Это они еще порнуху не слушали. на ютубе полно роликов с заголовками «зять принимал душ и к нему заглянула тёща». Там мульоны просмотров-прослушиваний. Сам не слушал, друг рассказывал.
хорошая подборка…<br/>
кто б озвучил набор рассказов Ю.Глазкова «Черное безмолвие»<br/>
<br/>
<spoiler>Ракета застыла на стартовом устройстве, глядя в небо. Она была красива — белая, высокая, сверкающая на солнце. Мощь и стремительность удачно сочетались в ней. Лучшие умы планеты создавали ее и проявили себя как настоящие художники. Специалисты сновали на стапелях, окружающих ракету, — шла подготовка к старту.<br/>
На бетонном квадрате появился автобус, все оживились и устремились поближе к нему. Автобус остановился, из него неуклюже вышел человек, облаченный в ярко-оранжевый скафандр. Впервые здесь, на космодроме, отчетливо и ясно прозвучало новое слово — космонавт. Оно было торжественное и необычное, а материализованное воплощение его выглядело по-земному обычным и добродушным. Согбенная от скафандра фигура космонавта вызывала сочувствие, а перчатки, болтающиеся, как у детей, на веревочке, пропущенной за шеей, делали ее просто трогательной.<br/>
— К полету готов, — кратко доложил космонавт.<br/>
Лифт доставил его к вершине ракеты, и он исчез в черноте входного люка. Люк задраили, космонавт остался один на один с космическим кораблем, с премудростью его электронных устройств и клубками проводов. Он отлично разбирался во всем, что придумали и создали тысячи людей его страны.<br/>
Космонавт был светел умом, прост и надежен. Чистые голубые глаза его впитали цвета океанов и неба, высокий лоб — мудрость народа.<br/>
Зажигались и гасли транспаранты — это включались на проверку и выключались многочисленные системы и приборы космического корабля. Спокойным зеленым цветом сигнализировали те из них, что были готовы к старту. Голос космонавта лился из динамиков, он рассказывал о своем корабле, который поднимет его в космос — туда, где никто из разумных планеты еще не был. Он — ПЕРВЫЙ.<br/>
Работа шла своим чередом. Вот отошли тяжелые фермы, обнимающие ракету, и теперь ее держали только цепкие руки тяготения. Планета пока еще не отпускала своего отважного сына, дерзнувшего разорвать пространство привычного мира.<br/>
Вот и время старта…<br/>
Человек с высоким, массивным лбом, широкий в плечах, впился крупными руками в микрофон:<br/>
— Счастливой тебе дороги! — волнуясь, напутствовал он.<br/>
Его голос услышали все и космонавт. Он улыбнулся, помахал рукой и задорно крикнул в ответ:<br/>
— Поехали!<br/>
Он был очень молод, Первый Космонавт Планеты.<br/>
Ракета ожила, пламя осветило «фундамент» величавого сооружения, и она сначала медленно, словно нехотя просыпаясь, как древний русский богатырь, оторвалась от бетона и металла, а потом ринулась в неизведанное, черное и бесконечное пространство, родившее когда-то саму планету.<br/>
Линия полета протянулась в космос и, не замкнувшись над планетой, устремилась вниз. С орбиты слышался голос космонавта. Его восхищение красотой планеты перемежалось деловыми сообщениями о работе корабля, о своем самочувствии, о первой встрече человека с космосом и невесомостью. Потом голос стал глуше, натруженнее. Своего посланца планета встречала навалившейся тяжестью, объятия ее были сильными и могучими.<br/>
И вот космонавт снова ступил на родную землю — радость переживали все. Планета была счастлива, ее люди доказали свою смелость и мудрость. <br/>
<br/>
«Внимающий мир» Кор уже хотел перевести экран на другой сектор, но остановился, вскочил и радостно побежал к «Познающему мир». Такого еще не было, в Центре господствовали узаконенная тишина и спокойствие.<br/>
Бор удивленно взглянул на ворвавшегося Кора.<br/>
— Бор, у нас радость, позволь тебя поздравить! В Галактике появилась еще одна планета, победившая тяжесть, — разумные третьей планеты желтой звезды вывели в пространство корабль с себе подобным, с разумным, Бор. Он уже на планете, все окончилось хорошо. Планета ликует. Бор, тебе просто везет, это уже пятая планета, запускающая разум при твоем дежурстве! Носители разума там — люди.<br/>
Бор не сводил глаз с радостного Кора — Их осталось три, Кор. Две разрушили друг друга. Настал трудный век и для планеты, о которой ты говоришь, маленькой и красивой. В руках ее разумных огромная энергия, знания и необъятное пространство. Как они распорядятся всем этим, Кор? Да будет путь их мудрым и светлым, да сумеют они сохранить Разум, Кор.</spoiler>
Прочитав комментарии, хотелось бы встать на защиту автора. Да, тема не нова. Есть что изменить. Если не нравится рассказ можно просто не слушать, в чем проблема. Надеюсь автор будет развиваться от рассказа к рассказу. Сам сочиняю песни при помощи нейросетей и не зависимо от рассказа у меня есть песня на похожую тематику. Можно было бы добавить песню в конце рассказа как в «за йогуртом сходил»<br/>
Вот промт<br/>
[verse]<br/>
пустой вокзал…<br/>
расписание стёрто…<br/>
в кармане старый пятак,<br/>
светит в глаза раскалённое солнце.<br/>
<br/>
[verse]<br/>
что мы хотели! чего мы желали!<br/>
сбыться всему не суждено.<br/>
только носим вОрох печали.<br/>
в большом рюкзаке, за спиной.<br/>
<br/>
[chorus]<br/>
опять беру билет в никуда,<br/>
на поезд которого нет,<br/>
это полностью моя вина,<br/>
стучаться в дверь, где выхода нет.<br/>
<br/>
[verse]<br/>
поезд — призрак, уносит меня.<br/>
до боли знакомый маршрут.<br/>
холодный рассвет, встречает меня<br/>
в тамбуре снова гаснет свет.<br/>
<br/>
[verse]<br/>
когда-то на нарте пустой<br/>
проступит название станции «счастье»<br/>
я выйду под дождь проливной<br/>
скажу… я вернулся! здрасьте<br/>
<br/>
[bridge]<br/>
и может однажды пойму<br/>
что путь — иллюзия сна<br/>
что дверь — это тень моя<br/>
а поезд — пустая стена<br/>
<br/>
[chorus]<br/>
опять беру билет в никуда,<br/>
на поезд которого нет,<br/>
это полностью моя вина,<br/>
стучаться в дверь, где выхода нет.<br/>
<br/>
[outro]<br/>
(опять беру билет!......)<br/>
(на поезд!......)<br/>
(моя вина!.....)<br/>
(где выхода нет!.....)<br/>
<br/>
[chorus]<br/>
опять беру билет в никуда,<br/>
на поезд которого нет,<br/>
это полностью моя вина,<br/>
стучаться в дверь, где выхода нет.<br/>
<br/>
Если автору интересно, можно со мной связаться, передам озвученную уже песню.
Нормальная книга, я бы даже сказал хорошая, только такое чувство, что ее написал маньяк, столько смертей не нужных описано, такое простое к ним отношение, что невольно задумываешься не переиграл ли автор в какой нибудь шутер. И конечно больше всего во всем цикле книг не нравится пропаганда курения и алкоголизма, пока слушал книги опять закурил, пора возвращаться к книгам к примеру Евгения Щепетнова.
Наконец-то я нашла эту повесть. Читала, когда она ещё назвалась «Жизель». Это было лет тридцать пять назад. Повесть переименовали, а я забыла кто автор. <br/>
Для меня это просто шедевр. Непонятно, откуда автор так хорошо знаком с изнанкой балета. Браво!
Здравствуйте, подскажите пожалуйста почему если слушаешь книгу онлайн (с интернетом), из приложения то прослушивается глава и останавливается на заблокированном экране и приходится опять снимать блокировку, заходить в приложение и тогда включается следующая глава. Раньше так не было! А вот если слушать книгу не из приложения, а из браузера через поисковик то прекрасно все работает без остановок. iOS 26.3.1
Замечательный спектакль! Огромное удовольствие! Раньше уже слушала его и вот опять включила! Потрясающе! Мастерство на высшем уровне! Жаль, что он единственный в своём роде и такого озвучания больше нет!
Не интересно, просто не интересно- тупо, плоско, скучно. И ещё это щорт пойбэри, чорт, через каждые пять минут- омэриканщина, вообще ни разу не слышал, что б кто то в жизни чортыхался, ну акромя пендоских фильмов.
Всё же, знакомясь с биографией писателя (прежде всего с его автобиографической повестью «Я слушаю детство»), понимаешь, что «Красные каштаны» — это вряд ли история его жизни. Возможно, здесь перед нами история какого-то близкого ему человека, хорошего знакомого. Он так и пишет: «Мои дороги — это встречи с людьми. Это рассказы, которые я потом пишу об этих встречах, об этих людях». Детство же самого писателя прошло тоже в Крыму, в Симферополе, но там нет моря. В его автобиографической повести есть очень красивая глава (7-я, «Полоска из ученической тетради») про молодого парня вагоновожатого: <br/>
«В свободные от работы дни Пашка-трамвайщик отправлялся в Алушту.<br/>
Он любил море, а в Симферополе моря не было.<br/>
Отправлялся с вечера и шел ночью через горы сорок километров, чтобы к утру быть у моря.<br/>
А в следующий вечер проделывал обратный путь и утром был уже на работе в трамвайном депо.<br/>
Иногда его подвозили попутные машины, но это случалось редко… Вместе с Павлом увязывались ребята — Минька, Ватя, Гопляк, Лешка Мусаев и Аксюша.<br/>
Шли через развалины древнего города, мимо курганов и селищ, мимо Института сельского хозяйства, каменоломен и пещер Кизил-Коба. Сокращая дорогу, пробирались сквозь заросли шиповника и ежевики — все выше в горы...»<br/>
Очень красивая глава, повествующая о том, как ребята преодолевали такой путь (и как усталые возвращались затем обратно) — ради того, чтобы побыть денёк у моря…<br/>
А городом, описанным в «Красных каштанах» мог быть не только Судак, но, даже в большей степени вероятности, Феодосия. Именно там ещё чётче обозначены упомянутые автором символы: «Красивый Ильинский маяк в Феодосии издалека напоминает белоснежную башню, которую можно рассмотреть из любой точки города. Высота над уровнем моря — 65 метров.»<br/>
«Генуэзская крепость Кафа (XIV в.) и Ильинский маяк — знаковые исторические достопримечательности Феодосии, расположенные в районе Карантин (южная часть города). Крепость, когда-то вторая по величине в Европе, сохранила башни и стены, а Ильинский маяк на мысе Святого Ильи — действующий ориентир с живописным видом на Феодосийский залив».<br/>
Более того, Феодосия имеет крупный морской порт, построенный ещё в 1892-1895 гг, куда значительно легче было пристать упомянутому в рассказе миноносцу и тем более, встать там на ремонт.
Вообще-то мы здесь с Бекешем рассуждаем о нашем личном понимании христианства. Совсем не обязательно говорить о себе. Так что позвольте оставить ваш вопрос — христианка ли я ( а точнее сказать, считаю ли я себя христианкой ) — без ответа. <br/>
<br/>
Насчёт " инвалида несчастного " которому я не сострадала, по вашим словам. <br/>
Этот " святой " Иван сам выбирал свой путь. Вспомните за что он впал в немилость своего барина? За свой поступок. Почему бежал? От гордости. Как попал к цыганам? По своему согласию. Как попал к татарам в плен? По своему — своему! — выбору. Мог бы отдаться на милость правосудия, но решил лучше бежать с татарами. Это его очередной выбор! За что его жалеть то? Сердце у него жёсткое, если не сказать жестокое. <br/>
Кого он то любил, кому он СОстрадал?
Так непринужденно, легкими штрихами прочерчен путь от неосознанного, безотчетного и предсказуемого — к постигнутому и осмысленному. Простая схема и сложный путь. От декоративной, мультяшной, почти бесчувственной «любви» к чему-то куда более глубокому и значительному.
С мыслью о том, что НД=МК я соглашусь. Для меня это чрезвычайно приятная мысль! Я очень люблю автобиографические произведения. В них гораздо больше правды, правды сердца. И Павлик из моего любимого «Целомудрия» — это тоже автобиография. Замечаю, что самые мои любимые книги — именно такие, где автор пишет о себе, встраивает себя в образ главного героя. Быть может лишь немного меняя «декорации», имена (частично) и прочие незначительные вещи. Быть может именно поэтому я и забрёл к этим «Красным каштанам». По этому пункту я полностью с Вами согласен. Поэтому-то главный герой — художник (писатель — художник слова), любящий рисовать «щербатых мальчишек с побитыми локтями и коленями, в пестрых рубашках, в поцарапанных башмаках. Веснушчатых девчонок, точно забрызганных весенним солнцем, с узелками волос на макушке, ловких и пронырливых, как ящерицы» — всё это образы и персонажи других рассказов детского писателя. И море он тоже, конечно же «рисовал», хотя, опять соглашусь с Вами, под образом «моря» действительно мог подразумеваться «внутренний мир художника в разном состоянии «моря».» И это делает его произведения ещё более загадочными и неординарными. <br/>
Хотя, возможно, это и не моё «море» — каждый ищет свои водоёмы и свои берега. И близки ему свои башни, свои маяки и свои скамейки под деревьями. Но такой человек всегда будет с уважением относиться и к внутреннему «морю» другого. И не скажет худого слова о чужих скамейках и маяках, которые были чем-то сакральным для кого-то другого.
И не только из-за собачки. Рассказ ни о чём, и вообще очень унылый. <br/>
Я вообще любитель Стивена Кинга, но некоторые вещи у него, например, Лори или короткий путь миссис Тодд вводят, мягко говоря, в недоумение
И вся раоссия опять работает на войну.
кто б озвучил набор рассказов Ю.Глазкова «Черное безмолвие»<br/>
<br/>
<spoiler>Ракета застыла на стартовом устройстве, глядя в небо. Она была красива — белая, высокая, сверкающая на солнце. Мощь и стремительность удачно сочетались в ней. Лучшие умы планеты создавали ее и проявили себя как настоящие художники. Специалисты сновали на стапелях, окружающих ракету, — шла подготовка к старту.<br/>
На бетонном квадрате появился автобус, все оживились и устремились поближе к нему. Автобус остановился, из него неуклюже вышел человек, облаченный в ярко-оранжевый скафандр. Впервые здесь, на космодроме, отчетливо и ясно прозвучало новое слово — космонавт. Оно было торжественное и необычное, а материализованное воплощение его выглядело по-земному обычным и добродушным. Согбенная от скафандра фигура космонавта вызывала сочувствие, а перчатки, болтающиеся, как у детей, на веревочке, пропущенной за шеей, делали ее просто трогательной.<br/>
— К полету готов, — кратко доложил космонавт.<br/>
Лифт доставил его к вершине ракеты, и он исчез в черноте входного люка. Люк задраили, космонавт остался один на один с космическим кораблем, с премудростью его электронных устройств и клубками проводов. Он отлично разбирался во всем, что придумали и создали тысячи людей его страны.<br/>
Космонавт был светел умом, прост и надежен. Чистые голубые глаза его впитали цвета океанов и неба, высокий лоб — мудрость народа.<br/>
Зажигались и гасли транспаранты — это включались на проверку и выключались многочисленные системы и приборы космического корабля. Спокойным зеленым цветом сигнализировали те из них, что были готовы к старту. Голос космонавта лился из динамиков, он рассказывал о своем корабле, который поднимет его в космос — туда, где никто из разумных планеты еще не был. Он — ПЕРВЫЙ.<br/>
Работа шла своим чередом. Вот отошли тяжелые фермы, обнимающие ракету, и теперь ее держали только цепкие руки тяготения. Планета пока еще не отпускала своего отважного сына, дерзнувшего разорвать пространство привычного мира.<br/>
Вот и время старта…<br/>
Человек с высоким, массивным лбом, широкий в плечах, впился крупными руками в микрофон:<br/>
— Счастливой тебе дороги! — волнуясь, напутствовал он.<br/>
Его голос услышали все и космонавт. Он улыбнулся, помахал рукой и задорно крикнул в ответ:<br/>
— Поехали!<br/>
Он был очень молод, Первый Космонавт Планеты.<br/>
Ракета ожила, пламя осветило «фундамент» величавого сооружения, и она сначала медленно, словно нехотя просыпаясь, как древний русский богатырь, оторвалась от бетона и металла, а потом ринулась в неизведанное, черное и бесконечное пространство, родившее когда-то саму планету.<br/>
Линия полета протянулась в космос и, не замкнувшись над планетой, устремилась вниз. С орбиты слышался голос космонавта. Его восхищение красотой планеты перемежалось деловыми сообщениями о работе корабля, о своем самочувствии, о первой встрече человека с космосом и невесомостью. Потом голос стал глуше, натруженнее. Своего посланца планета встречала навалившейся тяжестью, объятия ее были сильными и могучими.<br/>
И вот космонавт снова ступил на родную землю — радость переживали все. Планета была счастлива, ее люди доказали свою смелость и мудрость. <br/>
<br/>
«Внимающий мир» Кор уже хотел перевести экран на другой сектор, но остановился, вскочил и радостно побежал к «Познающему мир». Такого еще не было, в Центре господствовали узаконенная тишина и спокойствие.<br/>
Бор удивленно взглянул на ворвавшегося Кора.<br/>
— Бор, у нас радость, позволь тебя поздравить! В Галактике появилась еще одна планета, победившая тяжесть, — разумные третьей планеты желтой звезды вывели в пространство корабль с себе подобным, с разумным, Бор. Он уже на планете, все окончилось хорошо. Планета ликует. Бор, тебе просто везет, это уже пятая планета, запускающая разум при твоем дежурстве! Носители разума там — люди.<br/>
Бор не сводил глаз с радостного Кора — Их осталось три, Кор. Две разрушили друг друга. Настал трудный век и для планеты, о которой ты говоришь, маленькой и красивой. В руках ее разумных огромная энергия, знания и необъятное пространство. Как они распорядятся всем этим, Кор? Да будет путь их мудрым и светлым, да сумеют они сохранить Разум, Кор.</spoiler>
Вот промт<br/>
[verse]<br/>
пустой вокзал…<br/>
расписание стёрто…<br/>
в кармане старый пятак,<br/>
светит в глаза раскалённое солнце.<br/>
<br/>
[verse]<br/>
что мы хотели! чего мы желали!<br/>
сбыться всему не суждено.<br/>
только носим вОрох печали.<br/>
в большом рюкзаке, за спиной.<br/>
<br/>
[chorus]<br/>
опять беру билет в никуда,<br/>
на поезд которого нет,<br/>
это полностью моя вина,<br/>
стучаться в дверь, где выхода нет.<br/>
<br/>
[verse]<br/>
поезд — призрак, уносит меня.<br/>
до боли знакомый маршрут.<br/>
холодный рассвет, встречает меня<br/>
в тамбуре снова гаснет свет.<br/>
<br/>
[verse]<br/>
когда-то на нарте пустой<br/>
проступит название станции «счастье»<br/>
я выйду под дождь проливной<br/>
скажу… я вернулся! здрасьте<br/>
<br/>
[bridge]<br/>
и может однажды пойму<br/>
что путь — иллюзия сна<br/>
что дверь — это тень моя<br/>
а поезд — пустая стена<br/>
<br/>
[chorus]<br/>
опять беру билет в никуда,<br/>
на поезд которого нет,<br/>
это полностью моя вина,<br/>
стучаться в дверь, где выхода нет.<br/>
<br/>
[outro]<br/>
(опять беру билет!......)<br/>
(на поезд!......)<br/>
(моя вина!.....)<br/>
(где выхода нет!.....)<br/>
<br/>
[chorus]<br/>
опять беру билет в никуда,<br/>
на поезд которого нет,<br/>
это полностью моя вина,<br/>
стучаться в дверь, где выхода нет.<br/>
<br/>
Если автору интересно, можно со мной связаться, передам озвученную уже песню.
Для меня это просто шедевр. Непонятно, откуда автор так хорошо знаком с изнанкой балета. Браво!
«В свободные от работы дни Пашка-трамвайщик отправлялся в Алушту.<br/>
Он любил море, а в Симферополе моря не было.<br/>
Отправлялся с вечера и шел ночью через горы сорок километров, чтобы к утру быть у моря.<br/>
А в следующий вечер проделывал обратный путь и утром был уже на работе в трамвайном депо.<br/>
Иногда его подвозили попутные машины, но это случалось редко… Вместе с Павлом увязывались ребята — Минька, Ватя, Гопляк, Лешка Мусаев и Аксюша.<br/>
Шли через развалины древнего города, мимо курганов и селищ, мимо Института сельского хозяйства, каменоломен и пещер Кизил-Коба. Сокращая дорогу, пробирались сквозь заросли шиповника и ежевики — все выше в горы...»<br/>
Очень красивая глава, повествующая о том, как ребята преодолевали такой путь (и как усталые возвращались затем обратно) — ради того, чтобы побыть денёк у моря…<br/>
А городом, описанным в «Красных каштанах» мог быть не только Судак, но, даже в большей степени вероятности, Феодосия. Именно там ещё чётче обозначены упомянутые автором символы: «Красивый Ильинский маяк в Феодосии издалека напоминает белоснежную башню, которую можно рассмотреть из любой точки города. Высота над уровнем моря — 65 метров.»<br/>
«Генуэзская крепость Кафа (XIV в.) и Ильинский маяк — знаковые исторические достопримечательности Феодосии, расположенные в районе Карантин (южная часть города). Крепость, когда-то вторая по величине в Европе, сохранила башни и стены, а Ильинский маяк на мысе Святого Ильи — действующий ориентир с живописным видом на Феодосийский залив».<br/>
Более того, Феодосия имеет крупный морской порт, построенный ещё в 1892-1895 гг, куда значительно легче было пристать упомянутому в рассказе миноносцу и тем более, встать там на ремонт.
теперь видно что собственно сказка -это непрерывный ряд лишь усугубления ситуации.<br/>
исходно потраченная молодость на агрессию и предпочтение мирских ценностей духовным, уже достаточно страшно… но почему бы не исправить ситуацию? но царь этого не делает-он лишь фиксит проблему, ставит костыль, клепает заплатку.<br/>
но проблема остается нерешенной и она находит лазейку за лазейкой<br/>
<br/>
И хотя в его могучем теле<br/>
Обитала вещая душа,<br/>
Всё ж страданья князя одолели,<br/>
И погиб он, местию дыша.<br/>
Так свершил он путь свой небывалый.<br/>
И сказал Боян ему тогда:<br/>
«Князь Всеслав! Ни мудрый, ни удалый<br/>
Не минуют божьего суда».©
<br/>
Насчёт " инвалида несчастного " которому я не сострадала, по вашим словам. <br/>
Этот " святой " Иван сам выбирал свой путь. Вспомните за что он впал в немилость своего барина? За свой поступок. Почему бежал? От гордости. Как попал к цыганам? По своему согласию. Как попал к татарам в плен? По своему — своему! — выбору. Мог бы отдаться на милость правосудия, но решил лучше бежать с татарами. Это его очередной выбор! За что его жалеть то? Сердце у него жёсткое, если не сказать жестокое. <br/>
Кого он то любил, кому он СОстрадал?
Озвучка должна быть именно такой. Именно Росляков. Браво. Пять звёзд.
Хотя, возможно, это и не моё «море» — каждый ищет свои водоёмы и свои берега. И близки ему свои башни, свои маяки и свои скамейки под деревьями. Но такой человек всегда будет с уважением относиться и к внутреннему «морю» другого. И не скажет худого слова о чужих скамейках и маяках, которые были чем-то сакральным для кого-то другого.
Я вообще любитель Стивена Кинга, но некоторые вещи у него, например, Лори или короткий путь миссис Тодд вводят, мягко говоря, в недоумение