героинь и вовсе похожи на призраков, — разок появились в какой-то ненужной сцене, и благополучно переехали. Куда, зачем — это неважно все, все пустое. <br/>
Напоминаю, Лоуренс классик английской литературы!<br/>
Его романы «Любовник леди Чаттерли», «Сыновья и любовники», «Радуга» и «Женщины в любви» вошли в ряд 100 лучших романов XX века. Ими зачитывались и в то же время осуждали как непристойные. Роман «Женщины в любви» был издан в 1920 году ограниченным тиражом (...) и вызвал шквал негодования у консервативной части английского общества. <br/>
Но я благодарна клубу за то, что смогла познакомиться с этим романом. Прочитать его я не смогла бы. По доброй воле)) <br/>
И, что совсем уж странно, мне, филологу, роман этот все же понравился)))) Слушала с интересом, просто магия какая-то)))) <br/>
Сама себе удивилась))))
Сегодня день памяти А. П. Чехова.<br/>
Ровно 120 лет назад 15 июля 1904 года покинул этот прекрасный мир русский писатель, драматург, прозаик, публицист, классик мировой литературы Антон Павлович Чехов.<br/>
Есть известная фотография, сделанная в Москве: толпы людей, лошади, покрытые белыми тканями, гроб и траурные венки. Так хоронили Антона Павловича Чехова. Но умер любимый писатель далеко от России. Крошечный немецкий городок Баденвейлер, то самое место, где прозвучало из уст Чехова знаменитое Ich sterbe (я умираю).<br/>
Баденвейлер, расположенный недалеко от Фрайбурга у подножия гор Шварцвальд, во всех отношениях райский уголок. Стоит тишина, горный воздух настолько свеж, что кажется дрожащим. Уютные домики, яблоневые сады, стада коров, а улицы можно носовым платком протирать — такая чистота. Туристы обожают оздоровляющие термальные источники, сохранившиеся с римских времён. Сюда писатель был отправлен лечиться от туберкулёза в июне 1904 года. «Еду умирать»,- сказал он приятелю перед отъездом.<br/>
По приезде Чехову стало лучше. Из переписки: «Баденвейлер хорошее местечко, тёплое, удобное для жизни, дешёвое, но вероятно уже дня через три я начну помышлять о том, куда бы удрать от скуки». Пожалуй в этой фразе весь Чехов и, увы, весь Баденвейлер. Город на обвинение в скуке, впрочем, не обиделся, хотя Чехов не провёл в нём и трёх недель. Здесь есть два памятника писателю и музей. Жил Антон Павлович с супругой Ольгой Книппер в нескольких отелях, но последним для него стал отель Зоммер, что означает лето. А лето 1904 года выдалось жаркое. Из маленького и душного номера супруги перебрались на второй этаж в просторный 106-ой номер с балконом, выходящим на площадь. Автор «Чайки» любил сиживать на балкончике и смотреть на здание почты напротив, на входящих и выходящих людей. Сегодня эта площадь называется Антон-Чехов-плац и на ней стоит постамент с летящей чайкой.<br/>
В июле Чехову стало хуже. Обед приносили в номер и писатель уже не спускался на улицу. В последнюю ночь он проснулся от удушья, попросил шампанского, выпел бокал до дна, тихо лёг на левый бок и вскоре умолк навсегда. <br/>
Сейчас в здании Зоммера работает клиника для реабилитации онкологических больных. Любой желающий может снять 106-ой номер, где на стене висит табличка «Здесь жил Антон Чехов».
Сегодня 8 августа исполняется 95 лет советскому писателю Юрию Павловичу Казакову, автору замечательных рассказов «Арктур — гончий пёс», «Тихое утро», «Голубое и зелёное» и многих других. Уже с первых публикаций его стали называть мастером рассказа. И рассказы его действительно необычны: умные, тонкие, лирические, музыкальные и живописные. Он обладал редкой способностью раскрываться всякий раз с новой, ещё неизведанной стороны.<br/>
Юрий Казаков родился в Москве, в рабочей семье. Жил в коммуналке, на Арбате. 1933 год стал переломным для их семьи. На её положение сказался арест отца, которого осудили за «нелояльные разговоры» и выслали из Москвы. Юре было всего шесть лет, когда он начал заикаться: он испугался злой овчарки, когда провожал отца в ссылку.<br/>
В тяжёлое военное время, когда Москву бомбили, Юрий получил контузию и как говорил он сам, это подтолкнуло его заняться творчеством. Казаков начал писать стихи и обучаться игре на виолончели. Закончив Гнесинское музыкальное училище, он сразу вошёл в состав оркестра Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.<br/>
В 1958 году Юрий Казаков окончил Литературный институт им. Горького. С этого времени появляются удивительно музыкальные, точные по словесному рисунку и неповторимые по описаниям природы рассказы. В одном из писем он писал: «Задумал я не более, не менее, как возродить и оживить жанр русского рассказа». И писатель справился с этой нелёгкой задачей. Особое отношение было у Казакова к русскому Северу. Уже ранние рассказы говорили о любви к этому краю, о прекрасном знании поморов, их быта, языка.<br/>
В последние годы жизни Казаков писал мало, большинство его замыслов остались в набросках. Некоторые из них после смерти писателя были изданы в книге «Две ночи». Писателя не стало, когда ему было всего 55 лет. Он скончался 29 ноября 1982 года в подмосковном госпитале от кровоизлияния в мозг. Когда Юрия Павловича провожали в последний путь, на гражданской панихиде Фёдор Абрамов сказал: «Мы должны понимать, что сегодня происходит. Умер классик!».<br/>
Возможно имя Юрия Казакова не у всех на слуху, кто-то, может быть, впервые откроет для себя этого замечательного писателя, почувствует завораживающую красоту его слова, таинственное очарование его прозы. Можно только позавидовать читателю, который ещё не знает его рассказов, у которого впереди чудесные часы наслаждения.
Отвечая на ваши реплики: «Эту гадость Пантелеевич не писал. Это писал ублюдок, мнящий себя писателем», «обнаруженные (вдруг!) дневники предлагать для прочтеия…», «Теперь, когда Мавроди умер, можно воспоминания публиковать» — эта книга официально вышла в 2007 году в издательстве «Рипол-Классик» и имеет ISBN — это всё легко гуглится. Она была издана в 2007 году ещё при жизни Мавроди, который после этого прожил ещё 11 лет. И уж кто-кто, а он бы не смолчал, если бы в книге под его именем и фамилией, с его лицом на обложке — была написана отсебятина. Более того, сам Мавроди в течение всей своей жизни после выхода из тюрьмы в 2007-м году распространял свои книги через интернет, в том числе и эту — это тоже легко проверяется гуглением архива интернета.<br/>
<br/>
По поводу «Я Сергея Пантелеевича знал лично, он матом не ругался» — Мавроди писал, что у людей там где он сидел «крыша съезжала» от условий. Тут не то что материться — руки на себя недолго наложить. А то что Мавроди не матерился в публичных интервью, ну так это пример поведения вменяемого человека, ибо зачем материться если повода нет?<br/>
Вы вот например, сидя в тепле и в спокойствии, огульно называете в интернете незнакомых людей «ублюдками». Помести же вас в тюрьму — можно только представить что у вас изо рта польётся.<br/>
А Мавроди такого себе не позволял, он и говорил по делу, и матерился по делу. И даже в стихах написанных в тюрьме и про тюрьму у него изредка проскакивает мат, а что делать — специфика такая.<br/>
<br/>
Что же до вашего личного знакомства с Мавроди, так «теперь, когда Мавроди умер» любой «ублюдок» может говорить что «знал его лично». Я отвечаю Вашими же словами.<br/>
<br/>
Пожалуйста, не воспринимайте этот ответ как попытку завести беседу. Продолжать с Вами разговор не намерен, поскольку Вы мне омерзительны. Я просто оставлю это здесь в качестве противовеса Вашей клевете.<br/>
<br/>
P. S. Что до Мавроди: я его не идеализирую, как и любой человек — он личность неоднозначная, но его литературный талант для меня неоспорим. И даже не столько в этих «дневниках», сколько в цикле новелл «Сын Люцифера».
Осторожно, Рецензия (разумеется, критическая)!<br/>
Джамьянг Норбу — «Шерлок Холмс в Тибете»<br/>
<br/>
[Учитесь писать критические рецензии, каспата! Даю образчик!]<br/>
<br/>
Все-таки решил пробежаться по роману, состояющий из 456, 775 знаков с пробелами или 11 авторских листов, – внушительный объем у романа, как оказалось; и как оказалось, роман реального тибетского писателя Джамьянга Норбу, отмеченный, кстати, престижными премиями. Роман проливает свет на тайну в биографии Шерлока Холмса — разумеется, придуманная Дойлем биография. И даже такому г**** выдают премии. Так что, господа графоманы, читатели — не дураки, им плевать на всякие там литпремии, для них это не имеет значения! Главное, чтобы читабельность была!<br/>
<br/>
Пока я выяснял, что делал великий сыщик в Тибете до того, как воскреснуть после гибели от рук Мориарти, я обнаружил кучу недостатков, которые вылились в настоящую критику со знаком минус. Также рекомендую этот сорт литературы тем, кто учится, как нельзя писать и подражать великим классикам, особенно классикам заокеанским. <br/>
<br/>
Итак, крРритикАааа.<br/>
<br/>
1. Главная проблема — роман хочет быть сразу всем и сразу проваливается во всём.<br/>
<br/>
Роман одновременно притворяется:<br/>
— продолжением канона Конан Дойла,<br/>
— политическим памфлетом о китайской оккупации,<br/>
— этнографическим трактатом о Тибете,<br/>
— постколониальным взглядом на Индию,<br/>
— приключенческим романом 19 века.<br/>
В итоге она похожа на блюдо, куда автор кинул всё, что было в холодильнике, и в результате настоял на этом компоте тридцать лет.<br/>
<br/>
2. Стиль — безжалостная имитация Конан Дойла, но без его точности.<br/>
<br/>
Проблема любого фанфика — он пытается «говорить голосом автора», а чтец, кстати, пытается говорить голосом дорого товарища Василия Ливанова. И, кстати, хочу отметить: и автор романа и чтец Юрий Тенман представляют собой удачный тандем. Не знаю только, знает ли мой тибетский коллега, что его роман озвучили на великом и могучем.<br/>
Далее.<br/>
Проблема Норбу, автора романа, — он слышит этот голос только в своей голове.<br/>
Его Холмс:<br/>
— многословен,<br/>
— сентиментален,<br/>
— постоянно норовит читать лекции,<br/>
— рассуждает ни о чём страницами.<br/>
<br/>
Вывод: У Дойла Холмс — бритва; у Норбу — тупой нож по мокрому дереву.<br/>
<br/>
3. Затянутость чудовищная.<br/>
<br/>
Норбу умудряется объяснять всё.<br/>
Абсолютно всё.<br/>
Даже то, что не требует объяснения.<br/>
Читатель задыхается в лавине слов: детали, примечания, исторические справки, псевдодневниковые вставки, фальшивые документы, ничего не упускается.<br/>
Это не роман — это этнографическая энциклопедия, замаскированная под детектив.<br/>
<br/>
4. Непропорциональность сюжета.<br/>
<br/>
На сотни страниц идут расшаркивания, разговоры и псевдодокументальные объяснения.<br/>
А потом вдруг — бац! — приключение.<br/>
И снова — сто страниц описаний.<br/>
Темп: вздох — час тишины — лёгкая попытка действия — снова тишина — лекция по тибетскому буддизму.<br/>
<br/>
5. Холмс здесь — политический инструмент.<br/>
<br/>
Это не Шерлок Холмс.<br/>
Это «Шерлок Холмс™ как рекламный носитель тибетской идеи».<br/>
Его используют, чтобы подвести читателя к политической позиции.<br/>
Холмс превращён в мегафон, через который Норбу кричит миру о Тибете.<br/>
Право автора — да.<br/>
Но художественно?<br/>
Это работает как лозунг, а не как литература.<br/>
<br/>
6. Фанфик, который не понимает, что он фанфик.<br/>
<br/>
Роман выстроен вокруг найденной рукописи — старейший штамп всех фанфиков по Холмсу.<br/>
И Норбу следует ему настолько рабски, что текст превращается в пародию на самого себя.<br/>
Всё это ощущение «я нашёл тайный документ» — дешевый трюк, который автор выдаёт за археологическую сенсацию.<br/>
<br/>
7. Персонажи бумажные.<br/>
<br/>
Главный рассказчик — индийский Бабу — карикатурный, перенасыщенный манерностями, будто из карикатур Конан Дойла.<br/>
Он состряпан так, что кажется, будто автор решил: «Ну я же тибетец, могу написать про индийца».<br/>
Не получилось.<br/>
Норбу пишет индийца глазами британского офицера XIX века.<br/>
<br/>
8. Атмосфера Тибета — давит, а не очаровывает.<br/>
<br/>
Описание Тибета — бесконечно подробное.<br/>
Настолько подробное, что действует на читателя как многократное чтение инструкции.<br/>
Нет чувства мистики, нет дыхания пространства, нет воздуха — только лекции, лекции, лекции.<br/>
Мир не создаётся — он пересказывается.<br/>
<br/>
9. Смешение тонов убивает книгу.<br/>
<br/>
Тут рядом стоят:<br/>
— политический памфлет,<br/>
— ироничный пастиш,<br/>
— серьёзное приключение,<br/>
— пошловатые попытки юмора в стиле Киплинга,<br/>
— и парад странных этнографических наблюдений.<br/>
Ничего не сливается.<br/>
Всё разваливается.<br/>
<br/>
Итог:<br/>
Книга — это амбициозный, страстный, но перегруженный, тяжёлый, путаный фанфик, который:<br/>
<br/>
• интересен как курьёз,<br/>
• ценен как политический жест,<br/>
• но художественно проваливается.<br/>
<br/>
Это не Конан Дойл, не Киплинг, не этнография и не приключение. Это — богато оформленный, но плохо собранный литературный экспонат, в котором Холмс — приглашённый гость, а не хозяин повествования.
Советы, конечно, в «производственном» ключе. Как написать что-то такое развлекательное без особого смысла, но сделать это качественно. Что, впрочем, тоже чего-то стоит, не подумайте что я осуждаю, сочинить хороший боевик/приключение тоже надо уметь, хороший боевик лучше, чем «типа глубокомысленное, но плохое произведение», и в таком развлекательном направлении тоже есть свои классики, типа Спрэг де Камп или Эдгар Берроуз.<br/>
Но всё-таки, так сказать, «знайте на каком шесте сидите». Если тут советуют правильно располагать ужасные поля вампиров и луга, при том оставляя само собой разумеющимся, что герой идёт из белых башен на западе в чёрную цитадель на востоке, то конечно, главное тут, чтобы книга продалась, и может быть, читатель нашёл бы отдохновение и развлечение на неделю (что, конечно, уже хорошо, повторюсь, что я не осуждаю), но не то, чтобы книга стала чем-то «этаким», произведением, которое запомнится на времена, не просто «тем, что получше остального на полке фэнтези», но Книгой, которую надо читать. Конечно, определённым базовым советам, в том числе данным здесь, всё равно стоит следовать, но этого будет мало. Нужно что-то большее. У самого Сапковского это «большее», конечно, было (не будем рассуждать, что именно, но явно мы читаем Ведьмака не только ради сцен с экшеном и эротикой). Тут, конечно, можно много страниц расписать, что нужно, но с другой стороны можно и сказать, что никакие советы этому не помогут. Разве что такой: произведение должно быть таким, которое вы просто не можете не писать, которое рвётся из вашей души, и которое никто другой кроме вас не напишет (а если и напишет, сделает это не тем самым, сокровенным для вас образом). Хотя может, и этого будет мало, ведь мало ли у кого что из души рвётся)))<br/>
Хотя кстати, и на счёт «базовых» советов — хоть они в целом верны, на в деталях можно поспорить. Вот например — почему нельзя односложные имена? Есть ведь Джек, Том, Пётр, Лев. Да, конечно, правильно говорится, что имена не должны походить на неприличные звуки (если только это не имена орков), но в таком случае совет лучше просто обобщить: «Думай над звучностью имён, а если имя односложное, подумай дважды». Вон, хотя бы взять «Колесо Времени», первый том которого я послушал в чудесной озвучке на этом сайте — там двух из главных героев зовут Ранд и Мэт, и это явно не похоже на Гранк и Прун)
4 октября исполняется 175 лет известному французскому классику приключенческой литературы Луи Анри Буссенару. Он автор 38 романов, трёх больших документальных сочинений, а также более двух десятков очерков и рассказов.<br/>
При рождении будущий романист получил имя Анри-Луи-Франсуа-Илэр. И только спустя три года его родители смогли пожениться и он стал носить фамилию Буссенар. В школе Луи отличался умом, усердием и при этом гордым и строптивым характером. По окончании школы он поступил на медицинский факультет Парижского университета, но учёба была прервана началом франко-прусской войны. Он был юным медиком, когда его призвали на фронт. Во время войны будущий писатель был ранен и захвачен в плен. Освободившись и вылечившись, он забросил медицину и начал писать приключенческие книги.<br/>
В августе 1875 года приложение к газете «Фигаро» опубликовало первый рассказ Буссенара «Охота в Австралии». Его роман «Кругосветное путешествие парижанина» выходит в 54 выпусках «Журнала путешествий» и делает автора по-настоящему знаменитым. В качестве поощрения «Журнал путешествий», главной звездой которого Буссенар останется на протяжении 32 лет, до конца жизни, субсидирует его поездку в Гвиану. Писатель проводит в Гвиане пять месяцев, сочиняет заметки для «Журнала путешествий» и набрасывает свой новый роман «Гвианские робинзоны».<br/>
В 1880-х годах Буссенар оставляет шумный Париж и поселяется в провинции, в окрестностях департамента Луаре, провинции Бос, недалеко от родного Эскренна, где живёт его мать, и становится фермером и домоседом, совершая иногда небольшие путешествия между написанием романов.<br/>
С 1883 года с ним рядом любимая и верная спутница жизни Альбертина Делафуа. Буссенар и Альбертина, которую он называл «моя голубка», счастливо проживут вместе 27 лет, до окончания дней. Буссенар пишет книги, Альбертина музицирует, переписывает рукописи новых романов. Их нередко видят вместе среди полей на двухместном велосипеде.<br/>
Одна из самых известных книг Буссенара «Капитан Сорви-голова». Она посвящена событиям англо-бурской войны. Африке посвящена его самая знаменитая книга «Похитители бриллиантов». Её герои трое французов, в поиске сокровищ отправляются на далёкий, очень опасный и в силу этого романтичный континент. Там и слоны, и носороги, и бушмены, и алмазные копи — пьянящая экзотика и невероятные приключения, от которых на протяжении десятилетий сходили с ума подростки.<br/>
Конец писателя был трагическим. В возрасте 46 лет внезапно умирает его любимая жена Альбертина. Сломленный невыносимым горем, писатель не в силах сопротивляться обострившейся болезни. Он умирает в сентябре 1910 года в одной из орлеанских клиник после проведённой операции, пережив супругу меньше, чем на три месяца. Писатель был похоронен рядом с Альбертиной на кладбище их родной деревни Эскренн.
неестественная пошлость, навеянная порнухой, а не реальным опытом. вялый банальный сюжет, стремное смешение культур (сборка имен, названий, архитектуры и пр.) — как будто автору дали посмотреть сотню фильмов, из которых 20 русских, 30 англия/америка/канада, 10 про волшебные несуществующие страны, остальное — что-то северное (норвегия? финляндия?) с примесями какой-то туристической зоны и банального стивена кинга (в худших проявлениях). короче все и сразу. напрягает такое. лишает описание естественности. когда пишешь в «реализме», обстановка тоже должна быть реалистичной. много лишнего. нет изюминки. напихано всего и много, и все поверхностное. нигде нет углубления в проблемы, которые иногда интересно у авторов послушать. нет глубины. как, например, книги, по которым вроде сериал был снят «риццоли и айлс» (или сериал просто похож очень оказался). не помню автора. похожий сюжет, похожие герои, все похожее, но там было что послушать. размышления, подробности, проф особенности. <br/>
и еще раздражает такая до ужаса примитивная низкосортная мистика, не имеющая ни логики, ни объяснений, ни духовных, ни материальных.<br/>
послушать фоном под какие-то дела максимум. ну, если тебе больше 15.<br/>
к чтецу претензий нет. хорошая речь и дикция. никаких лишних шумов и назойливой музыкальной вставки. видно, что старается передать суть. может проблема в том, что книга этой сути особо не имеет. много банальных упрощенных диалогов, в которых должны быть повседневные эмоции. именно повседневные. тут должно быть как озвучка в киберпанке или типа того. более примитивно. может быть даже быдляцко. тем более что уличная быдловатость там у многих героев прослеживается. не надо пытаться сделать из гопоты полноценную личность с полным эмоциональным спектром. вообще есть какой-то рассинхрон иногда с текстом. я бы просто сделала чуть менее эмоциональную речь. это классно как озвучка к видео, например, где видно, какие где должны быть эмоции, и речь полностью к ним подходит. а тут все же большая работа, продумывать каждую мелочь невозможно. и часто эмоции чтеца не очень вписываются. вроде бы гармонично, видно, что старается… но лучше прочитать более пресно и дать слушателю додумать в воображении, чем приплетать то, чего нет. это просто невозможно в таких объемах везде попасть в точку. либо упороться наоборот в этом направлении намного сильнее, но взять более достойную литературу. я бы посоветовала чтецу попробовать озвучить всякое из неумирающей классики, типа Э.А.По. там нет диалогов, но эмоциональное описание. в стиль чтеца вписалось бы просто идеально. или какие-нибудь мертвые души.
Большое человеческое спасибо за такой развернутый и подробный отзыв. Искренне. И с моей стороны было бы невежливо на него не ответить.<br/>
Вы подняли столько интересных тем, что руки так и чешутся устроить полноценные философские дебаты, но я, постараюсь не быть занудой, а по возможности буду кратким.<br/>
Я естественно отдаю себе отчет в том, что ничто не вечно под луной, и все мы пишем и читаем одни и те же истории, просто нарисованные разными красками и упакованные в разные коробки. И, конечно, я не претендую на оригинальность и истину в последней инстанции… Просто показываю свой взгляд. И ни в коем разе не собираюсь его навязывать (я уже давно переболел этой детской болезнью). А то, что он может отличаться, или кому-то не нравиться, — это вполне нормально. Поэтому я спокойно реагирую на конструктивную критику (и внимательно ее анализирую), и прохожу мимо хейта, прикрытого или нет. И свято чту право автора или исполнителя выражать свое мнение (в рамках, не противоречащих законодательству), и право слушателя или читателя выбирать — знакомиться с творчеством этого автора или нет.<br/>
Отдельное спасибо за столь высокую оценку меня как чтеца, хотя мне кажется, она не очень заслужена. И в этом кроется одна из причин, почему здесь пока нет произведений классиков, прочитанных мной.<br/>
Дело в том, что свои рассказы я начал озвучивать, во-первых, по просьбе друзей (многие из которых слушают аудиокниги в поездках дальних и ближних и, имея желание, не находят времени для обычного чтения), а во-вторых, из любопытства — «прокачать» себя как чтеца. И понять, а получится ли вообще? Для этого я взял свои самые небольшие и, возможно, не самые удачные рассказы… Но с ними по крайней мере не так страшно экспериментировать, а «запороть» своим чтением по-настоящему любимое, выстраданное произведение — было бы очень обидно.<br/>
То же самое относиться и к классикам, и к почитаемым мной писателям. Очень не хотелось бы взять и испортить своим чтением по-настоящему ценные произведения. Тем более у меня есть друг, который читает очень профессионально, и понимая, насколько я не «дотягиваю» до такого уровня, я учусь на том, что не так жалко.<br/>
Но я понимаю Ваш посыл и обещаю, что постараюсь выбрать что-то из любимых мной произведений, прочитать и, если это не выйдет абсолютным кошмаром, — выложить здесь.<br/>
Еще раз благодарю Вас за внимание к моим скромным экспериментам на этом поле и за то, что нашли время поделиться своими мыслями. Это бесценно.<br/>
<br/>
И также желаю Вам удачи и интересных книг в дороге
«Нахалка» и «Нахаленок» не только звучит похоже, это оба произведения из другой эпохи. Вот только «Нахаленок» при своей временной привязке сюжета имеет признаки классики (нетленки), т.к. он помимо прочих рассматривает вопросы вне времени, вне возраста и вне идеологии. «Нахалка», в моем восприятии (и я его никому не навязываю), это «дань моде» только своего времени, какая-то корявая советская пародия на «Пеппи».<br/>
Идея необычная, персонаж «бомбический», но только… для кого?.. Кто та «целевая аудитория» тогда и сейчас? — Это те, для кого идея рассказа важнее его прямого прочтения, буквального восприятия. Если нет гармонии между идеей и её оформлением, то от такой подачи пользы меньше чем вреда. Попросил современных подростков прослушать рассказ и высказать своё мнение (и изобретатели-технари, и хулиганы-оторвы не в смысле «шпана», а в смысле очень раскрепощенные и самостоятельные, разные условия жизни, воспитание и даже школьная программа, возраст от 13 до 16-ти обоих полов, не «тимуровцы» конечно, но юнармейцы). Все их «кринжи», «леймы», «треши» и пр. относилось к рассказу. Про девочку неопределённо «крэзи», а пацаны конкретнее: «еб@нутая».<br/>
Идея изобразить подростка с уникальным мировосприятием оформлена в совершенно не сочетаемые детали. Например, подростковый возраст и суждения девочки (они не взрослые, они не детские, они НЕВОЗМОЖНЫЕ. Любой реальный подросток с сотой долей схожести противоречий в мышлении с «нахалкой» попытается покончить с собой). Бог с ней с подростковой психикой. Кто педагог? желаете себе в класс такую реальную по любому поводу «почему — несчас?..». Если вы рассудительный человек, а не „яжемать“ со скотообожанием своего „этожеребенок“ представляете себе такого реального задротного почти взрослого (!) человека?). „Изобретательство“ и отсутствие элементарных знаний, непонимание что это такое в принципе, что это не просто прицепить коту или рыбе сломанный зонтик (а почему не себе для начала?). Оригинальность мышления не в том чтобы совместить несовместимое в реале, а в том чтобы это ГАРМОНИЧНО и ЖИЗНЕСПОСОБНО совместить для начала в Разуме. Девочка „критик“ чужих произведений совершенно неспособна критически осмысливать свои даже „не фантазии“, а какие-то „капризы невоспитанного мышления“. (Кстати, грызть ногти это суицидальные наклонности. Доктора интересует не столько попадете ли вы с закрытыми глазами пальцем себе в нос, сколько ваши ногти на растопыренных пальцах).<br/>
Модная „заказуха“ времени. Нереально, не фантастично ( нет ни научности, ни философского подтекста), не педагогично и не смешно. Если бы девочке было лет на десять меньше, было бы хотя бы удивительно, вот тогда бы все и умилялись. Но я не знаю ни одного реального прототипа „нахалки“ за всю историю человечества, а жизнь она ведь „пишет“ поумнее и сложнее любого сочинителя. имхо
«Сигареты есть, спичек нету; есть спички, сигарет нет» — вот, такая ирония!<br/>
<br/>
К чему это я? Да к тому, что человек, ежели на 100% грамотен как лингвист, то это необязательно, что он могёт начитать текст перед микрофоном, разумеется, в силу так называемого страха перед этим дивайсом или с непривычки. Это объясняется тем, что человек привык к живой речи — общаться с кем-либо, а не таким образом. <br/>
<br/>
Так вот, ради подтверждения собственной гипотезы, я многих шибко грамотных сажал за микрофон. И что вы думаете?!.. Ха-ха-ха… на один абзац художественного текста, состоящего из126 слов, шесть человек, кичившиеся своей грамотностью, совершали от 6 до12 орфоэпических ошибок. Это я еще не заикаюсь о том, что были допущены не токмо ошибки лингвистического характера, но и чисто декламационные.<br/>
<br/>
Я вас, Дмитрий, ни в чем не упрекаю, я лишь хочу, чтобы вы поняли еще и то, что каким бы сложным ни был русский язык, мы всегда идем по пути его упрощения и благозвучия. Первое — для понимания языка, второе — для того, чтобы язык не утомлял слух. Вот, как чтец и декламатор, да и вообще, как деятель культуры и образования, этого я добиваюсь.<br/>
<br/>
Да, те два слова, на которые вы указали чтецу, не представляют какого-либо значения (Я бы не ста на них указывать чтецу!) для всей книги, от орфоэпической вольности чтеца, идущего по пути упрощения и благозвучия, главная магистраль книги не поменяется. Даже если я допустил бы на 14 часов озвучки сотню погрешностей лингвистического характера тем более, что 90% людей именно на этих словах и спотыкаются, но даже не замечают этого. Вот, почему эти 90% слушателей не делают чтецам замечаний по поводу подобных погрешностей, ибо начитали бы гораздо безграмотней.<br/>
<br/>
Я не отрицаю, что вы грамотный человек, возможно, намного грамотнее меня, но как говорится, на каждого мудреца довольно простоты.<br/>
<br/>
Приходят также на ум и слова великого классика: <br/>
<br/>
«Мы все учились понемногу <br/>
Чему-нибудь и как-нибудь, <br/>
Так воспитаньем, слава богу, <br/>
У нас немудрено блеснуть. <br/>
Онегин был, по мненью многих <br/>
(Судей решительных и строгих), <br/>
Ученый малый, но педант.<br/>
Имел он счастливый талант <br/>
Без принужденья в разговоре <br/>
Коснуться до всего слегка, <br/>
С ученым видом знатока <br/>
Хранить молчанье в важном споре <br/>
И возбуждать улыбку дам <br/>
Огнем нежданных эпиграмм.»<br/>
<br/>
Приведенные мною строчки, прежде всего, касаются меня, так как мне свойственно бахвальство, именно, по части моей учёности, ибо это когда-то было моей слабой стороной (я, будучи о природы не склонным к интеллектуальной деятельности, пытался угнаться за умниками!). меня природа наделила физическими данными, которыми я стал пренебрегать в угоду своей учёности. И тем не менее, я не слаб, одной рукой я поднимаю 48 кг. 10 раз — две гири по 24 кг.
Дослушал до «33» (чтобы это не значило), дальше не могу, я сдаюсь. Возможно, я слишком разбалован качественной фантастикой, а возможно я ничего не понимаю в литературе.<br/>
Во-первых, произведение не имеет никаких оригинальных мыслей и напичкано чужими идеями и стандартами жанра. Тут тебе и клички солдат, как у животных, и работа заключенных на урановых рудниках, и превращение обычного сисадмина в супербойца Империи. Даже сами названия — Империя (не знаю, есть ли Республика), Новый Урал и т. д. настолько заезженны в мире фантастики, что дальше уже некуда.<br/>
Во-вторых, мир Поля Игоря кажется абсолютно нелогичным и нереальным:<br/>
1. Зачем отправлять заключенных добывать урановую руду (просто классика жанра!), когда можно использовать автоматику, которая кстати и перевозит и перерабатывает эту руду после добычи. Хотите избавиться от заключенных? Можно просто варить из них мыло или делать удобрения. Можно стирать им память и готовить зомби-бойцов. Если результат будет один — все зэки умрут, к чему тратить огромные средства на их транспортировку, кормежку, слежение и т.д. и т.п.?<br/>
2. Зачем так много сил тратить на вербовку новых рекрутов (подставы с машиной, женщиной, полицией), когда можно эти деньги давать в виде компенсации в обмен на подпись контракта? Ведь, среди населения явно найдутся те, кто захочет служить даже в такой зверской армии, в которой, кстати, ещё и платят солидные бабки.<br/>
3. Даже для фантастики бабулька, вырубающая 2-х метрового бугая — это перебор. Без комментариев.<br/>
4. Зачем армия Империи тратит столько денег на своих специалистов, когда залетный сисадмин, которого мимоходом дрочат отцы-командиры, недосыпающий, вечно отстающий от сослуживцев, за каких-то пару недель настолько усовершенствует своего боевого робота, что теперь в одиночку с ним может захватывать планеты?<br/>
5. Периодически в книге проскакивают слова демократия, демократические институты, развитое общество. О какой демократии может идти речь, когда ваших заключенных, не важно по какой статье нарушивших закон (украл молоко или снасильничал), отправляют на урановые каторги, пока те не сдохнут?<br/>
В-третьих, некоторые моменты режут уши (если бы читал, то глаза). «Полицейский посмотрел своими умными глазами» (как собачка). «Чистые бабушки обсуждали это в сквериках» (чистые — в смысле не сидящие на наркоте?). «По строю зеленых спин прошло шевеление голов». «Он проснулся с девочкой… Девочка сказала ему… Девочка улыбнулась» (простите, он педофил?). И ещё много-много всего интересного. Например, когда Сергей сидел в коридоре, мимо него провели «старого наркоторговца». Откуда он узнал что тот старый наркоторговец? Тот шёл с табличкой?<br/>
За 33 главы (я так понял эти цифры) я так и не понял против кого готовит Империя свою армию, зато я понял что Сергей любит брать женщин сзади, любит водку, как любой русский (обожаю клюкву) и его постоянно кидают женщины. Эти факты, безусловно, очень важны для фантастики про космические войска.
«Нетленное наследие Диккенса — это прекрасный и одухотворённый мир его романов, животворящий и неповторимый». Энгус Уилсон.<br/>
Сложно отыскать человека, незнакомого с творчеством Чарльза Диккенса, классика английской литературы XIX века, достигшего признания ещё при жизни. Он считается одним из крупнейших мировых прозаиков, его книгами зачитываются дети и взрослые по всему миру. Сегодня 7 февраля исполняется 210 лет со дня рождения Чарльза Диккенса.<br/>
Диккенс был человеком своего времени: твёрдо верил в прогресс и полагал, что литература должна помогать правильному моральному воспитанию. В его книгах непременно есть положительные герои, образцы всевозможных добродетелей, и есть персонажи с ледяным сердцем, почти всегда изображённые так, что не остаётся сомнений: это настоящие злодеи. Но даже им писатель обычно оставляет возможность спасти свою чёрствую душу.<br/>
Юмор в произведениях Диккенса разнообразен по тональности и оттенкам: то беспечный, то язвительный, часто жизнерадостный. Среди его героев очаровательные безвредные чудаки и возвышенные идеалисты, ничего не смыслящие в практических материях, удачливые проходимцы и фанфароны, у которых ни гроша за душой, самонадеянные притворщики, зловещие маньяки — мало кто создал такую обширную галерею характеров и типов, как Диккенс.<br/>
В России его романы переводились почти одновременно с их выходом в свет у него на родине. Переводчик Иринарх Введенский писал: "… имя Ваше пользуется в России громкой известностью, и Вас читают с большим усердием от берегов Невы до самых отдалённых пределов Сибири".<br/>
В 1850-е годы Диккенс достиг зенита своей славы. Слава Диккенса растёт и будет расти и после смерти. Его имя будут произносить с придыханием. Его слава затмит славу Байрона, он станет рядом с Шекспиром. В его честь назовут кратер на Меркурии, выпустят почтовую марку. Портрет писателя появится на английской банкноте достоинством 10 фунтов. В его память откроют дом-музей и установят памятники вопреки желанию самого писателя, вопреки его завещанию. Узнай обо всём этом, великий Диккенс мог бы лишь повторить со вздохом свои же слова из «Больших надежд»: «Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки, но разве в этом виновата свеча».<br/>
* * *<br/>
«Когда пронзительнее свиста,<br/>
Я слышу Английский язык — <br/>Я вижу Оливера Твиста<br/>
Над кипами конторских книг».<br/>
О. Мандельштам. 1914 г.<br/>
В середине 1837 года Диккенс подписал договор с издательством на роман, предварительно не обдумав ни название, ни срока сдачи рукописи. Выполняя договор, Диккенс создал одно из известнейших произведений — «Приключение Оливера Твиста». Это был второй роман писателя и первый в английской литературе, в котором главным героем стал ребёнок. <br/>
В центре повествования история мальчика по имени Оливер, родившегося в работном доме и жившего в трущобах Лондона. Оливер — сирота, его жизнь полна борьбы, страданий, превратностей и невзгод. Изведав нищету, бесправие, издевательства, вопреки обстоятельствам, он сохраняет присущее ему от природы благородство и в конце концов обретает счастье, всегда уготовленное в мире Диккенса тем, кто чист душой.
5 мая исполняется 110 лет со дня рождения известного советского поэта, классика советской песни Евгения Ароновича Долматовского. Его песни, созданные в соавторстве с Никитой Богословским, Дмитрием Шостаковичем, Александрой Пахмутовой, Яном Френкелем, Марком Фрадкиным, Оскаром Фельцманом и другими известными композиторами, пели Марк Бернес, Леонид Утесов, Людмила Зыкина, Юрий Богатиков, Валентина Толкунова. Вспомним хотя бы – «Всё стало вокруг голубым и зелёным...», «Случайный вальс», «За фабричной заставой».<br/>
Будущий поэт родился в Москве, в семье известного московского юриста и сотрудницы библиотеки. Творческий талант Жени раскрылся рано – во время учебы в педагогическом техникуме он начал публиковаться в пионерской прессе. Юношей, по комсомольской путевке, он работал на Метрострое, о которой тогда много говорили и писали. Надел спецовку, взялся за вагонетку, толкал ее по рельсам.<br/>
После стройки Евгений заочно закончил Литинститут, но внезапно нагрянула беда – арестовали отца. Его обвинили в шпионаже, и больше Женя его не видел. Только спустя долгие годы, выяснил, что отца почти сразу же расстреляли. А тогда, в 1939 году Евгений получил «Знак почета» за «Дальневосточные стихи» и поэму о Дзержинском. <br/>
С началом Великой Отечественной войны Евгений Долматовский стал служить военным корреспондентом и находился в действующих частях РККА. В августе 1941-го попал в окружение, был ранен и взят в плен. Бежать из плена и скрыться помогла ему крестьянка, о которой он помнил всю жизнь. 4 ноября 1941 года Долматовский перешел линию фронта, чтобы снова воевать. <br/>
Боям под Уманью Долматовский посвятил документальную повесть «Зеленая брама». Так называлось урочище на Украине, где в 1941 году попали в окружение соединения 6-й и 12-й армий Юго-Западного фронта. Поэт считал долгом вернуть доброе имя своим товарищам по оружию, которые были с ним в плену и которым, как и ему, приходилось годами доказывать, что они не предатели. Вспоминая военные годы, Евгений Долматовский говорил: «Смерти я не боялся никогда, потому что уже считал себя мертвым». И с тех пор поэт всегда воспринимал жизнь как подарок. Он дошел до Берлина и написал множество песен о Великой Войне и Великой Победе. Многие из них звучали в популярных кинофильмах.<br/>
Евгений Долматовский был не только поэтом и журналистом, но и публицистом, переводчиком, членом Союза писателей СССР. Кроме поэзии, писал и прозу: книги о Че Геваре и об Альенде, воспоминания о товарищах-однополчанах, сценарии. Более двадцати лет, начиная с 1960-х, занимался литературной критикой, переводами, редакторской и составительской работой.<br/>
До последних дней поэт преподавал в Литературном институте, где сам когда-то учился. Так получилось, что умер он от последствий фронтового ранения – возле Литературного института его сбила машина, и осколок, сидевший в его голове, сдвинулся с места и привел к инсульту. Умер Евгений Аронович в 79 лет, осенью 1994 года, на самом пике ломки того общества, того стиля жизни, который он воспевал.
Ровно 115 лет назад 23 ноября 1908 г. родился Николай Николаевич Носов — самый веселый классик советской детской литературы, летописец пионерских шалостей и сказочник, создавший мир любознательных коротышек. Именно он подарил миру Незнайку, отправил его в Солнечный город и на Луну, пригласил Бобика в гости к Барбосу, изобрел слово «апендикокс» и придумал рецепт Мишкиной каши.<br/>
Николай Николаевич родился в Киеве в семье эстрадного артиста, но основной заработок приносила работа на железной дороге – актёрский труд в дореволюционной России оплачивалась крайне скромно и нерегулярно. Детство Коли прошли в местечке Ирпень – жизнь в провинции была дешевле. Читать Носов научился в пять лет, наблюдая за тем, как отец учил читать его старшего брата. Мальчик, которого в семье называли Кока, поступил в гимназию, безупречно сдав экзамены по русскому языку, арифметике и Закону Божию.<br/>
У Николая Носова было много увлечений, в юности он мечтал стать сначала музыкантом, потом химиком и планировал поступать в Киевский политехнический институт, однако перед самим поступлением передумал и пошел в Киевский художественный институт, а спустя два года перевелся в знаменитый ВГИК, где длительное время трудился режиссером-постановщиком мультипликационных, научных и учебных фильмов. Будучи человеком творческим, еще в 30-е годы Николай Николаевич придумывал короткие рассказы для своего сына, но осознание того факта, что детский писатель — это его призвание, пришло только в середине 40-х годов. Первым опубликованным произведением писателя является рассказ «Затейники», увидевший свет в одном из номеров журнала «Мурзилка» в 1938 году. Потом было много рассказов и повестей о ребятах – «Живая шляпа», «Огурцы», «Огородники», «Фантазеры» … А затем он придумал Незнайку и подарил не только детям, но и взрослым великую «палку-селедку». Над ставшим его визитной карточкой циклом книг о Незнайке и его друзьях Носов работал в течение 12 лет. Первая из них – сказка «Винтик, Шпунтик и пылесос». Потом была написана знаменитая трилогия – «Приключения Незнайки и его друзей», «Незнайка в Солнечном городе» и «Незнайка на Луне».<br/>
В творческом наследии писателя – огромное количество замечательных детских книг, прошедших проверку временем – «Дневник Коли Синицына», «Витя Малеев в школе и дома», «Веселая семейка», цикл рассказов «Фантазеры»… Носов работал не только в жанре детских рассказов и повестей. Он также писал пьесы, фельетоны, кино- и мультипликационные сценарии, а также был автором автобиографических книг. Всего из-под пера писателя вышло около 80 произведений. Еще при жизни Носова общий тираж изданных его произведений превысил 100 миллионов экземпляров.
Тут некоторые задают вопрос, мол, что же это за благодать такая, остаться старым, больным, нищим и одиноким… Ничего вы не понимаете. Не там, и не то ищете. Это для вас благо — в старости иметь что-то. А верующему человеку это без разницы, подобные устремления. В книге сказано главное за этого нищего: бога он за всё благодарит, что бы ни было с ним и вокруг. За то и угоден. А если учитывать вероисповедание и духовные православные ценности, то попадёт этот нищий в рай, поскольку чтил бога всю жизнь и благодарил его. Это и есть высшая награда для истинно верующего: попасть в Царствие Небесное, а не скопить себе то, что всё равно с собой в могилу не упрёшь.<br/>
Кто-то ещё написал в отзывах, мол, если честно деньги заработаны, типа, стыдиться нечего. Чушь. Честно много не заработаешь. На жили-были — да, на простые самые потребности. Но не более. Так и живёт 90 % людей. И не только в России. Везде, думаю. Тем более, что среднего класса в России нет теперь. Вот я не могу сказать, что истинно верующий, но о религии кое что знаю. О разных религиях. Поэтому когда читал о том, что здесь в комментах такие вопросы задают, мне стало и горько и смешно сквозь слёзы. «Почему тогда бог дал ему такую старость...». 🤣 🤣 🤣 Вы о чём вообще?! Сначала отрекитесь от мирских страстей и устремлений, от того чтобы копить и зарабатывать, ибо это и есть грех: когда ты знаешь (А ТЫ ПО-ЛЮБОМУ ЗНАЕШЬ), что кому-то рядом плохо и кто-то нуждается, а у тебя накопления есть и ты не помогаешь тому, кому плохо — о какой праведности можно говорить?! Заработать честно?! Это как? Торговля — изначально враньё. Как и коммерция в большинстве своём, если не вся. Зарплату большую получать? Ну да… Неплохо. Но какая считается большой и через сколько недель тебе станет её нехватать? Через пару-тройку после того, как получишь первую, так сказать, «большую зарплату». Через пару месяцев пообвыкнешься и завоешь: «Мааало! Вон у того бооольше! Я тоже хочу!», и понеслась… Так что, если хотите понять, почему старику господь отвёл такую старость, с одиночеством и нищетой, прежде всего религию свою познайте, если христиане, а потом вопросы такие задавайте. Посчитайте, сколько добрых дел за день сделали, а сколько недобрых. Или всё в суете, не до того? 😏<br/>
Книга — огонь! Ни дать, ни взять! Чётко! В точку! Автор и есть классик, а чтецу — отдельное спасибо за такое чтение.
«По коже бегали мурашки. Руки дергались. Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное.<br/>
… Мертвая бабочка – и такие последствия? Невозможно!<br/>
Его лицо похолодело Непослушными губами он вымолвил:<br/>
– Кто… кто вчера победил на выборах?<br/>
Человек за конторкой хихикнул.<br/>
– Шутите? Будто не знаете! Дойчер, разумеется! Кто же еще? Уж не этот ли хлюпик Кейт? Теперь у власти железный человек! – Служащий опешил. – Что это с вами?<br/>
Экельс застонал. Он упал на колени.»<br/>
А культовый роман Оруэлла «1984»!<br/>
Почему мы с таким пиитетом относимся к западной утопии, а свою не хотим воспринимать. Но для этого надо хотя бы послушать или прочитать. Как не вспомнить слова гениального Жванецкого, сказанные в советское время «Давайте спорить о черном и белом Голливуда, не видя ни одного американского фильма.» <br/>
Прослушав с огромным интересом больше половины, я увидела постер, который мне, к слову сказать, очень не понравился. Но, это уже не имело значения. Я уже была внутри романа. Характеры и поступки основных героев выписаны настолько живо и четко, что у меня ощущение, будто я знаю этих людей. И с некоторыми из них мне бы совсем не хотелось иметь дело. Но в романе всегда есть герои, которым симпатизируешь. Не обошлось у меня и без цитат:<br/>
«Вера была необъяснимой, но Стас сказал как-то, что объяснимой она быть не может. Тогда она становится Знанием и теряет силу. „<br/>
Конечно, в силу жанра, скорее поджанра роман не может понравиться всем. Но, я думаю, что найдутся и почитатели. Да, прочитала аннотацию, она мне тоже не очень понравилась. <br/>
Я уже писала в одном отзыве, но повторюсь. Когда автор выпустил своё произведение в мир, оно уже ему не принадлежит. Каждый понимает как умеет и найдет что-то близкое ему.<br/>
Так давайте сначала послушаем, а потом будем судить. Тем более, в таком добротном исполнении. Спасибо, Артём!<br/>
***<br/>
“Хорошо, идите. Как у вас говорят, вода камень точит. — Я не камень, я вода.»
очень хорошо что мимоходом-роман воздает славу забытому сейчас Неккеру:<br/>
<br/>
«И его величество удаляется, а за ним — привилегированные, то есть дворянство и духовенство. Он возвращается в замок, где еговстречают одобрительные возгласы ОЕil de Boeuf. Королева же, сияющая<br/>
и торжествующая, заявляет, что доверяет знати судьбу своего сына, дофина*. Однако король не разделяет ликования, охватившего дворец. Он мрачен и неразговорчив. Ледяное молчание народа произвело на него неприятное впечатление. Он не привык к такому молчанию<br/>
Перчатку, брошенную королем в Собрании, подняло третье сословие.<br/>
»Мне кажется, что собравшейся нации нельзя приказывать".<br/>
Говорят, что господин де Брезе-молодой обер-церемониймейстер — был настолько потрясен словами<br/>
Мирабо, его величием, величием двенадцати сотен депутатов, молча смотревших на него, что вышел, пятясь, как в присутствии особ королевской крови.<br/>
Толпа на улице, узнав о ходе событий, в ярости движется к королевскому дворцу. Шесть тысяч человек заполняют внутренние дворы, штурмуют сады и террасы. Веселость королевы внезапно омрачается страхом. Такое случается с ней в первый, но не в последний раз, ибо она не прислушается к грозному предостережению.<br/>
Однако сейчас королева в панике умоляет короля поскорее исправить то, что натворили она и ее<br/>
друзья, и призвать волшебника Неккера — ведь он один может все уладить.<br/>
К счастью, швейцарский банкир еще не уехал, он под рукой. Он спускается во внутренний двор и успокаивает народ. <br/>
«Да-да, дети мои, успокойтесь. Я остаюсь! Остаюсь! „<br/>
Они целуют ему руку, а он ходит среди них, растроганный до слез проявлением веры в него. Прикрывая своей репутацией честного человека вопиющую глупость придворной камарильи, он дает двору отсрочку.“ ©
<br/>
Сегодня 15 марта исполняется 100 лет со дня рождения писателя-фронтовика Юрия Васильевича Бондарева, чье имя стоит в числе авторов, писавших о Великой Отечественной войне. Ему удалось передать понятным языком «окопную правду», показать весь ужас и трагедию войны.<br/>
Детство Юры, появившегося на свет в Орске Оренбургской области, прошло в переездах: Урал, Средняя Азия, Оренбуржье, далее — Замоскворечье. Мать являлась для ребенка воплощением любви и нежности, отец — бесстрашия и стойкости. По вечерам читались книги, особенно русская классика, повлиявшая на развитие творческих способностей мальчика. Поначалу предпочтение отдавалось профессии — моряка. Но однажды все изменил урок литературы, на котором на весь класс прозвучало лучшее сочинение Бондарева о летних каникулах. Учительница, заметив талант мальчика, рекомендовала заниматься писательством.<br/>
В 17 лет Бондарев был в числе тех, кто сооружал укрепления под Смоленском, а летом 1942 года еще вчерашнего школьника направили во 2-е Бердичевское пехотное училище в Актюбинск. В октябре курсанты были переброшены под Сталинград, где он стал командиром минометного расчета. В боях под Котельниковым был контужен, получил обморожение и ранение в спину. После госпиталя служил командиром орудия, участвовал в форсировании Днепра и штурме Киева. В боях за Житомир был ранен и снова попал в полевой госпиталь. С января 1944 года воевал в Польше и на границе с Чехословакией.<br/>
После демобилизации вопрос, чем заняться дальше, решил старый друг, увидевший тетрадь с набросками текста. Так Бондарев стал студентом Литинститута, который позднее окончил с отличием. В 1949-м из печати вышел первый рассказ «Поздним вечером», который задолго до публикации оценил сам Константин Паустовский. В 1957-м в журнале «Молодая гвардия» появилась повесть Бондарева «Батальоны просят огня». После прорывной книги Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» эта книга стала первым произведением «лейтенантской прозы». «Все мы вышли из бондаревских «Батальонов», – позже признает Василь Быков. Как минимум четыре романа Бондарева – «Горячий снег», «Берег», «Выбор» и «Игра» – в свое время становились, как сейчас говорят, «культовыми» и широко обсуждались читающей страной. В 70-80-е годы книгами писателя зачитывались до дыр в библиотеках, за ними стояли очереди, а купить их было не так-то просто.<br/>
Главная тема прозы Бондарева, кроме правды о войне, – это простая человеческая порядочность. Нельзя говорить пошлости. Молодому офицеру нельзя «тыкать» пожилому солдату. Нужно уважать чужое мнение. Все это имело для Бондарева огромную цену.<br/>
Писатель-фронтовик принадлежал к роду долгожителей. Его отец прожил до 92 лет, при том, что Василию Бондареву пришлось отсидеть 10 лет по ложному доносу. Юрий Васильевич умер 29 марта 2020 года на 97-м году жизни.
Трумен Гарсия Капоте, получивший имя при рождении Трумен Стрекфус Персонс, родился в Новом Орлеане в семье коммивояжера. Фамилию Капоте он взял у отчима, кубинского бизнесмена, который появился в семье, когда мальчику исполнилось 9 лет. С детства мальчик умел увлекательно рассказывать истории, чем заработал популярность в частной школе на Манхэттене. Уже тогда он выделяется из толпы своей индивидуальностью и формирует вокруг себя богемную молодежную тусовку.<br/>
Свой первый рассказ Трумен создал в 11 лет, а в 1936 году он даже принял участие в литературном конкурсе, устроенном газетой алабамского городка Мобил. Мастерство юного автора оценили и отметили наградой. В последствие он рассказывал, что желание стать писателем обрел в детском возрасте и сознательно уделял ремеслу по несколько часов в день после возвращения из школы.<br/>
Героями произведений Капоте часто становились люди «не от мира сего», созвучные самому писателю. Автор заставил говорить о себе после появления рассказа «Мириам». История странной маленькой девочки привлекла издателей, и вскоре с ним подписали контракт на большую книгу, которой стал роман «Другие голоса, другие комнаты», вышедший в 1948 году. Произведение ждал успех, оно продержалось в списке бестселлеров более 2 месяцев, а автор стал модной фигурой, которую читатели забрасывали письмами. После удачного дебюта Трумен Капоте продолжает писать, а в 1951 году выходит второй роман автора – «Голоса травы», где рассказывается о неприкаянных людях, которые боятся взрослеть и прячутся от всего мира на большом дереве. Наибольшую известность Капоте получил благодаря своей знаменитой повести «Завтрак у Тиффани», опубликованной в 1958 году. Через три года была снята одноименная киноадаптация с Одри Хепберн в главной роли. В 1966 году он опубликовал свою самую значимую работу – документальный роман «Хладнокровное убийство», над которым работал 5 лет. Произведение, основанное на реальных событиях, стало первым подлинным «романом-расследованием». В разные годы вышли в свет и другие известные произведения Трумена – «Собаки лают», «Музыка для хамелеонов», «Услышанные молитвы»… Библиография писателя включает десятки произведений, многие из которых легли в основу фильмов и разошлись на цитаты.<br/>
Последние годы Трумен Капоте почти не занимался литературной деятельностью. С годами обострились проблемы, связанные с наркотиками и алкоголем. 25 августа 1984 года писатель скончался на 60-м году жизни. Причиной смерти послужила болезнь печени, осложненная интоксикацией наркотиками.<br/>
Некоторые считали Трумена Капоте немного не в себе, другие были в восторге от его творчества. Тем не менее, будучи незаурядной личностью, он оставил значительный след в американской литературе.
Лучше процитирую: <br/>
"… она, она была великим океаном жизни, и он боготворил ее. Она была матерью и материей всей его жизни. А он, ребенок и человек, принимал от нее и обретал целостность. Его истинное тело едва не было убито. Но волшебный поток, исходящий из ее груди, заполнял его, его иссушенный, поврежденный разум, словно целительная лимфа, словно мягкий, успокаивающий поток самой жизни, идеальный, точно чрево, породившее его". <br/>
А вот еще «глубокие мысли»:<br/>
«Она считала, что нет источника глубже фаллического источника. А теперь, смотрите, из охваченной страстью скалы — человеческого тела, из странно-восхитительных богов и бедер, более глубоких, более загадочных, чем фаллический источник, струились потоки непередаваемой словами тьмы и непроизносимых сокровищ.» <br/>
А ведь началось неплохо, в центре две влюбленные пары, я приготовилась за ними наблюдать. Но, увы, проблемы обеих пар выглядят очень надуманными, и им совершенно не веришь. Наоборот, их постоянные искания раздражают и надоедают. Финал романа выглядит скомканным и непонятным, — он довольно неожиданный, но как будто оторван от всего романа. Будто мы всю книгу читали про одних людей, а в последних трех-четырех главах действуют уже совершенно другие. Их поведение не соотносится с нарисованными характерами.<br/>
В романе (помимо главных персонажей) есть и ряд других. Они очень бедные, почти не прорисованные, истории их невнятны и непонятны, обрываются на середине. Некоторые герои появляются и описываются так, словно имеют непосредственное значение для сюжета, но нет, — появились и исчезли, оборвались, будто наскучили автору, или он не придумал, как их применить. Родители главных героинь и вовсе похожи на призраков, — разок появились в какой-то ненужной сцене, и благополучно переехали. Куда, зачем — это неважно все, все пустое. <br/>
Напоминаю, Лоуренс классик английской литературы!<br/>
Его романы «Любовник леди Чаттерли», «Сыновья и любовники», «Радуга» и «Женщины в любви» вошли в ряд 100 лучших романов XX века. Ими зачитывались и в то же время осуждали как непристойные. Роман «Женщины в любви» был издан в 1920 году ограниченным тиражом (...) и вызвал шквал негодования у консервативной части английского общества. <br/>
Но я благодарна клубу за то, что смогла познакомиться с этим романом. Прочитать его я не смогла бы. По доброй воле)) <br/>
И, что совсем уж странно, мне, филологу, роман этот все же понравился)))) Слушала с интересом, просто магия какая-то)))) <br/>
Сама себе удивилась))))
Ровно 120 лет назад 15 июля 1904 года покинул этот прекрасный мир русский писатель, драматург, прозаик, публицист, классик мировой литературы Антон Павлович Чехов.<br/>
Есть известная фотография, сделанная в Москве: толпы людей, лошади, покрытые белыми тканями, гроб и траурные венки. Так хоронили Антона Павловича Чехова. Но умер любимый писатель далеко от России. Крошечный немецкий городок Баденвейлер, то самое место, где прозвучало из уст Чехова знаменитое Ich sterbe (я умираю).<br/>
Баденвейлер, расположенный недалеко от Фрайбурга у подножия гор Шварцвальд, во всех отношениях райский уголок. Стоит тишина, горный воздух настолько свеж, что кажется дрожащим. Уютные домики, яблоневые сады, стада коров, а улицы можно носовым платком протирать — такая чистота. Туристы обожают оздоровляющие термальные источники, сохранившиеся с римских времён. Сюда писатель был отправлен лечиться от туберкулёза в июне 1904 года. «Еду умирать»,- сказал он приятелю перед отъездом.<br/>
По приезде Чехову стало лучше. Из переписки: «Баденвейлер хорошее местечко, тёплое, удобное для жизни, дешёвое, но вероятно уже дня через три я начну помышлять о том, куда бы удрать от скуки». Пожалуй в этой фразе весь Чехов и, увы, весь Баденвейлер. Город на обвинение в скуке, впрочем, не обиделся, хотя Чехов не провёл в нём и трёх недель. Здесь есть два памятника писателю и музей. Жил Антон Павлович с супругой Ольгой Книппер в нескольких отелях, но последним для него стал отель Зоммер, что означает лето. А лето 1904 года выдалось жаркое. Из маленького и душного номера супруги перебрались на второй этаж в просторный 106-ой номер с балконом, выходящим на площадь. Автор «Чайки» любил сиживать на балкончике и смотреть на здание почты напротив, на входящих и выходящих людей. Сегодня эта площадь называется Антон-Чехов-плац и на ней стоит постамент с летящей чайкой.<br/>
В июле Чехову стало хуже. Обед приносили в номер и писатель уже не спускался на улицу. В последнюю ночь он проснулся от удушья, попросил шампанского, выпел бокал до дна, тихо лёг на левый бок и вскоре умолк навсегда. <br/>
Сейчас в здании Зоммера работает клиника для реабилитации онкологических больных. Любой желающий может снять 106-ой номер, где на стене висит табличка «Здесь жил Антон Чехов».
Юрий Казаков родился в Москве, в рабочей семье. Жил в коммуналке, на Арбате. 1933 год стал переломным для их семьи. На её положение сказался арест отца, которого осудили за «нелояльные разговоры» и выслали из Москвы. Юре было всего шесть лет, когда он начал заикаться: он испугался злой овчарки, когда провожал отца в ссылку.<br/>
В тяжёлое военное время, когда Москву бомбили, Юрий получил контузию и как говорил он сам, это подтолкнуло его заняться творчеством. Казаков начал писать стихи и обучаться игре на виолончели. Закончив Гнесинское музыкальное училище, он сразу вошёл в состав оркестра Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.<br/>
В 1958 году Юрий Казаков окончил Литературный институт им. Горького. С этого времени появляются удивительно музыкальные, точные по словесному рисунку и неповторимые по описаниям природы рассказы. В одном из писем он писал: «Задумал я не более, не менее, как возродить и оживить жанр русского рассказа». И писатель справился с этой нелёгкой задачей. Особое отношение было у Казакова к русскому Северу. Уже ранние рассказы говорили о любви к этому краю, о прекрасном знании поморов, их быта, языка.<br/>
В последние годы жизни Казаков писал мало, большинство его замыслов остались в набросках. Некоторые из них после смерти писателя были изданы в книге «Две ночи». Писателя не стало, когда ему было всего 55 лет. Он скончался 29 ноября 1982 года в подмосковном госпитале от кровоизлияния в мозг. Когда Юрия Павловича провожали в последний путь, на гражданской панихиде Фёдор Абрамов сказал: «Мы должны понимать, что сегодня происходит. Умер классик!».<br/>
Возможно имя Юрия Казакова не у всех на слуху, кто-то, может быть, впервые откроет для себя этого замечательного писателя, почувствует завораживающую красоту его слова, таинственное очарование его прозы. Можно только позавидовать читателю, который ещё не знает его рассказов, у которого впереди чудесные часы наслаждения.
<br/>
По поводу «Я Сергея Пантелеевича знал лично, он матом не ругался» — Мавроди писал, что у людей там где он сидел «крыша съезжала» от условий. Тут не то что материться — руки на себя недолго наложить. А то что Мавроди не матерился в публичных интервью, ну так это пример поведения вменяемого человека, ибо зачем материться если повода нет?<br/>
Вы вот например, сидя в тепле и в спокойствии, огульно называете в интернете незнакомых людей «ублюдками». Помести же вас в тюрьму — можно только представить что у вас изо рта польётся.<br/>
А Мавроди такого себе не позволял, он и говорил по делу, и матерился по делу. И даже в стихах написанных в тюрьме и про тюрьму у него изредка проскакивает мат, а что делать — специфика такая.<br/>
<br/>
Что же до вашего личного знакомства с Мавроди, так «теперь, когда Мавроди умер» любой «ублюдок» может говорить что «знал его лично». Я отвечаю Вашими же словами.<br/>
<br/>
Пожалуйста, не воспринимайте этот ответ как попытку завести беседу. Продолжать с Вами разговор не намерен, поскольку Вы мне омерзительны. Я просто оставлю это здесь в качестве противовеса Вашей клевете.<br/>
<br/>
P. S. Что до Мавроди: я его не идеализирую, как и любой человек — он личность неоднозначная, но его литературный талант для меня неоспорим. И даже не столько в этих «дневниках», сколько в цикле новелл «Сын Люцифера».
Джамьянг Норбу — «Шерлок Холмс в Тибете»<br/>
<br/>
[Учитесь писать критические рецензии, каспата! Даю образчик!]<br/>
<br/>
Все-таки решил пробежаться по роману, состояющий из 456, 775 знаков с пробелами или 11 авторских листов, – внушительный объем у романа, как оказалось; и как оказалось, роман реального тибетского писателя Джамьянга Норбу, отмеченный, кстати, престижными премиями. Роман проливает свет на тайну в биографии Шерлока Холмса — разумеется, придуманная Дойлем биография. И даже такому г**** выдают премии. Так что, господа графоманы, читатели — не дураки, им плевать на всякие там литпремии, для них это не имеет значения! Главное, чтобы читабельность была!<br/>
<br/>
Пока я выяснял, что делал великий сыщик в Тибете до того, как воскреснуть после гибели от рук Мориарти, я обнаружил кучу недостатков, которые вылились в настоящую критику со знаком минус. Также рекомендую этот сорт литературы тем, кто учится, как нельзя писать и подражать великим классикам, особенно классикам заокеанским. <br/>
<br/>
Итак, крРритикАааа.<br/>
<br/>
1. Главная проблема — роман хочет быть сразу всем и сразу проваливается во всём.<br/>
<br/>
Роман одновременно притворяется:<br/>
— продолжением канона Конан Дойла,<br/>
— политическим памфлетом о китайской оккупации,<br/>
— этнографическим трактатом о Тибете,<br/>
— постколониальным взглядом на Индию,<br/>
— приключенческим романом 19 века.<br/>
В итоге она похожа на блюдо, куда автор кинул всё, что было в холодильнике, и в результате настоял на этом компоте тридцать лет.<br/>
<br/>
2. Стиль — безжалостная имитация Конан Дойла, но без его точности.<br/>
<br/>
Проблема любого фанфика — он пытается «говорить голосом автора», а чтец, кстати, пытается говорить голосом дорого товарища Василия Ливанова. И, кстати, хочу отметить: и автор романа и чтец Юрий Тенман представляют собой удачный тандем. Не знаю только, знает ли мой тибетский коллега, что его роман озвучили на великом и могучем.<br/>
Далее.<br/>
Проблема Норбу, автора романа, — он слышит этот голос только в своей голове.<br/>
Его Холмс:<br/>
— многословен,<br/>
— сентиментален,<br/>
— постоянно норовит читать лекции,<br/>
— рассуждает ни о чём страницами.<br/>
<br/>
Вывод: У Дойла Холмс — бритва; у Норбу — тупой нож по мокрому дереву.<br/>
<br/>
3. Затянутость чудовищная.<br/>
<br/>
Норбу умудряется объяснять всё.<br/>
Абсолютно всё.<br/>
Даже то, что не требует объяснения.<br/>
Читатель задыхается в лавине слов: детали, примечания, исторические справки, псевдодневниковые вставки, фальшивые документы, ничего не упускается.<br/>
Это не роман — это этнографическая энциклопедия, замаскированная под детектив.<br/>
<br/>
4. Непропорциональность сюжета.<br/>
<br/>
На сотни страниц идут расшаркивания, разговоры и псевдодокументальные объяснения.<br/>
А потом вдруг — бац! — приключение.<br/>
И снова — сто страниц описаний.<br/>
Темп: вздох — час тишины — лёгкая попытка действия — снова тишина — лекция по тибетскому буддизму.<br/>
<br/>
5. Холмс здесь — политический инструмент.<br/>
<br/>
Это не Шерлок Холмс.<br/>
Это «Шерлок Холмс™ как рекламный носитель тибетской идеи».<br/>
Его используют, чтобы подвести читателя к политической позиции.<br/>
Холмс превращён в мегафон, через который Норбу кричит миру о Тибете.<br/>
Право автора — да.<br/>
Но художественно?<br/>
Это работает как лозунг, а не как литература.<br/>
<br/>
6. Фанфик, который не понимает, что он фанфик.<br/>
<br/>
Роман выстроен вокруг найденной рукописи — старейший штамп всех фанфиков по Холмсу.<br/>
И Норбу следует ему настолько рабски, что текст превращается в пародию на самого себя.<br/>
Всё это ощущение «я нашёл тайный документ» — дешевый трюк, который автор выдаёт за археологическую сенсацию.<br/>
<br/>
7. Персонажи бумажные.<br/>
<br/>
Главный рассказчик — индийский Бабу — карикатурный, перенасыщенный манерностями, будто из карикатур Конан Дойла.<br/>
Он состряпан так, что кажется, будто автор решил: «Ну я же тибетец, могу написать про индийца».<br/>
Не получилось.<br/>
Норбу пишет индийца глазами британского офицера XIX века.<br/>
<br/>
8. Атмосфера Тибета — давит, а не очаровывает.<br/>
<br/>
Описание Тибета — бесконечно подробное.<br/>
Настолько подробное, что действует на читателя как многократное чтение инструкции.<br/>
Нет чувства мистики, нет дыхания пространства, нет воздуха — только лекции, лекции, лекции.<br/>
Мир не создаётся — он пересказывается.<br/>
<br/>
9. Смешение тонов убивает книгу.<br/>
<br/>
Тут рядом стоят:<br/>
— политический памфлет,<br/>
— ироничный пастиш,<br/>
— серьёзное приключение,<br/>
— пошловатые попытки юмора в стиле Киплинга,<br/>
— и парад странных этнографических наблюдений.<br/>
Ничего не сливается.<br/>
Всё разваливается.<br/>
<br/>
Итог:<br/>
Книга — это амбициозный, страстный, но перегруженный, тяжёлый, путаный фанфик, который:<br/>
<br/>
• интересен как курьёз,<br/>
• ценен как политический жест,<br/>
• но художественно проваливается.<br/>
<br/>
Это не Конан Дойл, не Киплинг, не этнография и не приключение. Это — богато оформленный, но плохо собранный литературный экспонат, в котором Холмс — приглашённый гость, а не хозяин повествования.
Но всё-таки, так сказать, «знайте на каком шесте сидите». Если тут советуют правильно располагать ужасные поля вампиров и луга, при том оставляя само собой разумеющимся, что герой идёт из белых башен на западе в чёрную цитадель на востоке, то конечно, главное тут, чтобы книга продалась, и может быть, читатель нашёл бы отдохновение и развлечение на неделю (что, конечно, уже хорошо, повторюсь, что я не осуждаю), но не то, чтобы книга стала чем-то «этаким», произведением, которое запомнится на времена, не просто «тем, что получше остального на полке фэнтези», но Книгой, которую надо читать. Конечно, определённым базовым советам, в том числе данным здесь, всё равно стоит следовать, но этого будет мало. Нужно что-то большее. У самого Сапковского это «большее», конечно, было (не будем рассуждать, что именно, но явно мы читаем Ведьмака не только ради сцен с экшеном и эротикой). Тут, конечно, можно много страниц расписать, что нужно, но с другой стороны можно и сказать, что никакие советы этому не помогут. Разве что такой: произведение должно быть таким, которое вы просто не можете не писать, которое рвётся из вашей души, и которое никто другой кроме вас не напишет (а если и напишет, сделает это не тем самым, сокровенным для вас образом). Хотя может, и этого будет мало, ведь мало ли у кого что из души рвётся)))<br/>
Хотя кстати, и на счёт «базовых» советов — хоть они в целом верны, на в деталях можно поспорить. Вот например — почему нельзя односложные имена? Есть ведь Джек, Том, Пётр, Лев. Да, конечно, правильно говорится, что имена не должны походить на неприличные звуки (если только это не имена орков), но в таком случае совет лучше просто обобщить: «Думай над звучностью имён, а если имя односложное, подумай дважды». Вон, хотя бы взять «Колесо Времени», первый том которого я послушал в чудесной озвучке на этом сайте — там двух из главных героев зовут Ранд и Мэт, и это явно не похоже на Гранк и Прун)
При рождении будущий романист получил имя Анри-Луи-Франсуа-Илэр. И только спустя три года его родители смогли пожениться и он стал носить фамилию Буссенар. В школе Луи отличался умом, усердием и при этом гордым и строптивым характером. По окончании школы он поступил на медицинский факультет Парижского университета, но учёба была прервана началом франко-прусской войны. Он был юным медиком, когда его призвали на фронт. Во время войны будущий писатель был ранен и захвачен в плен. Освободившись и вылечившись, он забросил медицину и начал писать приключенческие книги.<br/>
В августе 1875 года приложение к газете «Фигаро» опубликовало первый рассказ Буссенара «Охота в Австралии». Его роман «Кругосветное путешествие парижанина» выходит в 54 выпусках «Журнала путешествий» и делает автора по-настоящему знаменитым. В качестве поощрения «Журнал путешествий», главной звездой которого Буссенар останется на протяжении 32 лет, до конца жизни, субсидирует его поездку в Гвиану. Писатель проводит в Гвиане пять месяцев, сочиняет заметки для «Журнала путешествий» и набрасывает свой новый роман «Гвианские робинзоны».<br/>
В 1880-х годах Буссенар оставляет шумный Париж и поселяется в провинции, в окрестностях департамента Луаре, провинции Бос, недалеко от родного Эскренна, где живёт его мать, и становится фермером и домоседом, совершая иногда небольшие путешествия между написанием романов.<br/>
С 1883 года с ним рядом любимая и верная спутница жизни Альбертина Делафуа. Буссенар и Альбертина, которую он называл «моя голубка», счастливо проживут вместе 27 лет, до окончания дней. Буссенар пишет книги, Альбертина музицирует, переписывает рукописи новых романов. Их нередко видят вместе среди полей на двухместном велосипеде.<br/>
Одна из самых известных книг Буссенара «Капитан Сорви-голова». Она посвящена событиям англо-бурской войны. Африке посвящена его самая знаменитая книга «Похитители бриллиантов». Её герои трое французов, в поиске сокровищ отправляются на далёкий, очень опасный и в силу этого романтичный континент. Там и слоны, и носороги, и бушмены, и алмазные копи — пьянящая экзотика и невероятные приключения, от которых на протяжении десятилетий сходили с ума подростки.<br/>
Конец писателя был трагическим. В возрасте 46 лет внезапно умирает его любимая жена Альбертина. Сломленный невыносимым горем, писатель не в силах сопротивляться обострившейся болезни. Он умирает в сентябре 1910 года в одной из орлеанских клиник после проведённой операции, пережив супругу меньше, чем на три месяца. Писатель был похоронен рядом с Альбертиной на кладбище их родной деревни Эскренн.
и еще раздражает такая до ужаса примитивная низкосортная мистика, не имеющая ни логики, ни объяснений, ни духовных, ни материальных.<br/>
послушать фоном под какие-то дела максимум. ну, если тебе больше 15.<br/>
к чтецу претензий нет. хорошая речь и дикция. никаких лишних шумов и назойливой музыкальной вставки. видно, что старается передать суть. может проблема в том, что книга этой сути особо не имеет. много банальных упрощенных диалогов, в которых должны быть повседневные эмоции. именно повседневные. тут должно быть как озвучка в киберпанке или типа того. более примитивно. может быть даже быдляцко. тем более что уличная быдловатость там у многих героев прослеживается. не надо пытаться сделать из гопоты полноценную личность с полным эмоциональным спектром. вообще есть какой-то рассинхрон иногда с текстом. я бы просто сделала чуть менее эмоциональную речь. это классно как озвучка к видео, например, где видно, какие где должны быть эмоции, и речь полностью к ним подходит. а тут все же большая работа, продумывать каждую мелочь невозможно. и часто эмоции чтеца не очень вписываются. вроде бы гармонично, видно, что старается… но лучше прочитать более пресно и дать слушателю додумать в воображении, чем приплетать то, чего нет. это просто невозможно в таких объемах везде попасть в точку. либо упороться наоборот в этом направлении намного сильнее, но взять более достойную литературу. я бы посоветовала чтецу попробовать озвучить всякое из неумирающей классики, типа Э.А.По. там нет диалогов, но эмоциональное описание. в стиль чтеца вписалось бы просто идеально. или какие-нибудь мертвые души.
Вы подняли столько интересных тем, что руки так и чешутся устроить полноценные философские дебаты, но я, постараюсь не быть занудой, а по возможности буду кратким.<br/>
Я естественно отдаю себе отчет в том, что ничто не вечно под луной, и все мы пишем и читаем одни и те же истории, просто нарисованные разными красками и упакованные в разные коробки. И, конечно, я не претендую на оригинальность и истину в последней инстанции… Просто показываю свой взгляд. И ни в коем разе не собираюсь его навязывать (я уже давно переболел этой детской болезнью). А то, что он может отличаться, или кому-то не нравиться, — это вполне нормально. Поэтому я спокойно реагирую на конструктивную критику (и внимательно ее анализирую), и прохожу мимо хейта, прикрытого или нет. И свято чту право автора или исполнителя выражать свое мнение (в рамках, не противоречащих законодательству), и право слушателя или читателя выбирать — знакомиться с творчеством этого автора или нет.<br/>
Отдельное спасибо за столь высокую оценку меня как чтеца, хотя мне кажется, она не очень заслужена. И в этом кроется одна из причин, почему здесь пока нет произведений классиков, прочитанных мной.<br/>
Дело в том, что свои рассказы я начал озвучивать, во-первых, по просьбе друзей (многие из которых слушают аудиокниги в поездках дальних и ближних и, имея желание, не находят времени для обычного чтения), а во-вторых, из любопытства — «прокачать» себя как чтеца. И понять, а получится ли вообще? Для этого я взял свои самые небольшие и, возможно, не самые удачные рассказы… Но с ними по крайней мере не так страшно экспериментировать, а «запороть» своим чтением по-настоящему любимое, выстраданное произведение — было бы очень обидно.<br/>
То же самое относиться и к классикам, и к почитаемым мной писателям. Очень не хотелось бы взять и испортить своим чтением по-настоящему ценные произведения. Тем более у меня есть друг, который читает очень профессионально, и понимая, насколько я не «дотягиваю» до такого уровня, я учусь на том, что не так жалко.<br/>
Но я понимаю Ваш посыл и обещаю, что постараюсь выбрать что-то из любимых мной произведений, прочитать и, если это не выйдет абсолютным кошмаром, — выложить здесь.<br/>
Еще раз благодарю Вас за внимание к моим скромным экспериментам на этом поле и за то, что нашли время поделиться своими мыслями. Это бесценно.<br/>
<br/>
И также желаю Вам удачи и интересных книг в дороге
Идея необычная, персонаж «бомбический», но только… для кого?.. Кто та «целевая аудитория» тогда и сейчас? — Это те, для кого идея рассказа важнее его прямого прочтения, буквального восприятия. Если нет гармонии между идеей и её оформлением, то от такой подачи пользы меньше чем вреда. Попросил современных подростков прослушать рассказ и высказать своё мнение (и изобретатели-технари, и хулиганы-оторвы не в смысле «шпана», а в смысле очень раскрепощенные и самостоятельные, разные условия жизни, воспитание и даже школьная программа, возраст от 13 до 16-ти обоих полов, не «тимуровцы» конечно, но юнармейцы). Все их «кринжи», «леймы», «треши» и пр. относилось к рассказу. Про девочку неопределённо «крэзи», а пацаны конкретнее: «еб@нутая».<br/>
Идея изобразить подростка с уникальным мировосприятием оформлена в совершенно не сочетаемые детали. Например, подростковый возраст и суждения девочки (они не взрослые, они не детские, они НЕВОЗМОЖНЫЕ. Любой реальный подросток с сотой долей схожести противоречий в мышлении с «нахалкой» попытается покончить с собой). Бог с ней с подростковой психикой. Кто педагог? желаете себе в класс такую реальную по любому поводу «почему — несчас?..». Если вы рассудительный человек, а не „яжемать“ со скотообожанием своего „этожеребенок“ представляете себе такого реального задротного почти взрослого (!) человека?). „Изобретательство“ и отсутствие элементарных знаний, непонимание что это такое в принципе, что это не просто прицепить коту или рыбе сломанный зонтик (а почему не себе для начала?). Оригинальность мышления не в том чтобы совместить несовместимое в реале, а в том чтобы это ГАРМОНИЧНО и ЖИЗНЕСПОСОБНО совместить для начала в Разуме. Девочка „критик“ чужих произведений совершенно неспособна критически осмысливать свои даже „не фантазии“, а какие-то „капризы невоспитанного мышления“. (Кстати, грызть ногти это суицидальные наклонности. Доктора интересует не столько попадете ли вы с закрытыми глазами пальцем себе в нос, сколько ваши ногти на растопыренных пальцах).<br/>
Модная „заказуха“ времени. Нереально, не фантастично ( нет ни научности, ни философского подтекста), не педагогично и не смешно. Если бы девочке было лет на десять меньше, было бы хотя бы удивительно, вот тогда бы все и умилялись. Но я не знаю ни одного реального прототипа „нахалки“ за всю историю человечества, а жизнь она ведь „пишет“ поумнее и сложнее любого сочинителя. имхо
<br/>
К чему это я? Да к тому, что человек, ежели на 100% грамотен как лингвист, то это необязательно, что он могёт начитать текст перед микрофоном, разумеется, в силу так называемого страха перед этим дивайсом или с непривычки. Это объясняется тем, что человек привык к живой речи — общаться с кем-либо, а не таким образом. <br/>
<br/>
Так вот, ради подтверждения собственной гипотезы, я многих шибко грамотных сажал за микрофон. И что вы думаете?!.. Ха-ха-ха… на один абзац художественного текста, состоящего из126 слов, шесть человек, кичившиеся своей грамотностью, совершали от 6 до12 орфоэпических ошибок. Это я еще не заикаюсь о том, что были допущены не токмо ошибки лингвистического характера, но и чисто декламационные.<br/>
<br/>
Я вас, Дмитрий, ни в чем не упрекаю, я лишь хочу, чтобы вы поняли еще и то, что каким бы сложным ни был русский язык, мы всегда идем по пути его упрощения и благозвучия. Первое — для понимания языка, второе — для того, чтобы язык не утомлял слух. Вот, как чтец и декламатор, да и вообще, как деятель культуры и образования, этого я добиваюсь.<br/>
<br/>
Да, те два слова, на которые вы указали чтецу, не представляют какого-либо значения (Я бы не ста на них указывать чтецу!) для всей книги, от орфоэпической вольности чтеца, идущего по пути упрощения и благозвучия, главная магистраль книги не поменяется. Даже если я допустил бы на 14 часов озвучки сотню погрешностей лингвистического характера тем более, что 90% людей именно на этих словах и спотыкаются, но даже не замечают этого. Вот, почему эти 90% слушателей не делают чтецам замечаний по поводу подобных погрешностей, ибо начитали бы гораздо безграмотней.<br/>
<br/>
Я не отрицаю, что вы грамотный человек, возможно, намного грамотнее меня, но как говорится, на каждого мудреца довольно простоты.<br/>
<br/>
Приходят также на ум и слова великого классика: <br/>
<br/>
«Мы все учились понемногу <br/>
Чему-нибудь и как-нибудь, <br/>
Так воспитаньем, слава богу, <br/>
У нас немудрено блеснуть. <br/>
Онегин был, по мненью многих <br/>
(Судей решительных и строгих), <br/>
Ученый малый, но педант.<br/>
Имел он счастливый талант <br/>
Без принужденья в разговоре <br/>
Коснуться до всего слегка, <br/>
С ученым видом знатока <br/>
Хранить молчанье в важном споре <br/>
И возбуждать улыбку дам <br/>
Огнем нежданных эпиграмм.»<br/>
<br/>
Приведенные мною строчки, прежде всего, касаются меня, так как мне свойственно бахвальство, именно, по части моей учёности, ибо это когда-то было моей слабой стороной (я, будучи о природы не склонным к интеллектуальной деятельности, пытался угнаться за умниками!). меня природа наделила физическими данными, которыми я стал пренебрегать в угоду своей учёности. И тем не менее, я не слаб, одной рукой я поднимаю 48 кг. 10 раз — две гири по 24 кг.
Во-первых, произведение не имеет никаких оригинальных мыслей и напичкано чужими идеями и стандартами жанра. Тут тебе и клички солдат, как у животных, и работа заключенных на урановых рудниках, и превращение обычного сисадмина в супербойца Империи. Даже сами названия — Империя (не знаю, есть ли Республика), Новый Урал и т. д. настолько заезженны в мире фантастики, что дальше уже некуда.<br/>
Во-вторых, мир Поля Игоря кажется абсолютно нелогичным и нереальным:<br/>
1. Зачем отправлять заключенных добывать урановую руду (просто классика жанра!), когда можно использовать автоматику, которая кстати и перевозит и перерабатывает эту руду после добычи. Хотите избавиться от заключенных? Можно просто варить из них мыло или делать удобрения. Можно стирать им память и готовить зомби-бойцов. Если результат будет один — все зэки умрут, к чему тратить огромные средства на их транспортировку, кормежку, слежение и т.д. и т.п.?<br/>
2. Зачем так много сил тратить на вербовку новых рекрутов (подставы с машиной, женщиной, полицией), когда можно эти деньги давать в виде компенсации в обмен на подпись контракта? Ведь, среди населения явно найдутся те, кто захочет служить даже в такой зверской армии, в которой, кстати, ещё и платят солидные бабки.<br/>
3. Даже для фантастики бабулька, вырубающая 2-х метрового бугая — это перебор. Без комментариев.<br/>
4. Зачем армия Империи тратит столько денег на своих специалистов, когда залетный сисадмин, которого мимоходом дрочат отцы-командиры, недосыпающий, вечно отстающий от сослуживцев, за каких-то пару недель настолько усовершенствует своего боевого робота, что теперь в одиночку с ним может захватывать планеты?<br/>
5. Периодически в книге проскакивают слова демократия, демократические институты, развитое общество. О какой демократии может идти речь, когда ваших заключенных, не важно по какой статье нарушивших закон (украл молоко или снасильничал), отправляют на урановые каторги, пока те не сдохнут?<br/>
В-третьих, некоторые моменты режут уши (если бы читал, то глаза). «Полицейский посмотрел своими умными глазами» (как собачка). «Чистые бабушки обсуждали это в сквериках» (чистые — в смысле не сидящие на наркоте?). «По строю зеленых спин прошло шевеление голов». «Он проснулся с девочкой… Девочка сказала ему… Девочка улыбнулась» (простите, он педофил?). И ещё много-много всего интересного. Например, когда Сергей сидел в коридоре, мимо него провели «старого наркоторговца». Откуда он узнал что тот старый наркоторговец? Тот шёл с табличкой?<br/>
За 33 главы (я так понял эти цифры) я так и не понял против кого готовит Империя свою армию, зато я понял что Сергей любит брать женщин сзади, любит водку, как любой русский (обожаю клюкву) и его постоянно кидают женщины. Эти факты, безусловно, очень важны для фантастики про космические войска.
Сложно отыскать человека, незнакомого с творчеством Чарльза Диккенса, классика английской литературы XIX века, достигшего признания ещё при жизни. Он считается одним из крупнейших мировых прозаиков, его книгами зачитываются дети и взрослые по всему миру. Сегодня 7 февраля исполняется 210 лет со дня рождения Чарльза Диккенса.<br/>
Диккенс был человеком своего времени: твёрдо верил в прогресс и полагал, что литература должна помогать правильному моральному воспитанию. В его книгах непременно есть положительные герои, образцы всевозможных добродетелей, и есть персонажи с ледяным сердцем, почти всегда изображённые так, что не остаётся сомнений: это настоящие злодеи. Но даже им писатель обычно оставляет возможность спасти свою чёрствую душу.<br/>
Юмор в произведениях Диккенса разнообразен по тональности и оттенкам: то беспечный, то язвительный, часто жизнерадостный. Среди его героев очаровательные безвредные чудаки и возвышенные идеалисты, ничего не смыслящие в практических материях, удачливые проходимцы и фанфароны, у которых ни гроша за душой, самонадеянные притворщики, зловещие маньяки — мало кто создал такую обширную галерею характеров и типов, как Диккенс.<br/>
В России его романы переводились почти одновременно с их выходом в свет у него на родине. Переводчик Иринарх Введенский писал: "… имя Ваше пользуется в России громкой известностью, и Вас читают с большим усердием от берегов Невы до самых отдалённых пределов Сибири".<br/>
В 1850-е годы Диккенс достиг зенита своей славы. Слава Диккенса растёт и будет расти и после смерти. Его имя будут произносить с придыханием. Его слава затмит славу Байрона, он станет рядом с Шекспиром. В его честь назовут кратер на Меркурии, выпустят почтовую марку. Портрет писателя появится на английской банкноте достоинством 10 фунтов. В его память откроют дом-музей и установят памятники вопреки желанию самого писателя, вопреки его завещанию. Узнай обо всём этом, великий Диккенс мог бы лишь повторить со вздохом свои же слова из «Больших надежд»: «Возле горящей свечи всегда увиваются мошки и букашки, но разве в этом виновата свеча».<br/>
* * *<br/>
«Когда пронзительнее свиста,<br/>
Я слышу Английский язык — <br/>Я вижу Оливера Твиста<br/>
Над кипами конторских книг».<br/>
О. Мандельштам. 1914 г.<br/>
В середине 1837 года Диккенс подписал договор с издательством на роман, предварительно не обдумав ни название, ни срока сдачи рукописи. Выполняя договор, Диккенс создал одно из известнейших произведений — «Приключение Оливера Твиста». Это был второй роман писателя и первый в английской литературе, в котором главным героем стал ребёнок. <br/>
В центре повествования история мальчика по имени Оливер, родившегося в работном доме и жившего в трущобах Лондона. Оливер — сирота, его жизнь полна борьбы, страданий, превратностей и невзгод. Изведав нищету, бесправие, издевательства, вопреки обстоятельствам, он сохраняет присущее ему от природы благородство и в конце концов обретает счастье, всегда уготовленное в мире Диккенса тем, кто чист душой.
Будущий поэт родился в Москве, в семье известного московского юриста и сотрудницы библиотеки. Творческий талант Жени раскрылся рано – во время учебы в педагогическом техникуме он начал публиковаться в пионерской прессе. Юношей, по комсомольской путевке, он работал на Метрострое, о которой тогда много говорили и писали. Надел спецовку, взялся за вагонетку, толкал ее по рельсам.<br/>
После стройки Евгений заочно закончил Литинститут, но внезапно нагрянула беда – арестовали отца. Его обвинили в шпионаже, и больше Женя его не видел. Только спустя долгие годы, выяснил, что отца почти сразу же расстреляли. А тогда, в 1939 году Евгений получил «Знак почета» за «Дальневосточные стихи» и поэму о Дзержинском. <br/>
С началом Великой Отечественной войны Евгений Долматовский стал служить военным корреспондентом и находился в действующих частях РККА. В августе 1941-го попал в окружение, был ранен и взят в плен. Бежать из плена и скрыться помогла ему крестьянка, о которой он помнил всю жизнь. 4 ноября 1941 года Долматовский перешел линию фронта, чтобы снова воевать. <br/>
Боям под Уманью Долматовский посвятил документальную повесть «Зеленая брама». Так называлось урочище на Украине, где в 1941 году попали в окружение соединения 6-й и 12-й армий Юго-Западного фронта. Поэт считал долгом вернуть доброе имя своим товарищам по оружию, которые были с ним в плену и которым, как и ему, приходилось годами доказывать, что они не предатели. Вспоминая военные годы, Евгений Долматовский говорил: «Смерти я не боялся никогда, потому что уже считал себя мертвым». И с тех пор поэт всегда воспринимал жизнь как подарок. Он дошел до Берлина и написал множество песен о Великой Войне и Великой Победе. Многие из них звучали в популярных кинофильмах.<br/>
Евгений Долматовский был не только поэтом и журналистом, но и публицистом, переводчиком, членом Союза писателей СССР. Кроме поэзии, писал и прозу: книги о Че Геваре и об Альенде, воспоминания о товарищах-однополчанах, сценарии. Более двадцати лет, начиная с 1960-х, занимался литературной критикой, переводами, редакторской и составительской работой.<br/>
До последних дней поэт преподавал в Литературном институте, где сам когда-то учился. Так получилось, что умер он от последствий фронтового ранения – возле Литературного института его сбила машина, и осколок, сидевший в его голове, сдвинулся с места и привел к инсульту. Умер Евгений Аронович в 79 лет, осенью 1994 года, на самом пике ломки того общества, того стиля жизни, который он воспевал.
Николай Николаевич родился в Киеве в семье эстрадного артиста, но основной заработок приносила работа на железной дороге – актёрский труд в дореволюционной России оплачивалась крайне скромно и нерегулярно. Детство Коли прошли в местечке Ирпень – жизнь в провинции была дешевле. Читать Носов научился в пять лет, наблюдая за тем, как отец учил читать его старшего брата. Мальчик, которого в семье называли Кока, поступил в гимназию, безупречно сдав экзамены по русскому языку, арифметике и Закону Божию.<br/>
У Николая Носова было много увлечений, в юности он мечтал стать сначала музыкантом, потом химиком и планировал поступать в Киевский политехнический институт, однако перед самим поступлением передумал и пошел в Киевский художественный институт, а спустя два года перевелся в знаменитый ВГИК, где длительное время трудился режиссером-постановщиком мультипликационных, научных и учебных фильмов. Будучи человеком творческим, еще в 30-е годы Николай Николаевич придумывал короткие рассказы для своего сына, но осознание того факта, что детский писатель — это его призвание, пришло только в середине 40-х годов. Первым опубликованным произведением писателя является рассказ «Затейники», увидевший свет в одном из номеров журнала «Мурзилка» в 1938 году. Потом было много рассказов и повестей о ребятах – «Живая шляпа», «Огурцы», «Огородники», «Фантазеры» … А затем он придумал Незнайку и подарил не только детям, но и взрослым великую «палку-селедку». Над ставшим его визитной карточкой циклом книг о Незнайке и его друзьях Носов работал в течение 12 лет. Первая из них – сказка «Винтик, Шпунтик и пылесос». Потом была написана знаменитая трилогия – «Приключения Незнайки и его друзей», «Незнайка в Солнечном городе» и «Незнайка на Луне».<br/>
В творческом наследии писателя – огромное количество замечательных детских книг, прошедших проверку временем – «Дневник Коли Синицына», «Витя Малеев в школе и дома», «Веселая семейка», цикл рассказов «Фантазеры»… Носов работал не только в жанре детских рассказов и повестей. Он также писал пьесы, фельетоны, кино- и мультипликационные сценарии, а также был автором автобиографических книг. Всего из-под пера писателя вышло около 80 произведений. Еще при жизни Носова общий тираж изданных его произведений превысил 100 миллионов экземпляров.
Кто-то ещё написал в отзывах, мол, если честно деньги заработаны, типа, стыдиться нечего. Чушь. Честно много не заработаешь. На жили-были — да, на простые самые потребности. Но не более. Так и живёт 90 % людей. И не только в России. Везде, думаю. Тем более, что среднего класса в России нет теперь. Вот я не могу сказать, что истинно верующий, но о религии кое что знаю. О разных религиях. Поэтому когда читал о том, что здесь в комментах такие вопросы задают, мне стало и горько и смешно сквозь слёзы. «Почему тогда бог дал ему такую старость...». 🤣 🤣 🤣 Вы о чём вообще?! Сначала отрекитесь от мирских страстей и устремлений, от того чтобы копить и зарабатывать, ибо это и есть грех: когда ты знаешь (А ТЫ ПО-ЛЮБОМУ ЗНАЕШЬ), что кому-то рядом плохо и кто-то нуждается, а у тебя накопления есть и ты не помогаешь тому, кому плохо — о какой праведности можно говорить?! Заработать честно?! Это как? Торговля — изначально враньё. Как и коммерция в большинстве своём, если не вся. Зарплату большую получать? Ну да… Неплохо. Но какая считается большой и через сколько недель тебе станет её нехватать? Через пару-тройку после того, как получишь первую, так сказать, «большую зарплату». Через пару месяцев пообвыкнешься и завоешь: «Мааало! Вон у того бооольше! Я тоже хочу!», и понеслась… Так что, если хотите понять, почему старику господь отвёл такую старость, с одиночеством и нищетой, прежде всего религию свою познайте, если христиане, а потом вопросы такие задавайте. Посчитайте, сколько добрых дел за день сделали, а сколько недобрых. Или всё в суете, не до того? 😏<br/>
Книга — огонь! Ни дать, ни взять! Чётко! В точку! Автор и есть классик, а чтецу — отдельное спасибо за такое чтение.