Поиск

Уважаемый Джахангир Каримджанович, спасибо за совет!<br/>
1. Честно говоря, я сначала не поверил, что можно будет «залить» вообще что-то, так как на других ресурсах, типа ридеро-литерс-литнет-authors-ридли и т. п. это просто невозможно без соблюдения каких-то надуманных ограничений или финансовых порогов. Например, на моём любимом Ридеро стоимость размещения записанного мною аудиофайла 1 тома составляет 28 000 рублей! Просто за то, что они разместят этот файл у себя на ресурсе. Ну и если бы я записывал у них, с их дикторами, это стоило бы 186 000 р. Поэтому поначалу не верил, что получится вообще сюда что-нибудь загрузить. <br/>
2. Спасибо службе поддержки! Работают без ботов и конструктивно. <br/>
3. Попробую перезагрузить, конечно, хотя это ресурсоёмко по времени. На новогодние праздники будет пару дней. Переделаю. Хотя сначала надо посоветоваться с техподдержкой. А то получится, что заново надо будет проходить одобрение и проверку.<br/>
4. Павел Конышев — чтец «знатный»! Согласен. Полтора года с ним озвучивали. Ему, конечно, низкий поклон!<br/>
<br/>
Джахангир Каимджанович, уважаемый, спасибо ещё раз за совет. Надеюсь, что вы хоть что-то смогли прослушать из моих книг.<br/>
Вам — тоже все благ и долгих лет жизни!<br/>
С уважением<br/>
Игорь Николаевич

Глава 3. Северный туннель и первые ловушки<br/>
<br/>
Северный туннель под куполом выглядел как длинная красная кишка, уходящая вглубь марсианской поверхности. Воздух здесь был сухим, холодным и пахнул металлической пылью, а тусклые лампы отбрасывали длинные тени на стенах. Холмс шел вперед, не спеша, а я старался идти рядом, стараясь не споткнуться о редкие выбоины в грунте.<br/>
— Ватсон, — сказал Холмс тихо, — обратите внимание на то, как пыль оседает на стенах. Каждое движение, каждый шаг оставляют отпечаток. И кто бы ни был здесь перед нами, он хотел, чтобы мы следовали за ним.<br/>
Я кивнул, но не успел ответить, как на полу появился слабый световой контур. Холмс остановился и присел на корточки: линии на стенах туннеля продолжали загадочные символы, но теперь они были подсвечены.<br/>
— Это ловушка, — сказал он, — но одновременно и подсказка. Подсказка для тех, кто умеет видеть.<br/>
В этот момент раздался тихий, почти неуловимый щелчок. Пол под нами дрогнул, и я едва успел ухватиться за металлический поручень. Холмс уверенно шагнул вперед, словно зная, что пол слишком коварен, чтобы пытаться его обмануть.<br/>
— Замечательно, Ватсон, — произнес он, — первая реальная проверка нашего внимания и смелости. Ловушки здесь не физические, а интеллектуальные.<br/>
Мы продвигались осторожно, следуя линии символов, которые на самом деле указывали на скрытые панели в стенах туннеля. Холмс прикоснулся к одной из них, и раздался глухой металлический щелчок. Панель открылась, и внутри оказался небольшой контейнер с марсианской пылью, переливающейся странным голубым светом.<br/>
— Так, — сказал Холмс, — вот первый след. Эта пыль… она изменяет восприятие. Люди, которые исчезли, видели не то, что реально. Их сознание… манипулировалось.<br/>
Я почувствовал, как по спине прошел холодок.<br/>
— Значит, наш противник — не просто человек, — пробормотал я.<br/>
— Точно, Ватсон, — кивнул Холмс, — это эксперимент, выходящий за пределы человеческой логики. Но мы пойдем дальше. Каждый символ, каждая линия — это ключ к разгадке. И если мы ошибемся… последствия могут быть непредсказуемыми.<br/>
Туннель уходил всё глубже, и впереди замаячил слабый красный свет, как сердце Марса, бьющееся в ритме нашей растущей тревоги.<br/>
— Приготовьтесь, Ватсон, — сказал Холмс, — самое странное начинается прямо сейчас.<br/>
И я понял: эта игра только разгорается, и цена ошибки здесь — не просто провал расследования, а жизнь на чужой планете.<br/>
<br/>
Глава 4. Лаборатория и марсианские аномалии<br/>
<br/>
Туннель постепенно расширялся, превращаясь в огромный зал, стены которого сияли холодным металлическим блеском. В центре стояла лаборатория, окружённая прозрачными куполами, в которых пульсировал голубой свет. Воздух был густым от марсианской пыли, а странный гул вибрировал в груди, словно сама планета предостерегала нас о чем-то.<br/>
Холмс остановился у входа и внимательно осмотрел помещение:<br/>
— Ватсон, посмотрите на оборудование. Это не обычная лаборатория. Здесь проводились эксперименты с сознанием и восприятием, но в масштабе, который может повлиять на всех, кто находится на этой планете.<br/>
Я заметил странные кристаллы, расставленные по полу и на стенах, которые излучали мягкий голубой свет. Приблизившись, я увидел, как пыль медленно поднималась в воздух, создавая иллюзию движущихся теней.<br/>
— Они используют марсианскую пыль для манипуляции человеческим сознанием, — сказал Холмс, не отводя взгляда от символов на стенах, — каждая фигура, каждая линия здесь — часть алгоритма, который изменяет восприятие.<br/>
В этот момент движение в верхней части купола привлекло наше внимание. Из тени появился силуэт человека — высокий, худощавый, с глазами, которые отражали холодный свет.<br/>
— Так… — сказал он тихо, — вы дошли так далеко… я и не ожидал.<br/>
Холмс сделал шаг вперед, спокойно и уверенно:<br/>
— Мы здесь, чтобы понять правду. И вы нам её откроете.<br/>
— Правда? — скривился человек. — Вы называете это правдой? Вы не понимаете, что сделали мои эксперименты возможными. Я дарю людям новые возможности… новые ощущения… но вы… вы разрушаете все.<br/>
Я заметил, как напряжение в лаборатории усиливается: кристаллы начали светиться ярче, пыль закружилась в вихре, создавая странные оптические иллюзии. Холмс, словно предугадывая каждый шаг противника, подошел ближе:<br/>
— Эксперименты — это одно. Манипуляции сознанием — совсем другое. Ваши игры опасны для всех, кто живет здесь. И мы остановим их.<br/>
Внезапно из глубины лаборатории раздался звук — словно марсианская почва сама двигалась. Холмс кивнул мне:<br/>
— Ватсон, мы должны разделиться. Я пойду к центральному куполу, а вы займётесь системами контроля. Если мы синхронизируем действия, у нас есть шанс поймать его.<br/>
Я кивнул, и мы двинулись в разные стороны, чувствуя, как сама лаборатория будто дышит, реагируя на каждый наш шаг.<br/>
— Это не просто человек, — прошептал я сам себе, — это планета, которая живет своей собственной загадкой.<br/>
А Холмс, двигаясь вперед с ледяной решимостью, уже видел путь к разгадке. Но цена истины здесь, на Марсе, была выше любой из Земных.<br/>
<br/>
Глава 5. Разгадка и цена истины<br/>
<br/>
Центральный купол лаборатории был окутан голубым светом, который переливался на стенах, создавая ощущение, будто мы находимся внутри огромного кристалла. Холмс шагнул вперед, его взгляд был острым, как лезвие, пронизывающее всю иллюзию.<br/>
— Ватсон, — произнёс он, — все линии, символы, пыль и тени… это не случайность. Это — язык. Язык, который наш противник использовал для манипуляции сознанием, чтобы скрыть свою настоящую цель.<br/>
Из тени вышел высокий силуэт. Человек оказался не просто инженером, а директором колонии, который тайно проводил эксперименты с марсианской пылью, используя ее электромагнитные свойства для изменения восприятия учёных. Его мотив был странным и пугающим одновременно: он стремился ускорить эволюцию сознания на Марсе, сделать людей способными воспринимать мир иначе, в «марсианской перспективе».<br/>
— Вы играли с сознанием людей, — сказал Холмс холодно, — и думали, что никто не поймет. Но символы, которые вы оставили, стали для нас картой вашей психики.<br/>
— Я хотел… — начал директор, но Холмс поднял руку.<br/>
— Нам не нужны оправдания. Понимание ваших действий — наша задача. И теперь мы знаем: ваши эксперименты опасны для жизни всех на Марсе.<br/>
Холмс медленно прошел к центральной панели, где пульсировали кристаллы, и начал последовательно разгадывать алгоритм пыли. Каждое движение, каждый символ имел значение. Ватсон подключил системы контроля колонии, и вместе они синхронизировали действия: линии на стенах загорелись ровным светом, пыль осела, и иллюзии рассеялись.<br/>
Директор попытался убежать, но Холмс предвидел его путь: — Сюда, к правде, нет обходных троп.<br/>
Схватка была короткой: человеческая логика Холмса и Ватсона оказалась сильнее, чем марсианская аномалия. Директор остановился, понимая, что игра окончена.<br/>
— Вы… разгадали… — пробормотал он, не в силах поднять глаза.<br/>
— Мы лишь внимательно наблюдали, — ответил Холмс. — И видели то, что вы пытались скрыть. Марс не простит безрассудных игр, и каждый эксперимент имеет свою цену.<br/>
Когда директор был изолирован, а пыль рассеялась, Холмс подошел к мне:<br/>
— Ватсон, на Земле мы часто сталкивались с преступлениями человеческой природы. Здесь, на Марсе, мы видим, что граница между разумом и самой планетой тонка. Но принципы истины остаются прежними: наблюдение, логика, внимание к деталям.<br/>
Я смотрел на голубые кристаллы, на купол, залитый странным светом, и понял: даже на чужой планете, среди аномалий и иллюзий, человеческий разум способен найти путь к правде.<br/>
Холмс взглянул на меня ледяным, почти философским взглядом:<br/>
— А теперь, Ватсон, — сказал он с легкой улыбкой, — пора возвращаться домой. Но помните: Марс оставил свои тайны. И возможно, мы еще вернемся сюда, чтобы разгадать новые.<br/>
И в этот момент я понял, что расследование было не просто детективной игрой. Это была встреча с другой реальностью, где законы логики и человеческого сознания переплетаются с самой сутью планеты. И истина, как всегда, оказалась дороже любой безопасности.

Слушая: «Это были золотые 80-е годы, время комсомола и пионерии, время повального увлечения группами «Битлс», «Абба» и завершение эпохи хиппи: длинные волосы, брюки клеш, магнитофон на плече, тертые кирпичом и вареные джинсы уже отживали свое» и возникает куча вопросов:<br/>
<br/>
1) Почему «золотые 80-е»? Что, это такая авторская ассоциация 80-х?<br/>
2) Это было время «заката комсомола и пионерии», а не «время комсомола и пионерии», тем более в то время, когда служил автор.<br/>
3) «Битлами» увлекались гораздо раньше — это конец 60-х и нач. 70-х.<br/>
4) Эпоха Хиппи или секс-революция завершилась к 1975 году, а не в 80-х. 80-е появляются Яппи. <br/>
5) Джинсы-варенка заканчиваются в сер 90-х.

Мы не знаем, сколько он там проживёт и не знаем конкретных условий. Но знаем, что человек оказался в один (1) в чужом мире (2) и условия там достаточно плохи, чтобы инопланетяне бежали оттуда (3), даже зная, что их убивают на подлёте (4). <br/>
И оказался он там просто потому, что не нравился жене. <br/>
<br/>
Тема одиночества и предательства близкими сквозит почти в каждом произведении Дика (по очевидной причине). Но здесь, в этом рассказе, особенно хорошо показана та лёгкость, с которой свершается предательство. <br/>
<br/>
Мне кажется, что финал рассказа ближе к «бросили одного умирать», чем к «ну и неправда. Землянина не убили.» <br/>
С таким же успехом человека можно сбросить с крыши и говорить я его не убивал — просто не много толкнул.