Отличный рассказ. И это прекрасно, что в XX веке более сложная постмодернистская литература мирно сосуществовала с добротной беллетристикой, которую Моэм и представлял, будучи превосходным рассказчиком.
Моэм искусно играет читательскими ожиданиями. Мы уже в начале рассказа предупреждены этим «навязчивым» и долгим «пристальным» взглядом человека из Глазго, что нам следует ждать впереди нечто очень впечатляющее. И недосказанность в финале, сдерживающая развязку, ― отличный писательский ход, заставляющий нас еще какое-то время пребывать в некотором оцепенении))
Прочитано замечательно, и музыка подобрана весьма удачно.

Замечательно прочитано, очень, очень красноречиво. И какую же еще может иметь фамилию «хороший человек», как не Лиходеев. Вот так по сей день и отмечают… до госпитализации.

Да, хотя даже определение «советский» подходит далеко не всем писателям. Если иметь в виду территорию проживания или время написания, то тоже корректнее было бы говорить не о советской литературе, а о литературе «советского периода». Но была и безусловно советская, на любителя))

Вероятно, вы не слишком хорошо знакомы с «теорией игры» Шиллера. А герой другого немецкого романтика Шамиссо — Петер Шлемиль — сквозной персонаж этих новогодних приключений Гофмана.

Позволю с Вами не согласиться. В российской империи русификация была политикой в отношении других народов, Куприн позднее назвал это «обрусительным культуртрегерством». Еще позже, в 30-е годы XX в., изучение русского языка другими народами закрепилось государственной программой как обязанность. Но это никак не отменяет национальную принадлежность писателя.
Есть более корректный для этого случая термин ― «русскоязычный».

Очень люблю Гофмана и его мир, где герой homo ludens, человек играющий, в свободном творчестве, в свободной игре, как и у других немецких романтиков, разрушает правильные и скучные оковы обывательского мира. Это карнавальный мир обманчивых видений и странных созданий, иллюзий, фантазий и импровизаций. Когда под властью новогодней ночи можно поверить в то, что солидный советник юстиции сделан из марципана, а его гости всего лишь украшенная к Рождеству и Новому году витрина кондитерской.
Мне нравится чтец, а его манера исполнения, тоже игровая и немного балагурная, очень хороша и весьма кстати.

Ранний Диккенс и его чудесный простодушный юмор, который в более поздних романах непременно будет сопровождаться изысканно-утонченной иронией, а иногда и вовсе уступать ей место.
Но так или иначе и в этих ранних очерках за красочными юмористическими зарисовками и комическими превратностями судьбы скрывается нечто и не очень веселое. Увы, некоторых из персонажей отчаянно преследует невезение, а многих из них ждет фиаско.
Исполнено превосходно.

Прекрасно исполнено, и выбор музыки, несомненно, очень удачный, неслучайный и осмысленный. Большая благодарность чтецу A.Tim.
Рассказ же довольно здорово выстроен, и не последнюю роль в нем играют повторы. То, что упоминается впервые как возможное предостережение (рассказ о том, как умер отец Тони), затем с неотвратимостью приговора повторяется у самого главного героя.
Не раз напоминают нам и о способе, каким Тони расправляется с кроликами. Возможно, чтобы мы не слишком расчувствовались и не чересчур сентиментально восприняли любовь Тони к своему винограднику, в котором каждая из лоз была для него «живой душой». Потому что такая же живая душа, как ни крути, и у этих кроликов, а снайперский выстрел между глаз ― чем бы его кто ни оправдывал ― образ безусловно сильный и очень жестокий.
А потому в этом рассказе среди людей нет правых. А если кто и прав, то это сама природа, в которой даже самое ужасное происходит без злого умысла, свойственного человеку.
И в самом конце рассказа уже нет человека, он превращается в «точку», в ничто в сравнении с ней. И только она, природа, над всем верховенствует. Это за ней последнее слово в ревущем потопе ливня, подобном топоту тысячи скачущих кобылиц.

Это не просто увлекательный авантюрный роман, в котором соединилось трагическое и смешное, монументальный эпос и поэзия, зверски жестокие сцены пыток и утешительно-светлые эпизоды, где любовь и нежность, дружба и верность воскрешают веру в добро и красоту.
И кажущееся равновесие зла и добра, мнимый баланс, бытие на перевесе все же разрешается безоговорочной победой человечности над жестокостью.
Эта великая книга ― величайший гимн гуманизму.
Юрию Гуржию ― безмерная благодарность за подаренную радость и великолепнейшее прочтение романа.

Очень хорошо. И очень удачный опыт сочетания раннего импрессионизма Бодлера с поздним Шмитта. Та гармония, которой так недоставало самому Бодлеру, возникла здесь, как гармония слова и музыки.

Легко допускаю, что адепты подобного шлака его и не слушают вовсе, а только приходят либо нахваливать, либо утверждать его невинность.
В названии взята строчка из советской песенки про танкистов, в которой вместо «царя» пелось имя кровожадного упыря. В этой же песенке-марше цитируются его же слова про то, как «чужой земли мы не хотим не пяди».
Так эта ложь про «честные намерения» и тянется кровавым следом до нашего времени.

Ну, теперь благодаря вашему научному открытию все будут думать, что прототипом лесничего Паустовского был отец Маяковского)))

Исполнено совершенно замечательно. Все превосходно, и природой данный прекрасный баритон, и артикуляция, и осмысленное интонирование, и игра с перевоплощениями. Все очень удалось, на мой взгляд.
Вот про Бродского писать не буду)) Сугубо мое, пристрастное и потому субъективное чувство мешает мне любить хоть в какой-то степени «артистическое» чтение стихов. Но многим нравится именно такое чтение.

Неубедительно.

Да кто же спорит с тем, что какой-нибудь лесничий в принципе мог быть образованным. Но только дело в том, что именно об этом лесничем, в этом рассказе (а не про всех вообще советских лесничих) мы не знаем ровно ничего, что давало бы нам основание делать выводы о его образовании. Даже если (даже!) автор упомянул бы, что образование он получил, скажем, в дореволюционной классической гимназии, поскольку очевидно по тексту, что он не юноша, даже и это ничего не добавило для понимания, в сущности, очень простого в своей идее рассказа.
Именно это я и имела в виду, когда выше писала о «немотивированной образованности».
Вот у Чехова, скажем, или Толстого таких случайностей не бывает. Любая деталь, любой факт не случаен, имеет связи с историей героя, внутритекстовые связи.
Ну, проще говоря, это про то самое чеховское ружье, которое непременно должно в рассказе выстрелить. Здесь же выстрел был, а ружья не было. Да еще и холостой выстрел.
У того же Чехова Беликов не просто же так преподавал именно древнегреческий язык (понятно, язык «мертвый», отстраняющий его от живой жизни и т.д.).
А здесь эта вычурная цитация (ясное дело, что в переводе, а не на языке оригинала) древнеримского поэта-философа Лукреция Петром Матвеичем абсолютно не детерминирована текстом.
Иными словами, непонятно и то, откуда у этого Лукреция ноги растут, и то, с каким умыслом понадобилось Паустовскому, чтобы его Матвеич цитировал древних римлян. Еще раз, идея рассказа очень проста, и Лукреций здесь, простите, не пришей кобыле хвост.

Опять промахнулись. Слезла еще в 2014 году. Да и была там пару раз всего, когда он был «неваш»))

Так может вам и не ходить за мной по пятам, чтобы так сильно не раздражаться?)) Опять-таки, ничего про меня не зная, что-то наговорили и ой как сильно промахнулись. Все мимо. Как всегда.

Да ну полно уже вам юродствовать.
Так хочется любить Паустовского? Ну и любите себе в удовольствие, проливайте слезы над мелодрамами и умиляйтесь сказочно-прекрасной фальши.
Начинаю подозревать вас в навязчивом преследовании))) Ходите за мной из книжки в книжку, которых сами не читаете, и рассказываете мне про мною недостигнутые высоты.

Вы про «поколение дворников и сторожей», то есть интеллигенцию, в советские времена по разным причинам вынужденную так работать?
Я вас умоляю, к лесничему Паустовского это ровно никакого отношения не имеет. Никакого.
Он как раз типичный участник того самого «общественного эксперимента», за свою ударную работу получивший путевку, как и положено, в Крым. Разве только, в сравнении с другими виртуальными участниками, здесь еще и преувеличенно положительный по причине гиперответственности. И немотивированной образованности)))
Так что все ваши мысли к рассказу вообще никак не относятся.
Опять не читали, опять все мимо.
Да, а вот как проявлять снобизм по отношению к литературному фантому, честно говоря, не очень себе представляю.

Ну, книгу же эту лесничий не сам в сельской библиотеке выбирал)) Ее в этом рассказе ему в руки-уста зачем-то вложил писатель Паустовский, человек весьма образованный и интеллигентный. Видимо, не смог удержать в себе свои собственные знания))