Поиск

Надо о тебе рассказ написать, скажем, «Чтец-Молодец». ТЫ еще тот персонажец!

Захватывающая история! Сколько в человеке может быть воли к жизни. Невероятно. Верю, что это не фантазии финна под перветином))). Слышала рассказы прабабушки о немыслимых победах человека над собой во время Второй мировой… Тембр исполнителя приворожил))) Спасибо!

С Вами не соскучишься, Амаль))) Мастер Вы оригинальничать!..))<br/>
<br/>
Видимо, «клетчатка» — это патологоанатомический термин. Но я уже до таких подробностей не вдаюсь, как чтец, не суть. Ваше же замечание, Амаль, воспринимаю ироничным, в том числе и Ваше замечание по поводу музыкального сопровождения, заставившее Вас, не любителя классики, заслушаться чеховским:<br/>
<br/>
«Джахангир, интриган Вы эдакий! Вот клянусь Великим Гомеостазом Вселенной, что если бы не эта, как ни странно — к месту пришедшаяся музыка в стиле дарк-эмбиент в начале рассказа, я не прослушал бы больше минуты, сочтя этот рассказ скучным и унылым». <br/>
<br/>
Что ж, это удача! ))<br/>
<br/>
По поводу обращения к тролльчатам я полностью согласен с Вами! У здешних начинающих троллей слабовато не только с чувством самоиронии, но и с риторикой, отчего они вызывают лишь скуку. <br/>
<br/>
По поводу дизорфоэпии латинского глагола. В заподноевропейской традиции в многосложных глаголах личной формы ударения стоят на последнем слоге: не трАнзит, а транзИт; трАнзит – это имя существительное – переход. <br/>
<br/>
И да, спасибо за ссылку. graecolatini.bsu.by/htm-proverbs/proverbs-latin-transcription-170-ru.htm<br/>
<br/>
***<br/>
Ну, и самое главное: когда я озвучивал диалог между врачом и самоубийцей, я не мог удержаться от смеха. Было много дублей. И чем я больше читал диалог, тем мне больше хотелось угарать. Короче, нахохотавшись вдосталь, мне лишь на следующий день удалось озвучить диалог. И все же, слушая его вы можете заметить, как же мне было смешно. А Вы говорите: «И паче снега убелюся, и слуху моему даси радость и веселие…». ))) <br/>
<br/>
«В глазах его я прочел испуг. Он боялся, чтобы я не ушел.<br/>
— Не нужно! Посидите еще минут пять… десять… Если вам не противно, то сядьте, прошу вас.<br/>
Он просил и дрожал, стуча зубами. Я послушался и сел на край дивана. Десять минут прошло в молчании. <br/>
— Какой ветер! — проговорил больной, не открывая глаз. — Как он ноет!<br/>
— Да… — сказал я. — Послушайте, мне кажется, что я вас знаю. Вы не участвовали в прошлом году в любительском спектакле у генерала Лухачева на даче?<br/>
— А что? — спросил он, быстро открыв глаза. По лицу его пробежала тучка.<br/>
— Точно я видел вас там. Вы не Васильев?<br/>
— Хоть бы и так, ну так что же? От этого не легче, что вы меня знаете.<br/>
— Не легче, но я спросил вас так… между прочим.<br/>
Васильев закрыл глаза и, словно обиженный, повернул свое лицо к спинке дивана.<br/>
— Не понимаю я этого любопытства! — проворчал он. — Недостает еще, чтобы вы стали допрашивать, какие причины побудили меня к самоубийству!<br/>
Не прошло и минуты, как он опять повернулся ко мне, открыл глаза и заговорил плачущим голосом:<br/>
— Вы извините меня за этот тон, но, согласитесь, я прав! Спрашивать у арестанта, за что он сидит в тюрьме, а у самоубийцы, зачем он стрелялся, невеликодушно и… неделикатно. Удовлетворять праздное любопытство на чужих нервах!<br/>
— Напрасно вы волнуетесь… Я и не думал спрашивать вас о причинах.<br/>
— Так спросили бы… Это в привычке людей. А к чему спрашивать? Скажу я вам, а вы или не поймете, или не поверите… Я и сам, признаться, не понимаю… Есть протокольно-газетные термины вроде «безнадежная любовь» и «безвыходная бедность», но причины неизвестны… Их не знаю ни я, ни вы, ни ваши редакции, в которых дерзают писать «из дневника самоубийцы». Один только бог понимает состояние души человека, отнимающего у себя жизнь, люди же не знают.<br/>
— Всё это очень мило, — сказал я, —…»

Отличный рассказ. Забавно, если учесть, что мы освоили свой мозг на 5 %.

Книга действительно о подростках, но когда я начинал ее писать, то думал, что рассказ будет о детях. В итоге, книга написалась о старшеклассниках, но я решил оставить название: во-первых звучит, во-вторых перекликается с «Ивановым детством» :) По поводу дяди Вали, понимаю о чем Вы. Он не является однозначно позитивной фигурой, таких фигур в книге вообще нет. Например, он рассказал Моне о том какой дядя Юра подонок, а потом поехал в санаторий по путевке, которую дядя Юра для него достал. Но как бы то не было, именно дядя Валя преподал Моне много уроков. И главный урок — это быть настоящим, неравнодушным человеком. Мне хотелось показать сложность характеров, ситуаций и судеб, и, естественно, что со многими вещами можно не согласиться. Это право читателя. Но если Вы погрузились в книгу, испытали эмоции, пережили то, что пережили герои, то я, как автор, свою задачу выполнил.

Интересно, если учесть, что мы и так освоили свой мозг процентов на 5 от силы, а там такие площади под аренду:))) В общем, интеллектом не обезображены. Забавный рассказ, благодарю.