Прямой эфир

Спасибо. Если хотите немного спойлеров, можно глянуть буктрейлер к книге. Первая часть — это скорее пролог, чтобы читатель понимал мотивы героев в будущем.
vk.com/deaconauthor?z=video203109849_456239096%2F961ec17e1b638bf519%2Fpl_wall_-73134923

Британия отрицает свою ответственность за эти геноциды. Поскольку Америка объявила независимость. Когда она считалась британской колонией, никаких геноцидов не происходило. И в общем-то это правильно. Британская политика была, конечно, жестока. Но не бесчеловечна. Бесчеловечность появилась позднее. И это именно собственная инициатива уже всяких заблудших бастардов Британии. Вроде США и Канады. Или местных правительств Австралии и других колоний. Полагаю, что изначальная британская идея уничтожение местного населения не предполагала.
И знаменитое стихотворение Киплинга «Бремя белого человека» говорит вовсе не о уничтожении коренных народов. А их развитии и продвижении.
То есть британцы вовсе не хотели устраивать то, что устраивал потом Гитлер. И эти позиции разделяли лучшие люди страны.

Да. Но в этой теме ещё и замешан Ватикан. В отличии от США.
Ясное дело, что британская колониальная политика сводилась к этому. Но не везде она проходила удачно. Скажем, в Новой Зеландии местные маори дали этой политике такой отпор, что теперь пришлые с ними ох как считаются. Ну а другие, вроде индейцев или австралийских аборигенов, были недостаточно злые и принципиальные.
Опять же. Все эти утверждения, типа, «у них начинался феодализм.» Значит не совсем дикари.
Будто феодализм это неизбежная стадия в развитии какого-то общества. Где кто-то богатенький и предприимчивый начинает всех под себя подминать и ими управлять. И других вариантов нет и быть не может. Это дегенеративная позиция.
Люди могут действовать и развиваться совсем из других ценностей, мотиваций и предпосылок. Не только жадность и захват — «двигатель прогресса». Тем более, что это, по сути, двигатель регресса.
Но сообщества, жившие по другим принципам, были захватчикам непонятны и чужды. Поэтому они их разрушали.
А теперь, после всего, пытаются сделать хоть что-то, отдалённо напоминающее то, что они разрушили. Неудачно притом.