Поиск

Занимаюсь аудиокнигами уже 2,5 года… 1,5 года была начитка на 1 микрофон… эти начитки в инете есть в разных местах. Потом сменил микрофон и мне даже подобрали плагины для чистки и обработки звука. При чтении порой по 100 раз перечитываю фразу, чтобы она звучала чисто и нормально, четко и без щелчков и прочих косяков… и, как оказывается, этого мало…<br/>
<br/>
Да, конечно, для начитки удается вырвать по полчаса-часу после рабочего дня… усталость, наверно, все же сказывается в процессе. Когда монтирую и собираю дорожку, я же слушаю звук и мне кажется, что все более-менее в плане четкости. Да, иногда, когда чищу косяки (не косяки, а щелчки от связок, звуки типа лячканий и иные, артефакты самой записи,) и какой-то звук бывает чуть размывается, чаще этого просто незаметно. <br/>
<br/>
Пока самым главным косяком считаю, что от главы к главе голос скачет, то он плотный(чуть ли не экстрим), то он тонкий, то иные состояния. На примере мага на полную ставку да Сказаний о пастухе богов это явно видно. Проглатывания сами по себе бывают, но очень редко, когда не удается полностью прочитать слово из-за его сложности или до 4-5 слов с одним звуков, либо труднопроизносимые слова, которые и в обычном состоянии трудно прочитать, а тут надо манеру персонажа выдерживать. А такие предложения бывают. Как раз-таки некоторая манерность чтения возникает, когда приходится для удобства последующей склейки разделять предложение по слову-два, так как целиком фаргмент не удается прочитать так или иначе спотыкаюсь.<br/>
<br/>
Все же, в целом, считаю, что Кукла намного лучше всего того, что я делал раньше. Это не предел и есть куда расти, но думаю, что в Кукле я достиг определенного качества. Тут и с добавками звуков получше. Это одна из самых больных тем для меня. Я их пока ставлю только там, где автором и переводчиком обозначено, хотя, например, во 2 главе Куклы я отошел от этого, добавив фоновое звучание огня на фрагмент, где герою снится прошлое, в котором он пробирается сквозь пожар и ищет родных.<br/>
<br/>
Этот текст не оправдание, а своего рода анализ проделанной работы. Что касается ошибок и исправлений. Если взять, к примеру, короткие главы мага, которые в чистоте занимают 8-12 минут в среднем, то запись этих занимает от 20 минут (если связки не зажаты и не подводят, не приходится по 10-15, а то и минуте настраиваться на смену интонации, ведь все голоса я обозначаю именно своим голосом, а не обработкой, которая только делает звук чище и четче) и 40 минут, когда голос вообще не хочет слушаться.<br/>
<br/>
Повторюсь, это не жалоба и не оправдание, а описание текущей ситуации и анализ. Надо сказать, за все время я перенаичтывал фразы с десяток, так как мне не нравилась интонация, напрмиер, должна говорить девушка, а у меня по голосу какой-то лютый мужик получался, хотя при чтении казалось нормально. И да, я сначала начитываю материал, а потом обрабатываю его, в основном, по вечерам и ночам. И еще, когда я читаю текст, то при этом еще и слушаю, как получается. И, пока не услышу, что получается нормально, то не успокаиваюсь. Хотя может в этом и загвоздка, точнее, одна из.<br/>
<br/>
В общем, как-то так. Эх, ну и стена текста получилась.

Некоторые чтецы кропотливо вырезают на монтаже вдохи, и звуки «причмокивания». Потому этого и нет. Я так никогда не делал. То как читаю в аудиокнигах, так и читаю в жизни. Я стараюсь как можно меньше что-то делать с записью голоса. Вокал и чтение совершенно разные вещи. Если вы певица то должны знать про разные техники пения, штробасс например. (Штробасс применяют в дикторской среде конечно, но не в аудиокнигах)Всё это не имеет никакого отношения к чтению на микрофон. Даже обработка звука совершенно другая. И требования к микрофону тоже другие. «Я точно знаю, что какой бы не был чувствительный микрофон — все речевые и звуковые дефекты и эффекты из уст человека и из его ротовой полости, гортани можно притушить (сгладить) самому» — я же об этом писал выше, что для того что бы убрать звуки слюны надо делать упражнения специальные. Это займёт несколько месяцев тренировок. Наработать дыхание для чтения что бы не задыхаться и делать вдохи на точках и запятых тоже довольно быстро через упражнение «Гекзаметр»: <br/>
<br/>
«Он же пошел каменистой тропинкою вверх от залива<br/>
Через лесистые горы, туда, как Афина сказала,<br/>
Где божественный жил свинопас, о делах господина<br/>
Пекшийся более всех домочадцев, рабов Одиссея.<br/>
Он застал свинопаса сидящим в сенях. Простирался<br/>
Двор перед ним широкий на месте, кругом защищенном.<br/>
Хижину всю окружал он. В небытность хозяина двор тот<br/>
Огородил для свиней свинопас, камней натаскавши,<br/>
У госпожи не спросясь, не спросясь и у старца Лаэрта.<br/>
Дикие груши венчали забор тот высокий из камня».<br/>
<br/>
Прочитайте вслух на одном дыхании без пауз одну строчку стихов:<br/>
«Он же пошел каменистой тропинкою вверх от залива»<br/>
Затем, также без пауз, на одном дыхании читайте две строчки — эту же и следующую:<br/>
«Он же пошел каменистой тропинкою вверх от залива<br/>
Через лесистые горы, туда, как Афина сказала,»<br/>
Потом три строчки:<br/>
«Он же пошел каменистой тропинкою вверх от залива<br/>
Через лесистые горы, туда, как Афина сказала,<br/>
Где божественный жил свинопас, о делах господина»<br/>
Прибавляйте по одной строке, пока хватает дыхания. Я дошёл до того что на одном выдохе читал весь «Гекзаметр». <br/>
<br/>
Для того что бы самостоятельно полностью убрать дефекты речи… в общем я не уверен что без помощи специалиста это вообще возможно. Сгладить — да но полностью убрать едва ли. Ну у меня за 1,5 года занятий около 1 часа в день не получается. Есть прогресс по сравнению с тем как читал первый раз(«Цивилизация статуса» первая моя аудиокнига) но полностью не избавился с проблемными звуками «С», «З» и «Ц». Вполне возможно что не избавлюсь никогда без специалиста а на его услуги у меня сейчас денег нету. Да и в общем и целом у меня нету цели и никогда не было зарабатывать на чтении книг. У меня голос не тот, нету характерной «хрипотцы» что присутствует у дикторов чтения. Дело в том что у меня голос не изменился с 15 лет. По какой-то причине у меня не произошла «ломка» голоса. Такое иногда случается. Да я и внешне не выгляжу на свой возраст 39 лет имея рост 168 и вес 61 кг: <a href="https://cloud.mail.ru/public/PEnw/z6wg94iLN" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">cloud.mail.ru/public/PEnw/z6wg94iLN</a>

Спасибо за комментарий, никогда бы не подумал об этой приключенческой книжке как о рекламе самогона. Занимательный с точки зрения химика взгляд на проблему. Сам, не являюсь апологетом химии, поэтому заинтересовавшись данной проблемой, вынужден был заглянуть в блог винокура, где простым и доступным языком объясняется про все спирты, присутствующие в браге:<br/>
«1. Низшие спирты — метиловый (метанол) CH3OH; этиловый (этанол) C2H5OH; пропиловый C3H7OH и изопропиловый C₃H₈O). Почти все низшие спирты имеют ярко выраженный “алкогольный” запах. Хорошо смешиваются с водой в любых пропорциях.<br/>
2. Средние спирты — бутиловый, изобутиловый, втор-бутиловый, трет-бутиловый — общая формула C4H9OH. Амиловые — Амиловый, изоамиловый и др. Общая формула С5Н11ОН. Бутиловые спирты пахнут алкоголем. Трет-бутиловый приятно пахнет камфорой. Изоамиловый сильно пахнет „сивухой“.<br/>
3. Высшие спирты — гексиловый (C6H14O), гептиловый (С7Н15ОН), октиловый (C8H17OH), нониловый (С9Н19ОН) и др.<br/>
Спирты являются самой большой группой примесей – от 0,4 до 0,6% от содержания этилового спирта. Спирты с содержанием атомов углерода от С3 до С10 образуют сивушные масла. Маслами их называют, так как они плохо растворяются в воде и имеют маслянистый вид. Основу сивухи составляют изоамиловый (60-90%), изобутиловый (8-27%) и пропиловый (3-20%) спирты.<br/>
Все спирты, включая этиловый, являются ядами. Наиболее опасный из перечисленных — метанол. Он токсичнее этилового в 80 раз! Прием всего 10-15 мл метилового спирта приводит к тяжелым отравлениям, потере зрения и в большинстве случаев к смерти. Содержание метанола в браге зависит от сырья из которого приготовлена брага. Больше всего его в дистиллятах из косточковых плодов — 3-4%. В сахарном же самогоне метиловый спирт отсутствует (вернее он там бывает, но в очень малом количестве). <br/>
Также большую опасность представляет изоамиловый спирт. Он плохорастворим в воде, имеет характерный запах “сивухи” и хорошо чувствуется в самогоне. А ведь его больше всего в сивушных маслах! » ©<br/>
Как мы видим, самым опасным в браге и самогоне является самый токсичный из спиртов метиловый, являющийся низшим, о котором вы почему-то позабыли.<br/>
Что касается «заботящихся» о своём народе британцах, то любой, кто имел счастье приобщиться к их национальному напитку, подтвердит, что он обладает неотличимым вкусом и запахом от простого деревенского самогона с довольно насыщенным запахом сивухи, слегка облагороженным томлением в дубовой бочке. Т.е. насыщенным вторым по опасности изоамиловым спиртом. Что вполне официально признают сами британцы. Никакая выдержка в дубовой бочке не отфильтровывает вискарь до состояния стерильности в плане содержания вредных веществ, лишь насыщает его вдобавок дубильными.<br/>
Если задаться целью не допускать перечисленные яды в свой организм (за исключением этанола), по следует исключить из рациона все напитки прямой перегонки, а потреблять исключительно отечественную водку на спирте марки «Альфа» как продукт ректификации, или докупить в дополнение к самогонному аппарату миниатюрную ректификационную колонну.<br/>
Единственно взять вышеупомянутую колонну в деревне 1941 года к сожалению было негде (подозреваю, что через портал с Крайневым она не пролезала), поэтому и партизанам и немцам приходилось довольствоваться тем что есть.<br/>
Пока писал на ум пришёл роман братьев Вайнеров «Лекарство против страха» из моей юности, в которой Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, в просторечии Парацельс, продвигал идею типа: «Всё есть яд, и всё есть лекарство — всё дело в дозе». Так что лучше (если нет возможности совсем отказаться от спиртных напитков) неукоснительно соблюдать рекомендованную дозу чистого алкоголя 40 мл в день для мужчин и 30 мл в день для женщин, или 210 мл (для мужчин) или 135 мл (для женщин) чистого алкоголя в неделю при соблюдении ежедневной пропорции. Как видите, арифметика предполагает 2 выходных дня от алкоголя еженедельно)))

Уважаемый Владимир! Вы ошибаетесь, думая, что меня задели Ваши рассуждения. Меня никак не могут затронуть комментарии к моей аудиокниге, если они не носят оскорбительных слов и выражений. Тем не менее смею утверждать совсем обратное Вашим предположениям. Т.е. это вы как раз не представляете себе описанной мной картины и создаёте иную реальность, отличную от той, в которой живёт больше половины мира. Что я имею ввиду, станет ясно из дальнейшего разбора Вашего комментария.<br/>
Итак, первое. Не берусь утверждать когда на фронтах Великой Отечественной появился первый Fw-189, прозванный нашими красноармейцами «Рамой». Скорее всего Вы правы, и первые самолёты данной модели появились на ТВД когда фронт наконец стабилизировался и возникла потребность в тщательной воздушной разведке. Всё может быть. Но самолёт пошёл в серию в конце 1938 года и я не вижу причин по которым он не мог быть поставлен Вермахту на Восточный фронт перед началом войны. Насколько я помню из мемуаров некоторых участников событий, немцы осуществляли таки разведывательные полёты в нашем воздушном пространстве. Были там «Рамы» или немцы довольствовались разведкой на других самолётах я не знаю. Скорее всего нет, но не знаю кто может дать 100% гарантию, что не использовались.<br/>
Второе. В вашем варианте без наблюдателя бойцы скорее всего (нельзя исключить элемент случайности) совсем никак не обратят внимания на самолёт, ибо когда он пролетит над ними, те будут уже мертвы, а самолёт уже выйдет из атаки. Представьте себе картину, Вы необстрелянный боец, едете в кузове лицом по направлению движения и не видите, может только слышите атакующий с заднего борта автомобиля истребитель. Время на то, чтобы опознать что на Вас движется Вам нужно? Ну там обернуться и определить визуально или вы по гулу мотора определяете его марку и принадлежность? Так сколько? Это лишь определить. Дальше. Автомат ППД различных модификаций скорее всего должен находиться в кабине автомобиля у командира, ибо был дорог в производстве и технологически непригоден к большим партиям. Так что его мы давайте исключим из нашей схемы ввиду малой вероятности его применения в нашем случае. Мы имеем полный кузов бойцов, вооружённых трёхлинейками, СВТ-40 и (или АВС-36) и одним ДП-27. Допустим, что винтовки заряжены, без патронов в стволах. Для того, чтобы солдату прицельно выстрелить из неё нужно:<br/>
1. Найти и опознать цель.<br/>
2. Перевести оружие из походного положения в боевое (в нашем случае это несколько быстрее, потому как боец в кузове автомобиля держит винтовку перед собой, упираясь прикладом в пол).<br/>
3. Снять винтовку с предохранителя и дослать патрон в патронник.<br/>
4. Прицелиться и выстрелить в белый свет как в копейку, потому как самолёт давно улетел.<br/>
Не забудьте, что время атаки истребителя 2,77 секунды. Если лётчик не полный отморозок, то он должен понимать, что в случае неудачной атаки он рискует подвергнуться обстрелу с земли и постараться увести самолёт из-под эффективного обстрела. Значит будет жать на всю железку. Максимальная скорость самолёта определена выше. Определитесь со временем, необходимым на описанные мной манипуляции и мы вычислим расстояние, на котором будет находиться самолёт относительно полуторки.<br/>
И это мы говорим о неудачной атаке самолёта, а в нашей задачке она была удачной.<br/>
Третье. Не надо мне объяснять трудности снайперской стрельбы пилота по малоразмерной цели. Насколько помнится для авиационных патронов применялся усиленный заряд по сравнению со штатными винтовочными патронами Маузера 7,92х57, значительно повышавший начальную скорость пули и серьёзно улучшающий настильность траектории её полёта. 600 метров вообще нормальная дистанция воздушного боя. Длина полуторки не так, чтобы на порядок отличаются от длины самолёта 5,35 м против 8,5 начального периода войны. Лётчик должен справиться, его этому учили.<br/>
Четвёртое. Никаких обвинений из под моего пера не вышло, ни офицеров, ни сержантов. Не было и перехода на личности. Мне лишь стало забавно прочитать об изменении условий решённой задачи, а именно: <br/>
Лётчик должен стрелять по автомобилю, но ни в коем случае не попадать. Для этого обязательно отменить стрельбу на упреждение и пытаться попасть непосредственно в полуторку.<br/>
Личный состав полка должен опознать по звуку атаку самолёта неприятеля и аки Рэмбы, мгновенно отреагировать путём сбивания дерзкого Мессершмитта.<br/>
Вот это я считаю неправильным.

Здравствуйте!<br/>
Два гениальных современника, Николай Васильевич Гоголь ( 1809-1852) и Эдгар Аллан По ( 1809-1849). Люди различных культур, жившие на разных континентах, но в то же время ровесники, и закончившие свой жизненный путь необыкновенно трагично и почти в одно время. И ведь необыкновенно близки по духу даже их произведения (мистика, предопределение и т. д.)<br/>
Н.В.Гоголь «Невский проспект» (1835) <a href="https://www.youtube.com/watch?v=wpdIwdgP98w&t=2s" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.youtube.com/watch?v=wpdIwdgP98w&t=2s</a> Читаем отрывок "" Создатель! какие странные характеры встречаются на Невском проспекте! Есть множество таких людей, которые, встретившись с вами, непременно посмотрят на сапоги ваши, и, если вы пройдете, они оборотятся назад, чтобы посмотреть на ваши фалды. Я до сих пор не могу понять, отчего это бывает. Сначала я думал, что они сапожники, но, однако же, ничуть не бывало: они большею частию служат в разных департаментах, многие из них превосходным образом могут написать отношение из одного казенного места в другое; или же люди, занимающиеся прогулками, чтением газет по кондитерским, — словом, большею частию всё порядочные люди. В это благословенное время от двух до трех часов пополудни, которое может назваться движущеюся столицею Невского проспекта, происходит главная выставка всех лучших произведений человека. Один показывает щегольской сюртук с лучшим бобром, другой — греческий прекрасный нос, третий несет превосходные бакенбарды, четвертая — пару хорошеньких глазок и удивительную шляпку, пятый — перстень с талисманом на щегольском мизинце, шестая — ножку в очаровательном башмачке, седьмой — галстук, возбуждающий удивление, осьмой — усы, повергающие в изумление. Но бьет три часа, и выставка оканчивается, толпа редеет… В три часа — новая перемена. На Невском проспекте вдруг настает весна: он покрывается весь чиновниками в зеленых вицмундирах. Голодные титулярные, надворные и прочие советники стараются всеми силами ускорить свой ход. Молодые коллежские регистраторы, губернские и коллежские секретари спешат еще воспользоваться временем и пройтиться по Невскому проспекту с осанкою, показывающею, что они вовсе не сидели шесть часов в присутствии. Но старые коллежские секретари, титулярные и надворные советники идут скоро, потупивши голову: им не до того, чтобы заниматься рассматриванием прохожих; они еще не вполне оторвались от забот своих; в их голове ералаш и целый архив начатых и неоконченных дел; им долго вместо вывески показывается картонка с бумагами или полное лицо правителя канцелярии. С четырех часов Невский проспект пуст, и вряд ли вы встретите на нем хотя одного чиновника. Какая-нибудь швея из магазина перебежит через Невский проспект с коробкою в руках, какая-нибудь жалкая добыча человеколюбивого повытчика, пущенная по миру во фризовой шинели, какой-нибудь заезжий чудак, которому все часы равны, какая-нибудь длинная высокая англичанка с ридикулем и книжкою в руках, какой-нибудь артельщик, русский человек в демикотоновом сюртуке с талией на спине, с узенькою бородою, живущий всю жизнь на живую нитку, в котором все шевелится: спина, и руки, и ноги, и голова, когда он учтиво проходит по тротуару, иногда низкий ремесленник; больше никого не встретите вы на Невском проспекте. Но как только сумерки упадут на домы и улицы и будочник, накрывшись рогожею, вскарабкается на лестницу зажигать фонарь, а из низеньких окошек магазинов выглянут те эстампы, которые не смеют показаться среди дня, тогда Невский проспект опять оживает и начинает шевелиться. Тогда настает то таинственное время, когда лампы дают всему какой-то заманчивый, чудесный свет. Вы встретите очень много молодых людей, большею частию холостых, в теплых сюртуках и шинелях. В это время чувствуется какая-то цель, или, лучше, что-то похожее на цель, что-то чрезвычайно безотчетное; шаги всех ускоряются и становятся вообще очень неровны. Длинные тени мелькают по стенам и мостовой и чуть не достигают головами Полицейского моста. Молодые коллежские регистраторы, губернские и коллежские секретари очень долго прохаживаются; но старые коллежские регистраторы, титулярные и надворные советники большею частию сидят дома, или потому, что это народ женатый, или потому, что им очень хорошо готовят кушанье живущие у них в домах кухарки-немки. Здесь вы встретите почтенных стариков, которые с такою важностью и с таким удивительным благородством прогуливались в два часа по Невскому проспекту. .""<br/>
<br/>
Эдгар Аллан По «Человек толпы» ( 1940) <a href="https://www.youtube.com/watch?v=U6bxkYmfpJY&t=107s" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.youtube.com/watch?v=U6bxkYmfpJY&t=107s</a><br/>
Читаем отрывок "" <br/>
В начале наблюдения мои приняли отвлеченный, обобщающий характер. Я рассматривал толпу в целом и думал обо всех прохожих в совокупности. Вскоре, однако, я перешел к отдельным подробностям и с живым интересом принялся изучать бесчисленные разновидности фигур, одежды и манеры держаться, походку и выражение лиц.<br/>
У большей части прохожих вид был самодовольный и озабоченный, Казалось, они думали лишь о том, как бы пробраться сквозь толпу. Они шагали, нахмурив брови, и глаза их перебегали с одного предмета на другой. Если кто-нибудь нечаянно их толкал, они не выказывали ни малейшего раздражения и, пригладив одежду, торопливо шли дальше. Другие — таких было тоже немало — отличались беспокойными движениями и ярким румянцем. Энергично жестикулируя, они разговаривали сами с собой, словно чувствовали себя одинокими именно потому, что кругом было столько народу. Встречая помеху на своем пути, люди эти внезапно умолкали, но продолжали с удвоенной энергией жестикулировать и, растерянно улыбаясь, с преувеличенной любезностью кланялись тому, кто им помешал, ожидая, пока он не уйдет с дороги. В остальном эти две большие разновидности прохожих ничем особенным не выделялись. Одеты они были, что называется, прилично. Без сомнения, это были дворяне, коммерсанты, стряпчие, торговцы, биржевые маклеры — эвпатриды и обыватели, — люди либо праздные, либо, напротив, деловитые владельцы самостоятельных предприятий. Они меня не очень интересовали.<br/>
В племени клерков, которое сразу бросалось в глаза, я различил две характерные категории. Это были прежде всего младшие писари сомнительных фирм — надменно улыбающиеся молодые люди с обильно напомаженными волосами, в узких сюртуках и начищенной до блеска обуви. Если отбросить некоторую рисовку, которую, за неимением более подходящего слова, можно назвать канцелярским снобизмом, то манеры этих молодчиков казались точной копией того, что считалось хорошим тоном год или полтора назад. Они ходили как бы в обносках с барского плеча, что, по моему мнению, лучше всего характеризует всю их корпорацию.<br/>
Старших клерков солидных фирм невозможно было спутать ни с кем. Эти степенные господа красовались в свободных сюртуках, в коричневых или черных панталонах, в белых галстуках и жилетах, в крепких широких башмаках и толстых гетрах. У каждого намечалась небольшая лысина, а правое ухо, за которое они имели привычку закладывать перо, презабавно оттопыривалось. Я заметил, что они всегда снимали и надевали шляпу обеими руками и носили свои часы на короткой золотой цепочке добротного старинного образца. Они кичились своею респектабельностью — если вообще можно кичиться чем-либо столь благонамеренным.<br/>
Среди прохожих попадалось множество щеголей — они, я это сразу понял, принадлежали к разряду карманников, которыми кишат все большие города. С пристальным любопытством наблюдая этих индивидуумов, я терялся в догадках, каким образом настоящие джентльмены могут принимать их за себе подобных — ведь чрезмерно пышные манжеты в сочетании с необыкновенно искренним выраженьем па физиономии должны были бы тотчас же их выдать.<br/>
Еще легче было распознать игроков, которых я тоже увидел немало. Одежда их отличалась невероятным разнообразием — начиная с костюма шулера, состоящего из бархатного жилета, затейливого шейного платка, позолоченных цепочек и филигранных пуговиц, и кончая подчеркнуто скромным одеянием духовного лица, менее всего могущего дать повод для подозрений. Но у всех были землистые, испитые лица, тусклые глаза и бледные, плотно сжатые губы. Кроме того, они отличались еще двумя признаками: нарочито тихим голосом и более чем удивительной способностью большого пальца отклоняться под прямым углом от остальных. В обществе этих мошенников я часто замечал другую разновидность людей — обладая несколько иными привычками, они тем не менее были птицами того же полета. Их можно назвать джентльменами удачи. Они, так сказать, подстерегают публику, выстроив в боевой порядок оба своих батальона — батальон денди и батальон военных. Отличительными чертами первых следует считать длинные кудри и улыбки, а вторых — мундиры с галунами и насупленные брови.<br/>
Спускаясь по ступеням того, что принято называть порядочным обществом, я обнаружил более мрачные и глубокие темы для размышления. Здесь были разносчики-евреи со сверкающим ястребиным взором и печатью робкого смирения на лице; дюжие профессиональные попрошайки, бросавшие грозные взгляды на честных бедняков, которых одно лишь отчаяние могло выгнать ночью на улицу просить милостыню; жалкие, ослабевшие калеки, на которых смерть наложила свою беспощадную руку, — неверным шагом пробирались они сквозь толпу, жалобно заглядывая в лицо каждому встречному, словно стараясь найти в нем случайное утешение или утраченную надежду; скромные девушки, возвращавшиеся в свои неуютные жилища после тяжелой и долгой работы, — они скорее со слезами, чем с негодованием, отшатывались от наглецов, ""<br/>
Спасибо!

Здравствуйте!<br/>
Очень интересно, вне времени ( Артур Шопенгауэр «Афоризмы житейской мудрости» 1851 г.) """ "" Человек с богатым внутренним миром прежде всего будет стремиться к отсутствию боли, досады, к покою и досугу, то есть изберет тихое, скромное, но по возможности свободное от тревог существование и потому, после некоторого знакомства с так называемыми людьми, будет избегать общения с ними, а при большом уме – даже искать одиночества. Ибо чем больше кто имеет в себе самом, тем меньше нуждается он во внешнем и тем меньше также имеют для него значение остальные люди. Таким образом, выдающийся ум ведет к необщительности. Конечно, если бы качество общества можно было заменить количеством, то стоило бы жить даже в большом свете; но, к сожалению, из ста глупцов, взятых вместе, не выйдет и одного разумного человека. Представитель другой крайности, коль скоро у него не стоит за плечами нужда, во что бы то ни стало гонится за забавами и обществом и легко довольствуется всем, ничего не избегая так старательно, как самого себя. Ибо в одиночестве, когда каждый должен ограничиваться собственной особой, обнаруживается, что он имеет в себе самом: тогда-то облаченный в пурпур простофиля начинает вздыхать под неизбывным бременем своей жалкой индивидуальности, меж тем как человек даровитый самую пустынную обстановку населяет и оживляет своими мыслями. Вот почему очень справедливо замечание Сенеки: «Глупость же постоянно страдает, гнушаясь тем, что имеет»[25 — Ср.: «Только мудрому по душе то, что есть; глупость же постоянно страдает, гнушаясь тем, что имеет» – Сенека. Нравственные письма к Луцилию, 9 (пер. с лат. С. Ошерова). – С. 28.]; также Иисус, сын Сираха, говорит: «Жизнь глупца злее смерти». Поэтому, в общем, и оказывается, что человек настолько бывает общительным, насколько он духовно беден и вообще посредствен [26 — Именно скудость делает людей общительными. Ибо на свете нам предоставлено немногим более, чем выбор между одиночеством и пошлостью. Таким образом, лучшее и наибольшее всякий человек должен ждать и получать от самого себя. И чем более эти ожидания осуществляются, чем более, следовательно, он находит источники своих наслаждений в себе самом, тем счастливее он будет. Большая глупость – ради внешних выгод жертвовать внутренними, то есть ради блеска, ранга, пышности, титула и почета всецело или в значительной мере отказываться от своего покоя, досуга и независимости. Жизнь остальных людей проходит в тупой монотонности, так как их помыслы и усилия всецело направлены на мелочные интересы личного благополучия, а потому на всякого рода пустяки, так что ими овладевает невыносимая скука, как только они перестают заниматься этими целями и должны иметь дело с самими собою, – только дикий огонь страсти способен внести некоторое движение в это стоячее болото. Наоборот, человек, одаренный преимущественно духовными силами, живет жизнью, полной мысли, проникнутой одушевлением и смыслом: достойные и интересные вопросы занимают его, как только он получает возможность предаться им, и в себе самом носит он источник благороднейших наслаждений. Внешний толчок дают ему создания природы и зрелище человеческой жизни, затем все те разнородные произведения талантов всех времен и народов, которыми только он, собственно, и может вполне наслаждаться, так как они вполне доступны лишь его пониманию и чувству. Для него, следовательно, на самом деле жили эти таланты, к нему они, собственно, обращались, а остальные же не более как случайные слушатели, кое-что и кое-как подхватывающие. Само собою разумеется, благодаря всему этому такой человек имеет в сравнении с другими новую потребность – учиться, видеть, изучать, размышлять, совершенствоваться, стало быть, и потребность в досуге; но именно потому, что, как верно заметил Вольтер, «il n’est de vrais plaisirs, qu’avec de vrais besoins» [37 — «Нет истинных удовольствий без истинных нужд» (фр.).], потребность эта делает то, что для него открыты наслаждения, в которых отказано другим, так как для этих других всякого рода красоты природы и искусства и произведения ума, даже накопляемые ими вокруг себя, все-таки в сущности то же самое, что гетеры для старика. Человек, одаренный таким преимуществом, благодаря этому, наряду со своей личной жизнью, имеет еще и другую, именно – интеллектуальную, которая постепенно становится для него подлинной целью, так что по отношению к ней первая жизнь является в его глазах лишь средством, тогда как для остальных должно иметь значение цели само это плоское, пустое и скорбное существование. Его будет поэтому главным образом занимать та другая, интеллектуальная жизнь, которая, благодаря непрерывному росту разумения и познания, приобретает связность, постоянно совершенствуется, получает все большую и большую цельность и законченность, подобно нарождающемуся художественному произведению. Напротив, чисто практическое, направленное лишь на личное благосостояние, способное идти только в длину, а не в глубину существование других образует с нею печальный контраст, и все-таки, как я уже сказал, оно должно служить им самоцелью, меж тем как для интеллектуального человека это не более как средство. Обыденный человек, напротив, чтобы сделать свою жизнь приятной, должен ограничиваться внешними для него вещами – имуществом, рангом, женою и детьми, друзьями, обществом и т. д., и в них полагает он свое счастье, поэтому оно кончается, когда он утрачивает эти блага или видит, что обманулся в них. Для характеристики такого положения можно сказать, что центр тяжести у подобного человека находится вне его. Оттого-то у него и является столько изменчивых желаний и прихотей: если он располагает достаточными средствами, он то покупает имения, лошадей, то задает пиры, то пускается путешествовать, вообще же окружает себя большой роскошью; ведь он во всем ищет себе удовлетворения извне, подобно тому как истощенный человек с помощью бульонов и лекарств надеется вернуть себе здоровье и крепость, истинным источником которых служит собственная жизненная сила. Сопоставим теперь с ним, чтобы не переходить сразу к другой крайности, человека с не особенно выдающимися, но все же превышающими обычный низкий уровень духовными силами: мы увидим, что он занимается в качестве дилетанта каким-нибудь изящным искусством либо интересуется какой-нибудь реальной наукой – ботаникой, минералогией, физикой, астрономией, историей и т. п. и прямо находит в этом значительную долю своих удовольствий, отводя здесь душу, когда иссякнут или перестанут его удовлетворять помянутые внешние источники радости. Мы можем поэтому сказать, что у него центр тяжести лежит отчасти уже в нем самом."""" Спасибо!