Поиск

Есть рассказы у Чехова, звучащие как анекдоты, например, «Смерть чиновника» или «Хамелеон», а есть у него рассказы, звучащие как притча. Говорю «как», потому что Чехов, как всегда, не морализаторствует, повествуя о превратностях жизни. Вот как раз рассказ «Агафья» и напоминает притчу или басню о супружеской неверности, человеческой беспечности, из которой сам читатель должен извлечь для себя мораль.<br/>
<br/>
Агафья — молодая женщина, видно, еще не рожавшая, кровь горячая, бурлячая, хочется ей любить, любить страстно, отдаваться полностью и без остатка страстям, а иначе, она бы вовремя смоталась с огородов домой. Жизнь уныла, коротка, а хочется ей острых ощущений, которых она, видимо, не получает от намного старшего ее мужа. С Савкой, кажется, ей хорошо, душевно, комфортно, тем более он любит природу, птичек замечает, например, соловья — тоже чеховский прием, как лучше показать естество человека. С другой стороны, модель поведения Савки как у дитяти — он непосредственный, простоват, что думает, то и говорит, водкой угостит, если есть. <br/>
Агафья же, я думаю, испытывает к Савке и нечто материнское, еще ею не реализованное. Одной лишь скотской страсти для нее мало, она любит молодого мужчину и как мать. Тянуло ее еще не рожавшую к Савке…<br/>
<br/>
Финал рассказа уже с самого начала предсказуем. Вот никак не подумаешь о том, что она, будучи такой еще молодой и дурой, могла бы манипулировать уже зрелым мужем. Разумеется, концовка рассказа должна была закончиться либо драмой, либо трагедией. Но и здесь Чехов в своем репертуаре — он дает чтителю додумать продолжение. И все же, как было трудно Агафье возвращаться домой… <br/>
<br/>
В свое время и я озвучил этот рассказ. Это было, когда я озвучивал Чехова бессистемно, как это делают все чтецы, начитывающие Чехова. Сейчас же у меня есть и система озвучания чеховских произведений, и своя методика, о которой я еще расскажу в свое книге.

Никто не знает, как лучше и что делать в столь стремительно меняющемся мире. Десять процентов здравых всегда присутствуют, по умолчанию. Как всегда в любом обществе есть незыблемые вещи — это психология толпы, память о граблях и страх перемен. Россия помнит революцию и гражданскую войну. Эта прививка от революций — пожизненная. Сейчас нужно что-то более активное, чем эволюция и менее активное, чем революция. Почему бы и не теократия?