Вы реально очень душная, я бы даже сказал «застревающая» 😬очень доволен что поставил вас на место🙂 Бывают люди умные, а бывают глупые, вы не из первых😆читая французское слово «conte» вы увидели какие то колготки, а это всего лишь слово «сказка» 😄 к изделиям текстильной промышленности отношения не имеющее, впрочем чего ждать от истероидной личности с ником корма для кошек😂
Огромное спасибо чтецу и всем, кто подготовил это чтение и музыкальное оформление. Чувствуется, что сделано это было с большой любовью! Замечательная сказка и замечательно подобранная музыка, вернувшаяся меня в детство! Рекомендую взрослым читать эту сказку вместе со своими детьми. Через сказку дети могут прочувствовать боль потерь и важно, чтобы в этот момент рядом был любящий взрослый. Тогда Ребёнок сможет постичь глубокие и важные вещи. 🌞
Приторная сладкая сказка… Либо для подростков, либо под эдакое настроение;) Чтение реплик отличное, но вот начитка самого текста резала уши: с эдаким надрывом и неестественным повышением голоса… прям тяжко для слуха… Без «надрыва в голосе» было б отлично
Классная сказка! А интересно, в реальности возможно использование солнечного ветра для межпланетных путешествий? Без применения никаких других источников энергии?
Сложно написать объективно, потому что все же это подростковая литература и я как-то не могу понять понравилось мне или нет. Или может я читала с более сильным сюжетом сказки. Но в целом конечно положительное впечатление. Более чем уверена, что для мальчишек 12-13 лет эта книга на время унесет в другую реальность. <br/>
Единственное, удивила крайне взрослая сцена. Тринадцатилетний мальчик получает очень взрослый опыт общения с девочкой. Я в это не поверила. В 13 лет(!)<br/>
При этом было написано, что мол этот опыт поможет ему в дальнейшем. Но до конца книги больше не упоминалось для чего и зачем это было. Как-то прям фу…<br/>
В книге есть такие глубокие мысли о добре и зле. Что зло бывает совсем и не злом, а добро скрывает настоящее зло. Конечно легче было бы жить если бы все понятия о добре и зле были простыми. Вот если зло, так значит зло и точка. Если добро, так значит однозначно свет и радость. А в жизни все совсем не так. У зла и добра очень много граней, второго дна, других смыслов. <br/>
И конечно самое главное, что добро творят коты. Вот с этим я согласна на все 100%😁
Если не ошибаюсь, то книга написана китайцем для китайских детишек. И стоит учитывать, что в Китае пропаганда: дружбы, любви и чистоты мышления. Если по первым 2м пунктам всё понятно, то насчёт третьего поясняю. Твои мысли не должны быть грязными. Человек с грязными мыслями хуже плешивой собаки в дождливый день. Он испачкал не только себя, но и постоянно пачкает всех вокруг. На деле — это коррупция (от англ. corruption — «разложение»). Это мышление нехороших людей, которые готовы на многое, тем самым вредя и себе и окружающим. Та же алчность, можно подумать, что это одно и то же, но нет. Алчность — это то, что порождает коррупцию. Насилие и жестокость — в наше время этого не стало меньше, чем в те же средние века, просто это сконцентрировалось в разные очаги, как опухоли на теле больного: тюрьмы, концлагеря, психушки и прочие заведения, где у грязных людей развязаны руки.<br/>
Так вот книга написана также, как писались басни Крылова и ему подобных. Всё упрощёно и по доброму. И немного тавтологии про магию, чтоб ребенок поверил, что всё это возможно и побежал бы махать руками в мечте создать свою магию.<br/>
К сожалению потенциал этой книги утонул ещё в первых главах, когда нам показывают малолетнего ребенка с мышлением куда более рациональным, чем у взрослых. Хотя порой его показывают до жути тугодумом и не разумным, где даже пятилетний несмышлёныш всё поймет.
Дети легко прощают только маленькие обиды. Серьёзные обиды и травмы они не прощают. А очень серьёзные остаются потом на долгие годы или на всю жизнь. И много ли вы тут видите детей? Почему в отношении взрослых может быть уместна такая же степень ответственности, что и в отношении детей? Почему взрослые присваивают то, что предназначается детям и проводят время таким, не предназначенным для них, образом, когда многие дети этой возможности лишены и берут на себя груз этих самых взрослых? Ещё играют роль ситуации. В одних ситуациях какое-то поведение приемлемо вполне, в других же неприемлемо или даже постыдно. Что хорошо на дискотеке, нехорошо при пожаре. Что уместно на свадьбе, неуместно на похоронах. И так далее.
Всё это (Лавкрафт) подаёт на таких «серьёзных щах», что не могу слушать без внутреннего смеха…<br/>
Вообще ни разу не страшно, и не цепляет. Сказки для детей.
надо взять себя в руки-и послушать. от умных людей слышал-что Каверин достиг вершины именно в сказках для взрослых… и много что писал…<br/>
просто своими «Два капитана»-он меня пригвоздил к одной книге)))
Превосходная аудиокнига. Особенно впечатляет эссе «Возможен ли прогресс?» — четвертый трек. Это ответ писателя на вопрос газеты «Observer» 13. 07. 1958. Первым на него отвечал писатель Чарльз Сноу, затем Клайв Ст. Льюис:<br/>
«Сегодня резко меняются отношения государства и подданных. Сэр Чарльз с похвалой говорит о новом подходе к преступлению. Я же вспоминаю о евреях, которых везли в газовые камеры. Казалось бы, какая тут связь? А она есть. По новой теории, преступление — патология, и его надо не наказывать, а лечить. Тем самым снимается вопрос о справедливости: «правовое лечение» — глупые слова.<br/>
Раньше общественное мнение могло протестовать против тех или иных наказаний. Оно и протестовало против прежнего уголовного кодекса на том основании, что преступник не заслужил такой суровости. Это — нравственное суждение, и всякий волен его высказать. Но лечение судится лишь по результатам, это вопрос специальный, и ответит на него только специалист. Т. о., из личности, имеющей права и обязанности, преступник становится предметом, над которым вправе трудиться общество. Именно так относился Гитлер к евреям. Они были вещью, объектом воздействия, и убивали их не в наказание, а так, как убивают болезнь. Когда государство берется исправлять и переделывать людей по своей воле, воля эта может оказаться и доброй и злой. Конечно, разница есть, но главное — одно: правители становятся человековладельцами.<br/>
Смотрите, чем может обернуться «гуманный взгляд на преступление». Если преступление — болезнь, зачем вообще различать их? Кто, кроме врача, определит, здоров человек или болен? Одна психологическая школа считает мою веру неврозом. Если этот невроз не понравится государству, кто защитит меня от лечения? Оно может быть тяжелым — врачам приходится иногда причинять пациенту боль. А я даже не смогу спросить: «За что?», потому что благодетель ответит: «Милый мой, никто вас не обвиняет. Мы вас лечим, а не наказываем».<br/>
И ничего тут не будет особенного, просто доведут до предела политический принцип, действующий и сейчас. Он подкрался к нам незаметно. Две войны по праву потребовали ограничения свободы, и мы постепенно привыкли к цепям, хотя и без особой радости. Экономическая жизнь все усложнялась, и правительству пришлось брать на себя многое, чем оно раньше не ведало. В результате классическое учение об обществе, созданное под влиянием стоицизма и христианства и исходившее из понятий справедливости (естественный закон, ценность личности, права человека), медленно скончалось. Современное государство существует не для того, чтобы защищать наши права, а для того, чтобы что-нибудь делать для нас или с нами. Мы не столько подданные, сколько подопечные, вроде школьников или щенят. Нам не о чем сказать: «Это не ваше дело». Вся наша жизнь теперь — их дело.<br/>
Я говорю «их», а не «его», потому что и глупому ясно, что нынешнее государство может быть только олигархией. Ни «один», ни «все» в правители теперь не выйдут. Но олигархи смотрят на нас по-новому.<br/>
Я убежден, что человеку лучше, если у него свободный ум. Но я сомневаюсь, что ум этот долго продержится без экономической свободы, которую как раз и убивает современное общество. Такая свобода дает возможность учить и воспитывать детей без государственного присмотра, а взрослым — судить о государстве и указывать ему на его пороки. Почитайте хотя бы Монтеня — вот голос человека, который живет в собственном доме, ест мясо своих овец и плоды своей земли. Кто посмеет так говорить, если государство — наш единственный наставник и работодатель? Конечно, когда люди не были ручными, свободой этой наслаждались немногие. И страшное подозрение овладевает мною: а вдруг есть только два выхода — свобода для немногих и несвобода для всех? Кроме того, новая олигархия вынуждена много знать. Если мы — ее послушные дети, то она, как мама, «знает лучше». Для этого ей приходится все больше полагаться на мнение ученых, пока она не станет игрушкой в их руках. Общество благоденствия неизбежно идет к технократии. Но страшно давать власть специалистам именно потому, что они — специалисты. Не им решать, что хорошо для человека, что справедливо, что нужно и какой ценой. Пусть врач скажет мне, что я умру, если не сделаю того-то, а я уж сам решу, стоит ли жить на таких условиях.<br/>
Конечно, сэр Чарльз прав, напоминая нам, что на Востоке голодают миллионы людей. Им мои тревоги безразличны. Голодный думает о еде, не о свободе. Нельзя отрицать, что только наука, примененная повсеместно, сможет накормить и вылечить такое несметное множество. А это невозможно без небывалого государственного контроля. Словом, теперь не обойтись без всемирного государства благоденствия. Поэтому я так и боюсь за человечество. С одной стороны, мы видим голод, болезни, угрозу войны. С другой — у нас есть прекрасное против них средство: всеведущая и вездесущая технократия. Для рабства лучших условий не придумаешь. Так оно всегда и начиналось: одни в чем-то нуждались (или думали, что нуждаются), другие могли им это дать (или притворялись, что могут). В древности люди продавали себя, чтобы прокормиться. Быть может, страшная сделка состоится снова. Мы не вправе судить за нее людей. Мы даже не вправе их отговаривать. И все же вынести ее невозможно.<br/>
Вопрос о прогрессе свелся к тому, можно ли подчиниться всеопекающей власти, не теряя достоинства и независимости. Можно ли хоть как-нибудь собирать мед государства благоденствия, избегая пчелиных укусов?<br/>
Не думайте, что укусы — чепуха. То, что творится в Швеции, — только начало. В нашу плоть и кровь вошли определенные потребности: называть свой дом крепостью, учить детей, как велит нам совесть, заниматься разумным трудом. Без этого нет ни нравственности, ни радости. Когда это исчезнет совсем, произойдет страшнейший моральный и психологический срыв. Все это грозит нам даже в том случае, если нас действительно будут лелеять и пестовать. Но будут ли?»
А что да впитывания культуры и обычаев ну пусть будут для этого… Я правда не понимаю почему другие книги не впитывают. Хоть фантастику пиши- А реальность то туда попрет) можно сказать но мкащки напитаный культурой предков… Ой спорно! Боюсь неким идеализированнвм.представлением. не даром Успенский говорил что артели рыбаков брали бахаря за долю улова петь сказки и былины. Если бы он спел про взятки воеводе они бы его утопили)
У любой думающей и читающей личности существует потребность «внутреннего углубления», когда ей необходимо соприкоснуться с «высоким» и «прекрасным», иначе она теряется в мелочах, растворяясь в вещах для нее не нужных. В определенный момент жизни человек начинает переосмысливать своё место и роль в мире, перейдя от деструктивной потребительской парадигмы к духовному и нравственному созиданию… думаю, эту функцию и выполняют как сказки, так и евангельские (!) сюжеты… Слово «сказка» в его современном смысле появилось только в XVII веке. До этого говорили «байка» или «басень» (от слова «баять» – рассказывать). Обычно баят перед сном, чтобы ребёнок уснул. Александр Сергеевич Пушкин утверждал: «Слушаю сказки – и вознаграждаю те недостатки проклятого своего воспитания. Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!» С раннего детства посредством сказки в маленьком человеке закладываются основы нравственности. Через сказку ребенок усваивает общечеловеческие ценности, познает мир, впитывает в себя особенности и обычаи своего народа. Crocus тысячу раз права!!!
Да, сказке свойственно суперавоздействие на детский мозг. Сказка — это игра. Во время игры не только все дети, но и детеныши животных учатся жить. Все колыбельные без сомнения есть песни-сказки.<br/>
Легенды — это те же сказки. А уж «магические квесты» — тем более. <br/>
Как всегда, у Вас в голове мешанина из недопонятых/недообъясненных терминов. «Исконное» может иметь (или не иметь) географический ареал. К томе же это весьма loose term.<br/>
А Библия — это очень плохой пример. Это ведь компиляция очень разных текстов разных по стилю из разных исторические периодов.<br/>
<br/> Сказки для взрослых как жанр могут быть в моде или нет. А сказки для детей будут всегда.
Ну усложнение либо отмечено тем что ребёнок не сможет понять а значит уйдёт в ноль. А взрослый во всём разберётся. Сказки как элемент ностальгии не отрицаю
Ну понимаю что сделал спорное утверждение. Да я и не предлагаю да и не могу их изъять. Так что всё ок. Сказки будут. Но я считаю что их надо дополнять чем то посложнее даже для детей. В сказках напрочь нету полутонов это ещё ладно. Нету дуальности которая показывает как много зла под маской добра и наоборот. В это плане хорош Первый Шрек. Или " Песнь кукушки" Ну и много подобного. То что сам Сюжет Золушки дико устарел по всем осям на этом фоне мелочи.
Чего бы э то за сказкой такое супер воздействие на детский мозг. То что вы назвали это не сказка это колыбельная даже если там формально сказка. Всё эти типы воздействий на подсознание были есть и будут. Их много всяких типов и видов есть и для взрослых наговоры. А сказкой я назвал тип литературы который нами воспринимается как нечто исконное а мне самом деле имеет географический ареал ( Евразию) и по времени как показал Берёзкин возникли одновременно с тем что позднее станет Библией, история назидательного типа с простым моральным посылом. Африка америка и др, не имеют таких сказок. Там есть истории в виде магических квестов со случайным исходом. Может злодей победить может никто. Ну как а жизни.
Опасная тенденция чрезмерно все усложнять. А вдруг способ усложнения или вектор развития этого усложнения совершенно противоположен изначально заложенной мысли. Впрочем, и упрощение тоже чревато негативными последствиями. И мы возвращаемся к золотой середине. Лично для меня детские сказки — это приятные воспоминания о моем начальном пути открытии мира. Конечно, они для меня несут положительные эмоции в первую очередь. А простебать при желании можно все что угодно.
Народ, эта книга ( дилогия) для подростков'<br/>
И она замечательная.<br/>
Не нравится, умные взрослые дяди? Напишите свою. Или хотя бы найдите. А эту посоветуйте пацанам 10-12 лет. И будет шанс, что не скурятся и не уйдут в банду.<br/>
А в булате и протчих неправильностях потом разберутся.
"- У меня от вашей путаницы даже пятна на спине заболели!", — Вот как надо заговаривать зубы! Отличная, забавная сказка для малышей!!! Константин, спасибо сама детство вспомнила!
Ужастики не мой жанр. <br/>
Но спасибо было интересно.
Единственное, удивила крайне взрослая сцена. Тринадцатилетний мальчик получает очень взрослый опыт общения с девочкой. Я в это не поверила. В 13 лет(!)<br/>
При этом было написано, что мол этот опыт поможет ему в дальнейшем. Но до конца книги больше не упоминалось для чего и зачем это было. Как-то прям фу…<br/>
В книге есть такие глубокие мысли о добре и зле. Что зло бывает совсем и не злом, а добро скрывает настоящее зло. Конечно легче было бы жить если бы все понятия о добре и зле были простыми. Вот если зло, так значит зло и точка. Если добро, так значит однозначно свет и радость. А в жизни все совсем не так. У зла и добра очень много граней, второго дна, других смыслов. <br/>
И конечно самое главное, что добро творят коты. Вот с этим я согласна на все 100%😁
Так вот книга написана также, как писались басни Крылова и ему подобных. Всё упрощёно и по доброму. И немного тавтологии про магию, чтоб ребенок поверил, что всё это возможно и побежал бы махать руками в мечте создать свою магию.<br/>
К сожалению потенциал этой книги утонул ещё в первых главах, когда нам показывают малолетнего ребенка с мышлением куда более рациональным, чем у взрослых. Хотя порой его показывают до жути тугодумом и не разумным, где даже пятилетний несмышлёныш всё поймет.
Вообще ни разу не страшно, и не цепляет. Сказки для детей.
просто своими «Два капитана»-он меня пригвоздил к одной книге)))
«Сегодня резко меняются отношения государства и подданных. Сэр Чарльз с похвалой говорит о новом подходе к преступлению. Я же вспоминаю о евреях, которых везли в газовые камеры. Казалось бы, какая тут связь? А она есть. По новой теории, преступление — патология, и его надо не наказывать, а лечить. Тем самым снимается вопрос о справедливости: «правовое лечение» — глупые слова.<br/>
Раньше общественное мнение могло протестовать против тех или иных наказаний. Оно и протестовало против прежнего уголовного кодекса на том основании, что преступник не заслужил такой суровости. Это — нравственное суждение, и всякий волен его высказать. Но лечение судится лишь по результатам, это вопрос специальный, и ответит на него только специалист. Т. о., из личности, имеющей права и обязанности, преступник становится предметом, над которым вправе трудиться общество. Именно так относился Гитлер к евреям. Они были вещью, объектом воздействия, и убивали их не в наказание, а так, как убивают болезнь. Когда государство берется исправлять и переделывать людей по своей воле, воля эта может оказаться и доброй и злой. Конечно, разница есть, но главное — одно: правители становятся человековладельцами.<br/>
Смотрите, чем может обернуться «гуманный взгляд на преступление». Если преступление — болезнь, зачем вообще различать их? Кто, кроме врача, определит, здоров человек или болен? Одна психологическая школа считает мою веру неврозом. Если этот невроз не понравится государству, кто защитит меня от лечения? Оно может быть тяжелым — врачам приходится иногда причинять пациенту боль. А я даже не смогу спросить: «За что?», потому что благодетель ответит: «Милый мой, никто вас не обвиняет. Мы вас лечим, а не наказываем».<br/>
И ничего тут не будет особенного, просто доведут до предела политический принцип, действующий и сейчас. Он подкрался к нам незаметно. Две войны по праву потребовали ограничения свободы, и мы постепенно привыкли к цепям, хотя и без особой радости. Экономическая жизнь все усложнялась, и правительству пришлось брать на себя многое, чем оно раньше не ведало. В результате классическое учение об обществе, созданное под влиянием стоицизма и христианства и исходившее из понятий справедливости (естественный закон, ценность личности, права человека), медленно скончалось. Современное государство существует не для того, чтобы защищать наши права, а для того, чтобы что-нибудь делать для нас или с нами. Мы не столько подданные, сколько подопечные, вроде школьников или щенят. Нам не о чем сказать: «Это не ваше дело». Вся наша жизнь теперь — их дело.<br/>
Я говорю «их», а не «его», потому что и глупому ясно, что нынешнее государство может быть только олигархией. Ни «один», ни «все» в правители теперь не выйдут. Но олигархи смотрят на нас по-новому.<br/>
Я убежден, что человеку лучше, если у него свободный ум. Но я сомневаюсь, что ум этот долго продержится без экономической свободы, которую как раз и убивает современное общество. Такая свобода дает возможность учить и воспитывать детей без государственного присмотра, а взрослым — судить о государстве и указывать ему на его пороки. Почитайте хотя бы Монтеня — вот голос человека, который живет в собственном доме, ест мясо своих овец и плоды своей земли. Кто посмеет так говорить, если государство — наш единственный наставник и работодатель? Конечно, когда люди не были ручными, свободой этой наслаждались немногие. И страшное подозрение овладевает мною: а вдруг есть только два выхода — свобода для немногих и несвобода для всех? Кроме того, новая олигархия вынуждена много знать. Если мы — ее послушные дети, то она, как мама, «знает лучше». Для этого ей приходится все больше полагаться на мнение ученых, пока она не станет игрушкой в их руках. Общество благоденствия неизбежно идет к технократии. Но страшно давать власть специалистам именно потому, что они — специалисты. Не им решать, что хорошо для человека, что справедливо, что нужно и какой ценой. Пусть врач скажет мне, что я умру, если не сделаю того-то, а я уж сам решу, стоит ли жить на таких условиях.<br/>
Конечно, сэр Чарльз прав, напоминая нам, что на Востоке голодают миллионы людей. Им мои тревоги безразличны. Голодный думает о еде, не о свободе. Нельзя отрицать, что только наука, примененная повсеместно, сможет накормить и вылечить такое несметное множество. А это невозможно без небывалого государственного контроля. Словом, теперь не обойтись без всемирного государства благоденствия. Поэтому я так и боюсь за человечество. С одной стороны, мы видим голод, болезни, угрозу войны. С другой — у нас есть прекрасное против них средство: всеведущая и вездесущая технократия. Для рабства лучших условий не придумаешь. Так оно всегда и начиналось: одни в чем-то нуждались (или думали, что нуждаются), другие могли им это дать (или притворялись, что могут). В древности люди продавали себя, чтобы прокормиться. Быть может, страшная сделка состоится снова. Мы не вправе судить за нее людей. Мы даже не вправе их отговаривать. И все же вынести ее невозможно.<br/>
Вопрос о прогрессе свелся к тому, можно ли подчиниться всеопекающей власти, не теряя достоинства и независимости. Можно ли хоть как-нибудь собирать мед государства благоденствия, избегая пчелиных укусов?<br/>
Не думайте, что укусы — чепуха. То, что творится в Швеции, — только начало. В нашу плоть и кровь вошли определенные потребности: называть свой дом крепостью, учить детей, как велит нам совесть, заниматься разумным трудом. Без этого нет ни нравственности, ни радости. Когда это исчезнет совсем, произойдет страшнейший моральный и психологический срыв. Все это грозит нам даже в том случае, если нас действительно будут лелеять и пестовать. Но будут ли?»
Легенды — это те же сказки. А уж «магические квесты» — тем более. <br/>
Как всегда, у Вас в голове мешанина из недопонятых/недообъясненных терминов. «Исконное» может иметь (или не иметь) географический ареал. К томе же это весьма loose term.<br/>
А Библия — это очень плохой пример. Это ведь компиляция очень разных текстов разных по стилю из разных исторические периодов.<br/>
<br/>
Сказки для взрослых как жанр могут быть в моде или нет. А сказки для детей будут всегда.
И она замечательная.<br/>
Не нравится, умные взрослые дяди? Напишите свою. Или хотя бы найдите. А эту посоветуйте пацанам 10-12 лет. И будет шанс, что не скурятся и не уйдут в банду.<br/>
А в булате и протчих неправильностях потом разберутся.