Поиск

Говорят, что Чехов умело использует литературные штампы для создания комического эффекта и не менее лаконично играет национальными стереотипами, демонстрируя через взаимодействие двух культур не только французский, но и русский национальный характер.<br/>
<br/>
Как-то не вяжется понятие «литературные штампы» и Чехов. Думаю, Чехов построил свой анекдот на основе межкультурных штампов или клише, где главенствующим является контраст двух культур и национальных особенностей. <br/>
Француз, Генри Пуркуа, более мягок, тактичен. Находится в состоянии не то что искреннего недоумения, скорее, гипертрофированного недоумения, анекдотически обыгрываемого автором, после первого столкновения с неумеренностью русского аппетита. В этой ситуации, «глупый француз» не только удивлен, но и шокирован и не может остаться безучастным, стремясь помочь человеку, как он думал, убивающего себя несдержанностью в еде:<br/>
«Как, однако, много подают в русских ресторанах! — подумал француз, глядя, как сосед поливает свои блины горячим маслом.<br/>
— Пять блинов! Разве один человек может съесть так много теста?»<br/>
Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут…<br/>
— Челаэк! --обернулся он к половому. -Подай еще порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка… семги, что ли!<br/>
«Странно… -подумал Пуркуа, рассматривая соседа.- Съел пять кусков теста и еще просит!»<br/>
<br/>
И ведь по прошествии стольких лет, люди, читающие рассказ, соглашаются с Пуркуа, до сих пор считая его глупым…