Поиск

Да… как тут опять волей-неволей не воспомянуть наших с Вами «любимых» охотников ;) Со сворой псов и грозной винтовкой гонящихся за бедным диким зверем. В своём, человеческом обществе хомо-сапиенсы часто делают то же самое. Хотя по-отдельности бывают душа-человеки, а соберутся в стаю — хуже диких волков. Самоутверждаются за счёт более слабого… Слава Богу, что и в таких ситуациях всегда есть какой-то мостик, какая-то маленькая отдушина, через которую приливает свежий живительный воздух любви и поддержки. Иногда этого крошечного огонька рядом достаточно, чтобы спастись от кромешной тьмы такого вот окружения… Благодарю Вас, Лизавета, что послушали этот рассказ, спасибо Вам, что поддерживаете мои работы своими добрыми, глубокими отзывами!

Нет-нет, Вы отлично излагаете свои мысли. Просто мы словно бы с разных ракурсов смотрим на один и тот же объект. Что рождает в итоге различные, вплоть до полной противоположности интерпретации. Один и тот же предмет может казаться маленьким или величественным, уродливым или прекрасным — и всё зависит откуда и под каким углом мы на него смотрим, как падает свет. Когда-то я озвучивал интересную книгу, написанную другом Горького — «Любовь декоратора» — вот она как раз об этом. Луч театрального прожектора, падая по разному, мог превратить красавицу в чудовище, и наоборот. Подчёркивая и оттеняя те или иные черты её лица или фигуры. И то, что кажется больным самолюбием с одной стороны, под другим лучом может оказаться, напротив, проявлением любви и заботы. Знаете, это как такие значки переливающиеся из детства — под одним углом видишь — заяц, а немного поменяешь ракурс — не, волк. Душа человеческая — бездна неисследимая, даже для самого человека, что уж тут для стороннего наблюдателя… Потому и заповедь: «Не судите никак до времени, пока не придёт Тот, Кто осветит своим светом»… Но мне главный герой нравится, мне кажется, я хорошо его понимаю, и потому люблю его и сочувствую ему. Его сердце видится мне красивым, благородным, глубоким, хоть, безусловно, не всё мне в нём одинаково близко и ценно… Вообще наш маленький диспут чем-то мне напомнил отношения главного героя и Ивана Аполоныча — ведь они так же горячо спорили о литературе и слова «Силы небесные! Великий Чехов ему не угодил!» — я уже так и слышу из уст последнего :) Но это были очень нужные, взаимополезные диспуты, которые лишь укрепляли их взаимную дружбу и привязанность.

Полагаю, что автор никак не могла показать совершенно обратного накануне революции, будучи революционеркой-эсеркой :) Но удивительно — я не слышу тут ярко выраженных акцентов на этом. Слышу лишь неизбежно присутствующий «фон». На первый план здесь очень отчётливо выходят взаимоотношения Искателя и Цветка, всё остальное — музыка за окном. А прозвучавший в финале призыв к борьбе у меня и вовсе никак не ассоциируется с назревавшими событиями — я смотрю на этот призыв гораздо шире. А «шумы» удаляю, как удаляют их и при записи — привычное дело. Признаюсь Вам в кощунственном деянии — в моём любимом «Целомудрии» Н.Крашенинникова я просто взял и сознательно не озвучил целых две главы (!) — непростительный грех для любого чтеца — касающихся описания жизни одного юного революционера, приятеля главного героя, и сопутствующих там идей, высказанных этим приятелем. На мой грешный взгляд, произведение от этого ну вообще никак не пострадало, потому как оно совершенно не об этом. Но издать роман о чистой любви в 20-е годы в советском издательстве, не включив в него хоть ложку требуемого «дёгтя» было делом совершенно невозможным — я всё это отлично понимаю, и не претыкаюсь о такие камни на дороге. А просто откидываю их в сторону. Очищаю, как огород от плевел, от случайных сорняков. Здесь, конечно, ситуация не совсем идентичная, но суть её та же самая. Нужно просто фильтровать своё восприятие, учитывая контекст времени. Это как в Евангелии: «подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон.» Вот примерно такая работа и здесь. А хорошее здесь — хорошо весьма, редкостно-прекрасно, и совсем не заслуживает того, чтобы вместе с водой выплеснуть и ребёнка. Такие вот мысли у меня, дорогая Лизавета! :)

Благодарю Вас, дорогая Лизавета, за Ваше внимание и отзыв! Спасибо Вам, что уделили время и послушали это произведение. Конечно, что говорить: тысячи личных и субъективных факторов, помноженных на свой жизненный опыт, всегда влияют на принятие или непринятие нами той или иной авторской мысли. Мне это произведение очень по сердцу, очень близко моей душе — но это моя жизнь, моё восприятие, которое я не хочу, да и не могу другим навязать. В этом смысле, что одним кажется красотой, другим может показаться, напротив, безобразием, — и тут, как говорится, насильно мил не будешь. Но вот по поводу «планки, поставленной автором» хочется всё же отметить, что в своей личной жизни Валентина Иововна эту планку взяла. Это первая русская писательница-женщина, вышедшая из крестьян, из простого народа. Родилась ещё при крепостном праве, отец её был крепостным крестьянином. Но путём настойчивого стремления к просвещению прежде всего собственной души (как Хвеська из другого её рассказа), выучилась сначала на учительницу, преподавала в сельских школах, затем — на эпидемического врача, проработав им более 20 лет в сложных тогдашних условиях эпидемий и болезней. Параллельно писала повести и рассказы, в которых так или иначе, отражалось это её собственное устремление. Прожила сложную и очень плодотворную жизнь, оставив, на мой взгляд, замечательную, прежде всего детскую, прозу. Современному читателю она практически неизвестна — лишь немногие её труды печатались в советское время — очевидно, припоминали ей её эсерское прошлое. Но я надеюсь, что для некоторых душ её книги станут настоящей находкой и утешением для сердца. Как редкая жемчужина, найденная на дне моря, и долгое время невостребованная, она не станет никогда достоянием большинства. Но обретёт достойное место в шкатулке истинного ценителя своей редкостной и тихой красоты.

Вы правы — я совершенно не умею писать аннотации! ) Отчасти это связано с тем, что мне самому часто приходится добывать произведения без них — практически совершенно не зная, о чём будет речь в добываемой книге. Или же, как в случае с этим рассказом, имея такую аннотацию (вернее, упоминание), которая неверно передавала сюжет рассказа.<br/>
То есть, словно доверяясь какому-то интуитивному чувству, что купленный мной «кот в мешке» окажется в тех самых, нужных мне, сапогах. <br/>
И в этой интриге, на мой взгляд, есть какая-то своя необъяснимая прелесть ) Как у библейского Авраама, который «пошёл, не зная куда идёт». Один мой знакомый говорил (дело было в начале нулевых), что выбирает музыкальные СD диски в магазине… по обложке! С музыкой ведь и вообще беда — там никакая аннотация не поможет! Через обложку он словно бы проникает в суть этого диска, улавливает дух записанного и принимает решение — его это или не его. Слушая его, я понимал, что часто делаю то же самое ) А иногда достаточно и названия — чарующего, влекущего, в котором скрыта какая-то Тайна, какая-то важная истина, к которой сердце тянется и хочет прикоснуться…<br/>
Ещё порой аннотация превращается в спойлер и оказывает медвежью услугу. Поэтому мне самому часто хочется эти аннотации развидеть, забыть — в них словно бы какая-то профанация смысла, уничтожение того таинственного флёра тайны, которая окутывает произведение, как кокон окутывает ещё несозревшую бабочку. Наверное, отчасти так происходит и с людьми, когда они не желают ничего писать в графе «о себе» (напр., на этом сайте) или пишут там то, что напускает ещё больше этого таинственного флёра, вокруг прекрасного и загадочного нейма :) И это, на самом деле, замечательно, и верно, ибо суть человека, явления, книги, музыки, — раскрывается лишь в непосредственном общении с ним, когда он сам, по своей воле, начинает снимать вуаль за вуалью, и являть свою красоту (или, бывает, нечто противоположное) лишь тому, кого осторожно впускает в свой мир, в свой Потайной Сад. <br/>
Ну а книга о чём же всё-таки? )) Она о прекрасном Цветке и его Искателе, который, сознавая всю его красоту и невозможность жить без него, смотрит и на свои грубые грязные руки, не решаясь протянуть их к Желанному… Быть может потому, что, как сказал один поэт:<br/>
Прикосновенье грубое всё губит<br/>
Сорви цветок — и сразу вянет он,<br/>
Так соблюдается один Закон:<br/>
Природа лишь касанье сердцем любит…