Поиск

Ирина Головкина (Римская-Корсакова) написала свой «роман» — свою графомань — «в стол», а потом спрятала в сейф, из которого эту ее графомань извлекли в 1992 году. Мразь пользовалась благами от советской власти, жила в центре Ленинграда и, как водилось в среде «говна нации» и «совести народной», носила всю жизнь фигу в кармане, пока не сдохла. Графомань ее почитывала в самиздате ей подобная публика. Вот цитаты из романа, которым здесь восторгаются потомки урепостных и рабочих, возомнившие себя, по-видимому, русской аристократией.<br/>
<br/>
"– Mesdames, mesdames, успокойтесь! Мы не должны обнаруживать страха! Наши отцы и братья так героически гибнут в офицерских батальонах – неужели же мы не сумеем умереть? Разве можно ронять себя в глазах этих хамов?"<br/>
<br/>
«25 апреля. Еще один день без весточки! Что же разъединяет, что?<br/>
Эти Хрычко очень мало любят своих детей: на закуску и водку у них всегда есть деньги, а дети голодают. Младший мальчик, Павлютка, такой худенький и бледный. Ему только пять лет, а мать постоянно оставляет его одного. Она уходит то в гости, то в баню на целые часы, а ребенок тоскует. Мне слышно, как он скулит, не плачет, а именно скулит – жалобно, как больной щеночек. Сегодня я не выдержала: я вошла в их комнату и спросила: «Что с тобой? Болит что-нибудь?» Он ответил: «Мамка ушла и сказала, что Едька (его брат) принесет мне булку, а Едька не возвращается, я знаю – он пошел не в булочную, а в кино». Я принесла ему французскую булку, а бабушка рассердилась, она сказала: «Мне не жаль булки, но я хочу, чтобы ты поняла, что мы должны держаться как можно дальше от этих людей. Это не наш круг. Мальчишка расскажет, что ты входила в комнату, и еще неизвестно, как это будет перетолковано. Твои самые лучшие чувства могут быть оплеваны этими людьми». Может быть, это и так, но зачем иметь «самые лучшие чувства», если нельзя давать им ход? Этот мальчик такой заброшенный и бледный до синевы – неужели мы должны приучить себя смотреть на это равнодушно? Бабушка сказала недавно: я очень люблю детей, но не пролетарских! А мадам прибавила, что у пролетарских детей всегда текут носы. Конечно, это некрасиво, но я все-таки не могу согласиться ни с бабушкой, ни с мадам. Нет, бабушка детей не любит».<br/>
<br/>
«Ну-с, бросилась я к Варваре Пантелеймоновне, а там сидит, развалясь за столом, рослый хам и заявляет: «Моя жена вам не прислуга, сами извольте управляться, а не нравится – съезжайте, не заплачем». А разве мне легко переехать?»<br/>
<br/>
«Она терпеливо высидела все собрание, но ничего достопримечательного не произошло; под конец стали раздавать премии особо отличившимся работникам: кому «Капитал» Карла Маркса, кому ордер на костюм, кому путевка в однодневный дом отдыха; Елочка только что встала, чтобы уйти, как вдруг услышала свое имя… остановилась, не веря ушам! Она в списке премируемых, она!… В эту минуту на эстраде показались калоши, которые, передавая через головы, торжественно вручили ей – вот благодарность, которую она заслужила! Ничто, стало быть, не угрожает ей, никто даже не считает ее «враждебным элементом»! И вместо того, чтобы облегченно вздохнуть, она почувствовала, как вся желчь всколыхнулась в ней! Что же это? Насмешка? Не нужно ей этой жалкой благодарности хамов, которые только что так расправились с человеком, который один стоил больше, чем все они вместе! Зачем ей эта благодарность, и неужели они не видят, как она презирает их, неужели мало презрения звучало в ее недавней речи?»<br/>
<br/>
«Славчик! Эти ручки в перетяжках, эти карие глазки, такие наивные, светлые! Маленький наследник древнего имени! У него не будет ни уютной кроватки, ни игрушек, ни книг, ни белой булки, ни яблока, ни талантливых педагогов! В деревне, в избе, на лежанке… Хорошо, если среди русских, а то так загонят к киргизам или якутам… узкоглазые, грязные, твердолобые, тупоголовые уроды, которых я ненавижу! Культура нашей семьи шла до меня по восходящей линии, теперь она резко упадет вниз».<br/>
<br/>
И таких вот «перлов» в этой дрянной книжонке полно!

Очень люблю произведения, где события показаны с разных «углов», с разных ракурсов. Глазами всех участников (или же большинства), у каждого из которых своя правда. А читателю остаётся только самому решать, кто из них прав, кто виноват. <br/>
Конечно, это дело неблагодарное и даже бесполезное, потому что герои книги и мы, русскоязычная аудитория, живём в разных, сильно отличающихся друг от друга реалиях. У них — свой менталитет и свой подход в семейных отношениях, у нас — свой. У нас — в основном (не все, но в основном!) родные готовы в лепешку расшибиться, лишь бы помочь своему близкому, родному и любимому, попавшему в трудное положение. У них же — довольно часто самоотстранение и призывы самому решать свалившиеся на голову проблемы. Мне поэтому трудно понять свекровь, женщину по имени Диана. Что касается самого произведения, то я, как обычная представительница женской аудитории, скажу: мне понравилось. Написано интересно, сюжет развивается, может, не так стремительно, как в экшене, но при каждом переходе к новой главе, к смене ракурса лично у меня раздражения не возникало. Наоборот: это «шаг за шагом» всё больше и больше увлекало, хотя под конец я действительно ощутила грусть и горечь от развязки. <br/>
Прочитано очень хорошо, мне нравится голос Ирины Муравьевой. Он успокаивает и даже умиротворяет.

Одна из лучших книг, которые мне довелось услышать за последнее время. Как говорится, на одном дыхании! И мне так жаль, что она закончилась. Казалось, на первых порах возникают некоторые ассоциации с выживанием Робинзона Крузо на необитаемом острове, но между этими двумя произведениями – громадная разница. У Д.Дэфо – в целом легкое, увлекательное повествование о выживании его героя в экстремальных условиях, а у Топилина – настоящая человеческая трагедия с суровым лицом той эпохи. Да, это приключения, но которые происходят на фоне исторических потрясений и непосредственно с ними связанные. <br/>
На протяжении всей повести проникаешься бесконечной симпатией к главному герою, сочувствуешь ему, сопереживаешь, при появлении малейшей опасности искренне испытываешь вместе с ним тревогу, страх, сомнения. Несмотря на обилие незнакомых слов, живо представляешь себе место его обитания, маршруты, по которым он ходил, окрестности, где трудился и добывал себе пищу…<br/>
Да, страшен и беспощаден мир людей, которые, по сравнению с дикими зверями, представляют собой бо́льшую опасность. ( Как тут не вспомнить рассказ М.-Сибиряка «Зверство»?). И как некое светлое пятно в этой жестокой человеческой массе, преследующей Яниса и с которой ему приходится сталкиваться, выглядят староверы, проявившие к нему поистине человеческое отношение. <br/>
Отдельно хочу сказать про озвучку. Конечно, по качеству записи видно, что она была сделана не сейчас, а гораздо раньше. Но! Она прекрасна! Звук чистый, ничего постороннего, уютная интонация, разумный темп, замечательно переданные особенности и колорит речи персонажей, детские и женские голоса – всё просто здорово! Константин, вы слишком строги к себе, я абсолютно в этом убеждена))) Огромное спасибо за эту книгу, мне очень, очень понравилось.