Поиск

Спасибо Вам большое, дорогая Нуре, что послушали этот рассказ, и за все Ваши добрые слова! Я давно замечаю для себя, что самые лучшие и глубокие литературные произведения рождались под пером безвестных или малоизвестных авторов, не получивших в своё время признания и славы. Словно жемчужины, зарытые в иле на дне морском — они скрывают себя, не выпячивают свою красоту, они словно бы ждут того, кто отыщет их, поднимет с этой глубины и перепрячет в другие глубины — в недра сердца своего. Хотя ведь Валентина Иововна Дмитриева должна быть известна уже потому, что она — первая русская писательница-женщина, вышедшая из простого народа, из крестьян. Отсюда и такое чуткое понимание сердца простой крестьянской женщины. И вообще — предельная человечность, сострадание, превалирующая над всем тем, что принято громогласно прославлять в этом мире. Взять хотя бы её антивоенный по сути рассказ «Мама на войне», где дети демонстративно сжигают своё игрушечное оружие, знамёна, пушки, ряженых генералов, и зарекаются никогда больше не играть в войну, так как она суть — коварное зло, лишающее людей их любимых и близких людей, и превращающее светлый праздник жизни в страдание и горе… Вот что в школах-то преподавать надо, вот что надо внушать детям с ранних лет. Но системе нужны не люди, а винтики, готовые стать закрученными в нужные места по мановению чьей-то порочной и корыстолюбивой воли, поэтому и книги такие потихоньку исчезают с книжных полок, словно что-то никчёмное, архаичное, не имеющее никакой практической ценности…

Ого, вот это подарок для меня! Я и не знал, что удостоился публикации моей версии ВК на аКниге. Да еще и в день рождения Профессора! ) <br/>
Большое спасибо администраторам сайта! <br/>
Читал я перевод Григорьевой и Грушецкого (как самый литературный и поэтичный), но имена собственные корректировал по словарям и энциклопедиям, а также сверял с английским оригиналом. В предисловии пару-тройку раз проскакивают неточности вроде Дольна вместо Ривенделла, но во остальном тексте всё в порядке. <br/>
Никак не дойдут руки, чтобы сделать пару финальных обработок звука и почистить записи от посторонних шумов, зато с точки зрения художественного чтения роман звучит так же, как в моем воображении.

Уважаемые слушатели! Шесть лет назад я вдруг ощутил жгучее желание записывать аудиокниги. Противиться ему было сложно, а потому я схватил первый попавшийся микрофон (кажется, то была бюджетная радиосистема от AKG) и набубнел в него, как мне до сих пор кажется, лучший короткий рассказ Кинга. Микрофон я держал в руке, «Аудишн» у меня был скачан в урезанной версии, не позволявшей делать длинные файлы, но тем не менее я управился, разбив рассказ пополам.<br/>
Тогда я не понимал опытом, но понимал умом одну простую вещь — пройдёт несколько лет — и я смогу увидеть, как несовершенен был мой тогдашний подход, сколько ошибок было допущено, и, вероятно, мне захочется ранние работы переписать. Но тогда даже в первых записях мне нравилось абсолютно всё.<br/>
<br/>
Что ж, подошло время переосмыслить с позиции шести лет наработок, что я делал не так тогда, и приступить к первому опыту в моей «карьере», связанному с переписыванием ранее созданной вещи. Однако делать это просто так — занятие унылое, необходимо было не просто записать с новой подачей и на новом оборудовании то же самое. Мне хотелось создать нечто принципиально иное — и вот так постепенно родилась идея аудиоспектакля. <br/>
Мысль попробовать себя в качестве полноценного режиссёра я вынашивал давно. Строго говоря, помимо участия в «Байках», у меня уже была выпущена пара двухголосых коллабов — «Грузовики» и «Пляж», которые являются своеобразными «пробами пера» в плане взаимодействия с актёром-партнёром. Логичное развитие эта идея получила и здесь.<br/>
<br/>
Вторым важным моментом стала идеальная сборка русской локализации. «Крауч-Энд» я знаю дословно наизусть, он читан мною сотни раз, и на сегодня существует три его официальных перевода. Один из них откровенно недотягивал по знанию тогдашним переводчиком базы пантеона ГФЛ и основной его терминологии (например, Ктулху был упомянут в локализации, как «Ктхпхв», что бы сие ни означало). Третий перевод относительно литературен и нов, фразеологизмы конца 90х и «дословка» в нём облечены в достойную современного читателя форму. Однако, и первый, и третий переводы по полноте немного уступают второму, который этих мини-сокращений лишён.<br/>
Не имея возможности сделать справедливый выбор между всеми этими (безусловно, достойными) вариантами, я пошёл четвёртым путём и осуществил полное перекрёстное сравнение всех трёх вариантов с оригиналом и собственным переводом. Это было довольно непросто — компарирование одновременно нескольких источников между собой и с собственной версией… вся история с редактурой заняла у меня недели три ежедневной работы по вечерам. Зато теперь вы услышите максимально полный и наиболее верно переведённый «Крауч-Энд» ever. Лучше уже никто не сделает, не тот уровень задротства. Достаточно отметить, что стандартный тайминг первой версии в 2019 году занял у меня всего 1 час 7 минут, нынешний же вариант «распух» шире полутора часов.<br/>
<br/>
Это что касается исходного текста. Теперь об актёрах. Я искренне счастлив, что мой (пока недлинный) творческий путь свёл меня с такими замечательными людьми. Каждый из них — за профессиональный подход, что я очень ценю. Выражаю огромную благодарность всем, кто вложился в эту атмосферную вещь своими голосами, всем, кто участвовал в касте и даже тем, кто не участвовал, но помог советом (Камиль, это тебе, а также Диме Рыбину, который тоже подсказал мне нужного исполнителя). <br/>
<br/>
Я очень надеюсь, что получилось атмосферно, мрачно, злобно, безысходно, а главное, невыразимо ужасно, прямо по Кинго-Лавкрафтовски. А потому притушите свет, наденьте наушники и с удовольствием изойдите мурашками — «режиссёра» в моём лице это только порадует.<br/>
<br/>
Спасибо за внимание и с Новым годом!

Здравствуйте!<br/>
Очень интересно! В 1908 году Куприн вместе с Буниным посетили Финляндию ( в то время в составе Российской империи но с широкой автономией). И затем Александр Иванович написал этот замечательный и уникальный очерк о стране " Немножко Финляндии" <a href="https://xn----7sbb5adknde1cb0dyd.xn--p1ai/%D0%BA%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D0%BD%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%BD%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8/" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">xn----7sbb5adknde1cb0dyd.xn--p1ai/%D0%BA%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D0%BD%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%BD%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8/</a><br/>
Кстати Алексей Максимович Горький в своем монументальном произведении «Жизнь Клима Самгина» тоже очень хорошо отзывается об этой стране, а Самгин ( как и Куприн) невольно сравнивает ее с Россией """ Он поехал по Саймскому каналу, побывал в Котке, Гельсингфорсе, Або и почти месяц приятно плутал «туда-сюда» по удивительной стране, до этого знакомой ему лишь из гимназического учебника географии да по какой-то книжке, из которой в памяти уцелела фраза:<br/>
<br/>
«Вот я в самом сердце безрадостной страны болот, озер, бедных лесов, гранита и песка, в стране угрюмых пасынков суровой природы».<br/>
<br/>
Была в этой фразе какая-то внешняя правда, одна из тех правд, которые он легко принимал, если находил их приятными или полезными. Но здесь, среди болот, лесов и гранита, он видел чистенькие города и хорошие дороги, каких не было в России, видел прекрасные здания школ, сытый скот на опушках лесов; видел, что каждый кусок земли заботливо обработан, огорожен и всюду упрямо трудятся, побеждая камень и болото, медлительные финны.<br/>
<br/>
— Хюва пейва2, — говорили они ему сквозь зубы и с чувством собственного достоинства. — 2 Здравствуйте (фин.).<br/>
<br/>
Ему нравилось, что эти люди построили жилища свои кто где мог или хотел и поэтому каждая усадьба как будто монумент, возведенный ее хозяином самому себе. Царила в стране Юмала и Укко серьезная тишина, — ее особенно утверждало меланхолическое позвякивание бубенчиков на шеях коров; но это не была тишина пустоты и усталости русских полей, она казалась тишиной спокойной уверенности коренастого, молчаливого народа в своем праве жить так, как он живет.<br/>
Самгин вспомнил, что в детстве он читал «Калевалу», подарок матери; книга эта, написанная стихами, которые прыгали мимо памяти, показалась ему скучной, но мать все-таки заставила прочитать ее до конца. И теперь сквозь хаос всего, что он пережил, возникали эпические фигуры героев Суоми, борцов против Хииси и Луохи, стихийных сил суровой природы, ее Орфея Вейнемейнена, сына Ильматар, которая тридцать лет носила его во чреве своем, веселого Лемникейнена — Бальдура финнов, Ильмаринена, сковавшего Сампо, сокровище страны.<br/>
<br/>
«Вот этот народ заслужил право на свободу», — размышлял Самгин и с негодованием вспоминал как о неудавшейся попытке обмануть его о славословиях русскому крестьянину, который не умеет прилично жить на земле, несравнимо более щедрой и ласковой, чем эта хаотическая, бесплодная земля.<br/>
<br/>
«Да, здесь умеют жить», — заключил он, побывав в двух-трех своеобразно благоустроенных домах друзей Айно, гостеприимных и прямодушных людей, которые хорошо были знакомы с русской жизнью, русским искусством, но не обнаружили русского пристрастия к спорам о наилучшем устроении мира, а страну свою знали, точно книгу стихов любимого поэта."""<br/>
Спасибо!