Поиск

Затем хозяин дома повел меня вниз, в подвал, где располагалась сама его студия, и я невольно содрогался, проходя мимо полотен, на которых были сделаны лишь отдельные наброски будущих сюжетов. Дойдя до конца заплесневелой лестницы, он направил луч фонаря в угол большого открытого пространства, высветив округлую кирпичную кладку колодца — да, мне действительно показалось, что это было нечто вроде прорытого в земляном полу большого колодца. Когда мы подошли к нему поближе, я увидел, что в диаметре он достигал полутора метров, причем стены были не менее тридцати сантиметров в толщину и сантиметров на двадцать возвышались над полом. Одним словом, это была солидная работа семнадцатого века, хотя в подобных вещах легко и ошибиться.<br/>
По словам Пикмэна, это было именно то, о чем он говорил, — вход в сеть туннелей, заполнявших пространство под холмом. Я обратил внимание, что сверху колодец не был заложен кирпичом и закрывала его лишь толстая деревянная крышка округлой формы. Я невольно поежился, подумав обо всех тех существах, которые могли иметь отношение к этому сооружению, если, разумеется, дикие намеки Пикмэна не были всего лишь пустой риторикой. После этого мы поднялись на пару ступеней и через узкую дверь прошли в довольно просторную комнату с деревянным полом и оборудованную, как студия. Ацетиленовая горелка обеспечивала необходимый для работы минимум освещения. Незавершенные картины, укрепленные на мольбертах или стоявшие прислоненными к стенам, казались столь же зловещими, как и готовые работы наверху, и со всей отчетливостью демонстрировали дичайшее мастерство этого художника. Сцены были проработаны с высочайшей скрупулезностью, а карандашные штрихи красноречиво указывали на то, что Пикмэн старался с максимальной точностью передать правильную перспективу и соблюсти нужные пропорции. Даже сейчас, с учетом всего того, что я знаю, смею утверждать, что человек этот был великим художником. Особый же мой интерес привлекла стоявшая на столе большая фотокамера — Пикмэн пояснил, что пользуется ею при создании фоновых сюжетов своих полотен. В самом деле, гораздо удобнее было срисовывать их с фотографии прямо здесь, в студии, чем таскать с собой по городу этюдник в поисках нужной сцены или сюжета. Он считал, что фотография ничуть не хуже натуры или живой модели, особенно когда речь идет о длительной работе, и добавил, что довольно часто пользуется камерой. Было во всех тех тошнотворных сюжетах и полузавершенных чудовищах, глазевших на меня буквально из каждого угла студии, что-то очень тревожное. Неожиданно Пикмэн открыл один довольно большой холст, стоявший чуть в стороне от света, и при виде его я уже не мог сдержать самого настоящего возгласа ужаса — второго за ту ночь. Эхо от него еще долго отражалось от сумрачных сводов древнего и затхлого подвала, но он все же помог мне выплеснуть наружу хотя бы часть того дикого возбуждения, которое было готово вот-вот взорваться истерическим смехом. Боже Праведный! Элиот, я и до сих пор не знаю, где там кончалась реальность и начиналось поистине болезненное воображение. Мне кажется, на земле попросту не могло возникнуть подобного видения.<br/>
Это было колоссальное, совершенно непонятное и абсолютно богопротивное существо с пылающими красными глазами; в своих костлявых лапах оно держало какой-то предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался человеческим телом, и оно вгрызалось в его голову, подобно тому, как нетерпеливый ребенок пытается откусить край неподатливого леденца. Поза чудовища была чем-то похожей на сидение на корточках, причем создавалось ощущение, что оно в любой момент готово бросить свою добычу и отправиться на поиски более сочного лакомства. Но, черт побери, даже не сам по себе изображенный на картине объект являлся источником охватившей меня дикой паники, не его собачья морда с торчащими ушами, налитыми кровью глазами, плоским носом и истекающими слюной губами; и не чешуйчатые лапы, не заплесневелое тело, не похожие на копыта ноги — нет, ничего подобного, хотя каждой из этих деталей вполне хватило бы на то, чтобы окончательно лишить впечатлительного человека остатков рассудка.<br/>
Нет, Элиот, это была техника — все та же проклятая, нечестивая, совершенно противоестественная техника исполнения! Будучи, надеюсь, также живым существом, я еще ни разу не видел, чтобы на полотне с таким ошеломляющим правдоподобием было запечатлено дыхание жизни. Изображенное там чудовище взирало на меня и пожирало свою добычу, вгрызалось в нее и смотрело, — и я понимал, что лишь временная приостановка действия всех законов природы могла позволить человеку нарисовать подобное без модели, не заглянув хотя бы краем глаза в саму преисподнюю, что было доступно лишь человеку, продавшему свою душу дьяволу.<br/>
К свободной части холста кнопкой был прикреплен сильно закрученный кусок какой-то бумаги, — очевидно, это была фотография, с которой Пикмэн срисовывал зловещий фон для своей новой картины. Я уже потянулся было вперед, чтобы развернуть ее, когда внезапно заметил, что Пикмэн вздрогнул, словно у него над ухом выстрелили из пистолета. С того самого момента, когда мой порожденный шоком вопль сотряс сводчатое помещение темного подвала, он вслушивался во что-то, и сейчас его словно поразил страх, который, хотя и совершенно непохожий на мой собственный, в своей основе имел нечто скорее материальное, нежели духовное. Он выхватил откуда-то револьвер и сделал мне знак замолчать, после чего вышел, притворив за собой дверь.

Вот всё что он не дочитал в «Модели для Пикмана»: <br/>
«Не забывайте также, что я тогда как раз вернулся из поездки по стране, где успел привыкнуть к пугающему зрелищу того, как колониальная Новая Англия начинает все более походить на своего рода филиал преисподней. Так вот, несмотря на всю мою подготовленность, соседняя комната заставила меня попросту вскрикнуть, и я даже был вынужден ухватиться за косяк двери, чтобы не споткнуться и не упасть. Предыдущее помещение познакомило меня со скопищем вампиров, упырей и ведьм, населявших мир наших праотцов, тогда как в этой комнате передо мной предстал весь ужас уже наших, нынешних дней!<br/>
Боже, как же рисовал этот человек! Был там у него один сюжет, назывался он „Случай в метро“, в котором изображалась стая омерзительных существ, выползающих из каких-то неведомых катакомб через трещину в полу станции „Бойлстон-стрит“ и нападающих на стоящих на платформе людей. На другой картине была в деталях расписана пляска дьяволов среди могил на холме Коппа — также на фоне панорамы современного города. Потом масса сюжетов на темы „подвала“ с чудовищами, выползшими через щели и проломы в кирпичной кладке, и с ухмылками на мордах притаившимися на корточках за бочками и каминами в ожидании того момента, когда по лестнице спустится их первая жертва. На одном особенно отвратительном полотне был изображен перекресток неподалеку от холма Бикона, где из бесчисленных отверстий в земле, похожих на пчелиные соты, наружу выползают сотни похожих на муравьев омерзительных чудовищ. На многих картинах были запечатлены всевозможные пляски на современном кладбище, но одна поразила меня особенно сильно — это была сцена в каком-то потаенном склепе, где полчища неведомого зверья окружили одного из членов своего племени, держащего в руках и читающего вслух хорошо известный путеводитель по Бостону. Все указывали пальцами на какую-то конкретную улицу или переулок, и каждая морда была искажена трясущимся, эпилептическим хохотом, отзвуки которого, казалось, доносились даже до меня. Называлась она „Могилы Холмса, Лоувела и Лонгфелло на Каштановой горе“. По мере того, как я постепенно начинал брать себя в руки и привыкать к болезненной, дьявольской обстановке этой второй комнаты, я попытался проанализировать причины своего тошнотворного отвращения ко всему увиденному. Поначалу, сказал я себе, все эти существа вызывали омерзение своей запечатленной Пикмэном в высшей степени бессердечной жестокостью, самым настоящим садизмом. Похоже, этот парень был заклятым врагом всего человечества, чтобы испытывать подобное сладострастие при изображении мучений плоти и разума населяющих землю людей. С другой стороны, они ужасали, поскольку были изображены с поразительным мастерством. Убеждала именно высокопрофессиональная манера исполнения этих картин, — глядя на них, я видел самих дьяволов и боялся именно их. Причем странно было именно то, что подобной силы воздействия Пикмэн достигал отнюдь не за счет подчеркнутой эксцентричности или гротеска. Ни одна деталь не была им умышленно смазана, искажена или заменена условным штрихом; все контуры отличались резкостью, правдоподобием, а мельчайшие фрагменты были проработаны с величайшей скрупулезностью. Но эти морды!..<br/>
Нет, на этих картинах перед моим взором предстала отнюдь не авторская интерпретация увиденного им; это был настоящий ад — кромешный, отчетливый, можно сказать, кристально ясный в своей поразительной объективности. Клянусь всем святым, это было именно так! Человек этот отнюдь не был фантастом или романтиком — он даже не пытался предъявить зрителю мешанину каких-то штрихов и контуров, призматический срез, смутную зарисовку своих бредовых видений, но демонстрировал холодно исполненную, сардонически уверенную картину какого-то вполне реального, механистического, прочно устоявшегося кошмарного мира, который он сам видел со всей отчетливостью и ясностью, причем наблюдал непосредственно и пристально. Одному лишь Господу Богу ведомо, что это мог быть за мир и где Пикмэн лицезрел все эти порожденные преисподней образы, которые беспрестанно скакали, ползли, куда-то спешили. Однако, что бы ни являлось прототипом всех этих сюжетов, одна вещь для меня оставаясь совершенно ясной: во всех отношениях — как в концепции своего творчества, так и в манере исполнения — он оставался скрупулезным, старательным, можно сказать, почти научным реалистом.

«Это требует море — <br/>
скорей становись моряком!»<br/>
(Владимир Высоцкий)<br/>
Вот и закончено свидание с замечательной книгой, немного грустно расставаться. Но, впереди будут новые острова и материки, с которыми нас сведет Юрий на сайте, где «место встречи изменить нельзя».<br/>
Сам роман представляет собой единое целое, за исключением небольших историко-географических, или зоологических авторских отступлений. Однако, в моем сознании он четко разделился на две части — гимн несгибаемой воле, мужеству, смекалке и отваге, преданной дружбе, человеколюбию, идеям величайшего гуманизма с одной стороны, и вероломному предательству и дичайшему варварству, ужасающему по своей кровавой сути с другой.<br/>
Рабство обрекло некогда свободных людей на муки. И не имея возможности сопротивляться, черные невольники слагали песни, чтобы хотя бы немного уменьшить свою боль. И, возможно, в другой жизни, в которую они верили, воздать должное своим угнетателям.<br/>
«И в песне этой звучала наивная вера угнетенных и угроза палачам угнетателям: Вы гоните меня в рабство, сила на вашей стороне, и я скоро умру. Но, мёртвый, я избавлюсь от ярма. И тогда я приду и убью вас».<br/>
Жюль Верн описывает страшные вещи, происходящие в Анголе, но они меркнуть перед той чудовищной резней, которая произошла через сто двадцать лет спустя в Руанде и унесла жизнь более миллиона людей. К сожалению, убеждаемся в правоте Гегеля, что «история учит лишь тому, что она никогда ничему не научила народы»…<br/>
…<br/>
Но вернемся к нашему отважному герою. С какой любовью, теплотой и гордостью пишет о Дике автор.<br/>
«На борту своего корабля он был первым после Бога, а за бортом один лишь Бог повелевал ветрами и волнами». А когда «положение было ужасным, но юноша не потерял мужества. Он был капитаном на море, он останется капитаном и на суше…<br/>
Во взоре его светились несокрушимая воля и мужество».<br/>
Роман такой интересный и так насыщен событиями, что еще о многом хотелось бы рассказать. Но лучше предоставить это право первоисточнику. Тем более, в таком замечательном исполнении. Спасибо, Юрий! Жюль Верн стоит того, чтобы его читать и перечитывать, слушать и переслушивать. <br/>
***<br/>
Закончить свой комментарий хочу словами настоящего силача, но прежде всего, замечательного человека — Геркулеса: "- Не бойся малыш. Если гром приблизится к нам, я сломаю его пополам одной рукой. Я ведь сильнее грома. — И мальчик успокаивался, чувствуя, как силён его защитник". <br/>
Дай Бог нам каждому такого друга.

А мне больше фильм понравился, потому что Касас играет, чувственнее. Автор очень любит избыточно вводить в текст новые имена. Пока пытаешься вспомнить, кто такая Франческа, там еще 10 имен накидывают, которые больше не появятся.<br/>
Или Пол, Пола и Полина… Специально что ли?) <br/>
Озвучка ненавязчивая, грамотная, хорошо идет фоном.

Отличный рассказ, как и прочтение! День у итальянского шарманшика не задался " Двое сумасшедших за пол часа, это слишком ".

Поведение героя удивляет — ночью в глухом поле залезть в траву выше человеческого роста и гулять в ней, покуривая. Как такое в голову может прийти?! Разве только ГГ увидел всё это приключение во сне. Тогда кошмар был отличный — мурашки по коже. Озвучка отменная! Спасибо!

эта информация, эта книга про поле не-двойственности, не-логики, и как следствие отсутствия размышляющего, думающего. логика это просто идея про устройство других идей. поэтому все ваши домыслы, как и этот комментарий — сильно мимо. может стоит глубже изучить тему прежде чем давать совет делать выводы?<br/>
<br/>
и что вы хотите этим донести? может для начала объясните что такое двоичная и троичная логика? а главное зачем это знать и для каких выводов?

Слушая, представляешь себе повзрослевшую Алису, которая сменила пол и из своей страны Чудес выехала в Чудесную страну Израиль.

а русские не индейцы)))<br/>
<br/>
Дым столбом — кипит, дымится пароход…<br/>
Пестрота, разгул, волненье,<br/>
Ожиданье, нетерпенье…<br/>
Веселится и ликует весь народ<br/>
И быстрее, шибче воли<br/>
Поезд мчится в чисто поле.<br/>
©<br/>
<br/>
Так пересек ты свой Божий мирок,<br/>
Вжился, пригрелся.<br/>
Так и доехал до райских ворот — <br/>Кончились рельсы.<br/>
Вышел, размялся, спросил сигарет — <br/>Просто для смеха.<br/>
Взял на перроне обратный билет,<br/>
Сел и поехал.<br/>
©

Я тоже вижу сходство в отношении моей матери к братьям и бабушки к отцу. Строго говоря, и моего отца ко мне. Неврозу и НРЛ покорны и мужчины и женщины. Просто ЧАЩЕ ВСЕГО отношения дочери с матерью длятся дольше, и сепарация сложнее, чем у мальчика: отождествление себя с человеком одного пола более естественно, чем сына со своей матерью. Да и практика психолога чаще всего — с людьми своего пола: поэтому больше о досерях. В книге «Токсичные родители» того же автора — там вне полов.

вы же спросили про нашу луну в пол первого ночи, вот я и не упустил возможности вам не ответить из уважения )))

Это как экранку смотреть, причем где люди постоянно ходят и головы занимают пол-экрана, а оператор снимает с дрожащей руки, при этом хрустит чипсами и разговаривает с друзьями)) <br/>
Написал бы, чтец, убейсяапстенусразбега!, да не буду, все равно не прочтет и не убьется)

Роман для школьников средних классов. <br/>
Персонажей немного, взаимосвязи слабые, собрано по типу конструкторов Мартина Идена. <br/>
Хозяйственная жизнь описываемого периода не раскрыта. Два основных героя Иисусики, наверное, единственное что не хватает в картинке — сбор средств жертвам Побоища на Чудском и благотворительные концерты в местных ДК. Оттого они вышли плоские, им не сопереживаешь. <br/>
Вторая половина 4-ой главы напомнила школу. Пишешь реферат на заданное количество страниц и опа, надо ещё пол-листа. Режешь сюжет где кончается лист и бежишь играть в футбол с пацанами.<br/>
Из плюсов: есть интересные исторические моменты, упомянуты аспекты религиозных метаморфоз, взор автора/редактора пал на антропологию племён.<br/>
Слушал на скорости +50%

На мой взглял, в этом жанре так и должно быть — значительная доля научной теории и моделирование ситуации.

На лугу пасутся ко…<br/>
-Конопля?<br/>
-Конопля растёт, а на лугу пасётся ко…<br/>
-Коля!<br/>
-Правильно, Коля! Ешьте, дети, с маком Николая, в майонез его макая!:))) Или со смаком? Уже и забыла!:)))

-Как в детстве, не буду слушать маму ЕЙ назло. Маме назло, о не себе любимому.<br/>
ну у вас и аналогии) и я взрослый давно и РПЦ мне ни разу ни мама-меня растили в СССР (детский период жизни)-и без участия РПЦ. у меня другая «мама» и их правоприемников-я и взрослый-слушаю.<br/>
<br/>
-РПЦ предлагает чтение Священного Писания.Предлагает «Беседы с Батюшкой». Прямые трансляции из Храмов.<br/>
<br/>
спасибо ненужно. я же как раз про это и говорил. сам прочитал, сам подумал… и считаю что так лучше. а то знаете «без помощи опытного гуру лучше не читать книги-постоянно рискуешь понять-как написано»©<br/>
<br/>
-Советы они дают основываясь строго на Писании.<br/>
ичто тут такого? я сам что угодно обосную на Писании а уж сколько было им обоснованно и охота на ведьм и крестовые походы. Писание огромный массив текста-под любую идею надергать обоснований не проблема. важно то суть утверждений-а не набор обоснований.<br/>
мерзости чем бы не обоснованную предпочитаю не слушать<br/>
и примеры я приводил-просто базовые-а не мелкую ловлю блох<br/>
<br/>
-Хорошо, что Дмитрий Смирнов был.<br/>
<br/>
естественно я его очень хорошо и так сказать регулярно помню. т.е. он попадал в поле моего внимания хотя я его не отслеживал -просто через общественные новости на общих началах. именно его высказывания были лучшими и частыми генераторами мерзостей-но то что я назвал по мелочи.<br/>
последней мерзостью была та где он называл женщин живущих гражданским браком проститутками. это видимо тоже-что я отказался брать-а вы «из уст священника не довелось услышать нечто непотребное.» и да что эту мысль можно обосновать Писанием не отрицаю-но ведь и хорошую мысль тоже можно. что ж он такое выбирает чтобы обосновывать?

ну точно не обороты речи, обороты слов звучит коряво или наборы… чего то я забыл слово «сочетания-со свойствами термина-ну вот например истинный Христинин мы понимаем почти противоположно. Если у вас вопросе будет этот оборот я пойму вопрос не так-и тому подобное<br/>
по поводу воинствующих христиан-то это не совсем то… точнее совсем не то-ну для меня. это разные плоскости-ну там как мягкое и быстрое))<br/>
воинственным христианин может быть а может и не быть. но истинность идей христианства для него не ставится под сомнение! тут не важно 10 век или 21 ый. в мире есть светские законы- и поэтому христиане больше не могут рубить идолов(им могут и не хотеть)-и некая обязательная доля уважения ввиде публичных слов-тоже обязательна. а если христианин не воинственный он может проявить и более высокую долю уважения. я тоже могу проявить-но все это формальное уважение. (религии мне не равны-христианство я уважаю-там отдельные конфессии велики) буддизму у меня легкое презрение, а индуизм так и вовсе мерзость(касты)-я вполне берегу через уважение чувства буддиста-но просто скрывая свое мнение<br/>
но основа у настоящего христианина будет именно такая как я описал-в том числе и в стихах… могу привести пример вы его можете счесть пошлым-но он хороший. я полностью толерантен к геям… уважаю и не испытываю ненависти. но чувство у меня может быть только к девушке-а геев даже от личных контактов по дружески я буду избегать. и ничего не поделаешь<br/>
для христианина будда не бог<br/>
ну мусульмане это и еще плюс то что они опасны. Террором, личной агрессией а так же и идейно (паранджа ит.п.) у меня опять же проблемы с уважением-что то свыше формального по закону.<br/>
даже у меня у атеиста-а вы хотите чтобы религиозный человек не только их не имел-а еще и чего то ощущал при БУдде ))а иначе -воинственный. да нет-истинный и честный. А воинственный-может такой а может и нет<br/>
Вера — это личное дело каждого. это опять же формально по закону-а христианство очень коллективисткая религия. Соборная так сказать. где понятие „ближний“ -опорное. если вы видите какого т оличного христианина -это опять имитация… ну или традиция человек по привычке ходит в церковь и все<br/>
понимаете тут или или-вы вот воинственность осуждаете-да только как иначе оно стало бы тем что есть?<br/>
сейчас жить надо мирно-но компромисс по прежнему не допустим:<br/>
<br/>
На континенте борьба была бескомпромиссной, без каких бы то ни было оговорок. Ко времени правления конунга Олава Трюггвасона в Норвегии был уже разработан, если можно так выразиться, церемониал свержения и поругания дедовских идолов. Сперва капище разграбливалось вчистую, истуканов, сняв предварительно все их украшения, сбрасывали с пьедесталов и затем сжигали вместе с храмом. Жрецов или адептов старой веры приканчивали на месте, чаще всего это случалось у входа в святилище, которое они пытались защитить. «Олав конунг пошел в капище, — повествует сага, — и с ним несколько его людей и некоторые бонды. Когда конунг пришел туда, где стояли боги, там сидел Тор, самый почитаемый из богов, разукрашенный золотом и серебром. Олав конунг поднял позолоченный жезл, который был у него в руке, и ударил Тора, так что тот упал со своего престола. Тут подоспели люди конунга и сбросили всех богов с их престолов».О том, как искоренялось язычество, дают, в частности, представление действия его современника — Кольбейна Сильного: «Тут взошло солнце, и все бонды посмотрели на солнце. В это время Кольбейн так ударил по их богу, что он раскололся на куски, и оттуда выскочили мыши, величиной с котят, ящерицы и змеи.<br/>
…Вы теперь увидели, какова сила вашего бога, которого вы украшали золотом и серебром, поили и кормили. Теперь видно, кому это шло — мышам и змеям, ящерицам и жабам. Плохо тем, кто верит в такого бога и упорствует в своей глупости. Соберите ваше золото и драгоценности, которые здесь рассыпались по земле, и отдайте вашим женам, и никогда больше не украшайте ими чурбаны и камни».

Что-то пани Иоанна действие застопорила и началась карусель с именами прабабушек, дедушек, детей, внуков, дядьев и прочих. В именах я запуталась и помню теперь одну Арабеллу. А «каменюку» пани Иоанна забросила, конечно, в Польшу почти на 100 лет. А потом началась эпопея с библиотекой. Что-то пани Иоанна перечудила — аристократы-интеллектуалы-библиофилы навалом сгружают в шкафы не одно столетие редкие книги (есть даже инкунабулы). Я сама библиотекарь и знаю, что у таких аристократов-библиофилов всегда были секретари, которые содержали библиотеку в идеальном порядке. И уж совсем пани наговаривает на «графьев\маркизов», которые на полях книг царапали какие-то травники. Дефицит писчей бумаги вроде бы в Европе не наблюдался. Это самая странная по логике событий книга пани Иоанны и самая нудотная. Но я её всё равно дослушаю.

Ничего не поняла, Евгений, чего Вы понаписывали.<br/>
<br/>
Некоторые /умнейшие/ посетители сайта считают, что Вам вообще собеседник не нужен.<br/>
<br/>
Вы одновременно пишите, что Вы не атеист.(Начало Вашего поста.)<br/>
«может это атеистов в храме корежит и пена из рта».<br/>
Надо полагать, раз подобного с Вами не происходит, Вы к атеистам не относитесь?<br/>
<br/>
Тогда кто Вы?<br/>
<br/>
Дальше Вы несколько невнятно пишите, что Вы потребитель церковного искусства, не более.<br/>
«Религиозный мистический импульс мне не дано ощутить».<br/>
<br/>
Далее Вас уносит куда-то в правовое поле.<br/>
«Осуждение культа потребления при наличии роскоши высших иерархов». Это Вы к чему привязываете?<br/>
<br/>
«Запрета какой сатанинской выставки».Так пример привидите «сатанинской» выставки.Где, кто организовал, чему посвящена.<br/>
Вы интересуетесь?<br/>
<br/>
«Я сам не возьму». Что Вы не возьмёте? Культ потребления или сатанинскую выставку?<br/>
<br/>
«Скажу плохо вы слушаете свои же песнопения».<br/>
С чего Вы взяли, что плохо? Что это за «свои же».Может,«наши общие песнопения»?<br/>
<br/>
«Скажу плохо вы думаете над словами Иисуса».<br/>
/Найти второго человека, кто бы такое ляпнул, вряд ли удастся./<br/>
Над какими словами я думаю плохо? Пример приведите.<br/>
Лучше точную цитату.Я ее на аватарку и буду обдумывать.<br/>
<br/>
Так как со всем этим разобраться?<br/>
/Привет провокаторам!/