Поиск

"… Так заканчивается путь философа. Он спускается во тьму, чтобы принести свет, но тьма не принимает его. Он предлагает истину, а в ответ получает смерть. Потому что для тех, кто никогда не видел света, нет ничего страшнее, чем человек, который о нем рассказывает.<br/>
<br/>
Эпилог. Возвращение во тьму<br/>
<br/>
—… И вот, мой друг, — закончил я рассказ о пути наверх, — наш бывший узник, а ныне философ, познал истинный мир. Он увидел не тени, а подлинные вещи, и в конце концов смог взглянуть на само Солнце — источник всякого света, жизни и знания. Он блажен и счастлив. Захочет ли он вернуться назад, в пещеру?<br/>
— Никогда, — ответил Главкон. — Он предпочтет претерпеть что угодно, лишь бы не возвращаться к той жалкой жизни и тем мнениям.<br/>
— А теперь представь, что он все-таки спустился назад, в свое прежнее жилище, — сказал я. — Его глаза, привыкшие к сиянию Солнца, будут слепы во мраке пещеры. Он будет казаться смешным и нелепым. Он не сможет, как прежде, хорошо различать тени. И остальные узники, видя его, скажут, что он ушел наверх, а вернулся с испорченным зрением. Они скажут, что сам этот подъем — дело вредное.<br/>
— И если он попытается освободить кого-то из них и повести наверх, к свету, — продолжал я, и мой голос стал суровее, — разве они не убьют его, если только смогут до него дотянуться?<br/>
— Непременно убьют, — мрачно согласился Главкон.<br/>
— Так вот, мой друг, и есть разгадка этого мифа, — заключил я. — Пещера — это наш чувственный мир, мир, который мы видим. Огонь в пещере — это наше земное солнце. Подъем наверх — это восхождение души в мир умопостигаемый, в мир идей. А Солнце там, наверху, — это идея Блага, источник всякой истины и знания.<br/>
— Философ, увидевший этот свет, не может оставаться там. Его долг — вернуться назад, в пещеру, к другим узникам, и править ими, потому что он один знает, что есть истинное благо, в отличие от теней блага, за которые сражаются остальные.<br/>
— Но, спускаясь назад, он рискует. Толпа, привыкшая к своим теням, не поверит ему. Она сочтет его безумцем и врагом. Она будет презирать его и, в конце концов, убьет.<br/>
— И все же, — сказал я, — в нашем идеальном государстве мы заставим наших философов, которых мы воспитали, вернуться назад. Мы скажем им: «Мы породили вас не для того, чтобы вы наслаждались созерцанием, а для того, чтобы вы были пастухами для своего стада». И они, будучи людьми справедливыми, подчинятся. Ибо нет большего зла, чем быть под властью человека худшего, чем ты сам.<br/>
Так миф о пещере замкнул круг нашего разговора, соединив в себе и природу знания, и долг правителя, и трагическую судьбу самого философа в мире невежества".<br/>
<br/>
(Отрывок из «Диалоги с Сократом» в художественной интерпретации Д. К. Абдуллаева)