Поиск

Проблема Ngram Viewer в том, что — это, образно выражаясь, «братская могила» слов из книг. Он не понимает, где ирония, где комментарий в соцсетях, а где научный трактат.<br/>
Вы совершили три методологические ошибки:<br/>
Слишком узкий поиск: Вы вбили целое предложение. В Ngram чем длиннее фраза, тем меньше шансов её найти. Если вбить «I am sitting on a blue chair with a cat», Ngram тоже может показать ноль, но это не значит, что так нельзя сказать. Смешение стилей: «Mention» как существительное — это Nominalization (опредмечивание действия). В разговорной речи мы чаще используем глагол («Thanks for mentioning»), а в более формальной или деловой (медиа, PR, соцсети) — существительное («Thanks for the mention»). <br/>
Корпус данных: Google Books состоит из книг, прошедших редактуру. Комментарии, отзывы и живой диалог (где эта фраза и обитает) там практически не представлены. <br/>
Совет: вбейте просто «thanks for the mention» (без «of that»). График пойдет вверх. Что это доказывает? Это доказывает, что связка «thanks for + сущ. mention» абсолютно грамотна.<br/>
Укажите, что «mention» в соцсетях — это термин (упоминание через @). <br/>
Когда осваиваете иностранные выражения, учитывайте контекст и речевые ситуации. <br/>
Вы хорошо показали, как Вы умеете пользоваться инструментами, но не вполне понимаете лингвистику.<br/>
<br/>
<a href="https://books.google.com/ngrams/graph?content=thanks+for+the+mention+&year_start=1800&year_end=2022&corpus=en&smoothing=3" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">books.google.com/ngrams/graph?content=thanks+for+the+mention+&year_start=1800&year_end=2022&corpus=en&smoothing=3</a>

Благодарю вас, Артур, за экскурс в историю 11 века и напоминание о трагедиях в Газе или Иерусалиме. Однако ваш упрек в «некомпетентности» и предложение «постебаться над геноцидом» лишь подтверждают главный тезис моего произведения: современное сознание, отравленное культом силы, перестает видеть разницу между исторической трагедией и политическим шоу.<br/>
Попробую ответить по пунктам:<br/>
1. О «поверхностности» и «истории вопроса»: сатира — это не учебник истории и не аналитическая записка МИДа. Это зеркало, выставленное перед обществом здесь и сейчас. Чтобы увидеть, как человек ищет «врагов» в собственном холодильнике или в прогнозе погоды, не нужно изучать походы крестоносцев — достаточно выйти на лестничную клетку или включить телевизор.<br/>
2. О выборе тем: вы предлагаете мне иронизировать над кровью в Газе или Иерусалиме. Но в этом и кроется ловушка, которую я описываю в «Сказании»: для персонажей моего произведения чужая гибель — это лишь «контент», повод для лайков или оправдание собственных действий по принципу «а вот у них еще хуже». Сатира направлена не на саму смерть, а на тех, кто превращает её в «национальный вид спорта» и инструмент для поднятия рейтинга.<br/>
3. О «готовности воевать» и мужестве: вы пишете, что вопрос в способности народа к «этому виду деятельности». Моё произведение как раз о том, что происходит с душой народа, когда «способность воевать» заменяет собой способность мыслить, сопереживать и просто мирно жить с соседом. Когда мужество подменяется паранойей, а величие — страхом перед дождем, — это не сила, это глубокий общественный недуг.<br/>
4. О «русском шовинизме»: В тексте нет нападок на народ. Есть высмеивание механизмов, которые делают из людей «мини-Собирателей», заставляя их захватывать соседские скамейки вместо того, чтобы строить свою жизнь. Это не вопрос национальности, это вопрос человеческого достоинства в условиях тотальной пропаганды.<br/>
Вы призываете «просто поверить», что мир жесток. Я же призываю просто увидеть, что когда страх становится «духовной скрепой», человек теряет самое главное — самого себя.