Мы находим примеры слишком уж спокойного и даже отчасти любовного, нежного отношения к смерти. Это уж, я бы сказал, совершенно ни к чему.
Случаи такого крайнего отношения не лишены, впрочем, комичности и хотя бы по этой причине допустимы в человеческой жизни.
Известный библиотекарь Эрмитажа (конец XVIII ст.) И. Ф. Лужков, по словам современников, с необыкновенной любовью и рвением относился ко всяким похоронным делам. Почти ежедневно он присутствовал на отпевании совершенно незнакомых ему покойников. Он бесплатно рыл могилы для бедных. До страсти любил писать эпитафии. И проводил на кладбище иной раз целые дни.
Не довольствуясь этим, он построил себе домик рядом с Охтинским кладбищем. И окна его домика выходили на кладбище, как иной раз выходят в сад.
Лужкову принадлежит нижеследующая эпитафия, высеченная на плите одного его родственника:
«Паша, где ты? — Здеся. — А Ваня? — Подалее немного.
А Катя? — Осталась в суетах».
Таким же отношением к жизни, как к суете — ненужной и, в сущности, рядом с величием смерти, лишней, — прославился еще один человек. Это был отставной вице-губернатор Шевелев (сороковые годы прошлого столетия).
Тот специально узнавал у гробовщиков, где имеются покойники, и, прихватив с собой подушку, шел по адресам. И там, где ему понравилось, он с разрешения хозяев оставался на 2-3 дня. Причем принимал самое деятельное участие во всей суете. Обмывал покойников, снаряжал их в последний путь и по ночам читал над ними то, что полагалось.
Лично для себя он задолго до смерти заказал гроб с какой-то особой прорезью для глаз. Конечно, такая прорезь особых выгод покойнику не давала. Сквозь эту прорезь покойник мог видеть самую малость. А его самого уж вовсе не было видать. Поэтому Шевелев вовремя спохватился. И велел увеличить прорезь до размеров своего лица.
Причем куплено было какое-то «толстое морское стекло», каковое и было приспособлено к гробу. Получилось весьма мило. Сквозь стекло можно было любоваться покойником, не подымая крышку гроба.
Однако смерть не торопилась приходить за этим любителем захоронений. Гроб несколько лет простоял в его кабинете. И многие гости «любопытствуя влезали в него», чтобы посмотреть, какая панорама раскрывается перед ними сквозь стекло окошечка.
Не без улыбок, вероятно, хоронили этого господина. Должно быть, сквозь стекло забавно было видеть серьезное, вдумчивое лицо покойника, сказавшего новое слово в деле захоронения людей, в деле спасения их от мирской суеты.
Эрнст Буш — Linker Marsch (Левый марш — Маяковский) у вас иллюстрирует фашистов! В предвоенные годы приобрёл международную известность как певец-антифашист и исполнитель песен о борьбе рабочего класса… В Берлине, на холодной сцене,
Пел немец, раненный в Испании,
По обвинению в измене
Казненный за глаза заранее,
Пять раз друзьями похороненный,
Пять раз гестапо провороненный…
Уважаемый, что вы сударь. Ну какие между вами и мной могут быть благодарности.Я вас умоляю, я это делаю исключительно из чувства солидарности между завсегдатами коих здесь множество, чему я нестерпимо рад, разумеется и вашему присутствую в частности 🤝 Всегда приятно… желаю вам Хорошего времяприпровождения.
На мой взгляд книга очень интересная и знакомит с работой Советской и Российской разведки в различные исторические периоды.О многом узнаёшь впервые.Прочтение книги великолепно.Видимо так и должна читаться документальная литература.Информация потрясающая и очень интересная.Тем, кого интересует история настоятельно рекомендую.
Мэри ушла и надежд на её возвращение практически не осталось.Надеялся на должность ночного регулировщика движением, но свечение внутренних органов прекратилось.Озадачил доктор и не оставил никакой надежды не только на женитьбу, но и на обретение работы.Нельзя верить научным работникам и науке вообще. Прочтение рассказа великолепно, за что огромное спасибо Аркадию Бухмину.
Очень нравится как написано и как читается!
Есть ли 2 часть? И где прослушать (прочитать), если есть продолжение?
Спасибо за отменную озвучку!
Случаи такого крайнего отношения не лишены, впрочем, комичности и хотя бы по этой причине допустимы в человеческой жизни.
Известный библиотекарь Эрмитажа (конец XVIII ст.) И. Ф. Лужков, по словам современников, с необыкновенной любовью и рвением относился ко всяким похоронным делам. Почти ежедневно он присутствовал на отпевании совершенно незнакомых ему покойников. Он бесплатно рыл могилы для бедных. До страсти любил писать эпитафии. И проводил на кладбище иной раз целые дни.
Не довольствуясь этим, он построил себе домик рядом с Охтинским кладбищем. И окна его домика выходили на кладбище, как иной раз выходят в сад.
Лужкову принадлежит нижеследующая эпитафия, высеченная на плите одного его родственника:
«Паша, где ты? — Здеся. — А Ваня? — Подалее немного.
А Катя? — Осталась в суетах».
Таким же отношением к жизни, как к суете — ненужной и, в сущности, рядом с величием смерти, лишней, — прославился еще один человек. Это был отставной вице-губернатор Шевелев (сороковые годы прошлого столетия).
Тот специально узнавал у гробовщиков, где имеются покойники, и, прихватив с собой подушку, шел по адресам. И там, где ему понравилось, он с разрешения хозяев оставался на 2-3 дня. Причем принимал самое деятельное участие во всей суете. Обмывал покойников, снаряжал их в последний путь и по ночам читал над ними то, что полагалось.
Лично для себя он задолго до смерти заказал гроб с какой-то особой прорезью для глаз. Конечно, такая прорезь особых выгод покойнику не давала. Сквозь эту прорезь покойник мог видеть самую малость. А его самого уж вовсе не было видать. Поэтому Шевелев вовремя спохватился. И велел увеличить прорезь до размеров своего лица.
Причем куплено было какое-то «толстое морское стекло», каковое и было приспособлено к гробу. Получилось весьма мило. Сквозь стекло можно было любоваться покойником, не подымая крышку гроба.
Однако смерть не торопилась приходить за этим любителем захоронений. Гроб несколько лет простоял в его кабинете. И многие гости «любопытствуя влезали в него», чтобы посмотреть, какая панорама раскрывается перед ними сквозь стекло окошечка.
Не без улыбок, вероятно, хоронили этого господина. Должно быть, сквозь стекло забавно было видеть серьезное, вдумчивое лицо покойника, сказавшего новое слово в деле захоронения людей, в деле спасения их от мирской суеты.
Пел немец, раненный в Испании,
По обвинению в измене
Казненный за глаза заранее,
Пять раз друзьями похороненный,
Пять раз гестапо провороненный…