Поиск

Я видела фильм Альфред Хичкока поставленный по этому произведению ) Лет 8 назад видела )

Ну прямо не знаю, Лиза. Я тоже не очень люблю писать всякие глупости, по выходным, где ни попадя, но попробую объяснить раз уж вы так подробно описали что думали и, что подразумевали. <br/>
Ну конечно же, я не хамил вам. Последние пол сотни лет я пытаюсь избавиться от этой практики. Возможно, лингвистическая гипербола, была несколько гиперболической, но не более того. Я с уважением отношусь к вам лично и, к вашему мнению, но у меня есть и своё.<br/>
<br/>
Вот моё мнение на счёт чтеца. <br/>
Есть такие направления деятельности человека, где восприятие не играет никакой роли. Например, ассенизатор. Никто ничего не видит, никто ничего не оценивает. Приехал, откачал что нужно. Уехал.<br/>
Там же где включается восприятие, все иначе. Это уже искусство. Здесь мое мнение, как воспринимающего индивида играет решающую роль. Если чтец, читает в больничной палате, или маме на кухне, или любимой на даче, это одно. Он может шепелявить, стебаться, гундосить, делать артикуляцию какую угодно, коверкать слова, в конце концов, чтобы было смешнее и атмосфернее.<br/>
Но если он выносит свое произведение на суд публики, широкой публики, в самом широком смысле этого слова, всё меняется. Здесь халтура не канает. А аргументы, мол некоторым нравится, тоже не проходят. Некоторым и зоофилия нравится. Здесь нужно быть безупречным или вообще не быть. <br/>
Вот почему-то, если пластический хирург, сделает на лице такой шов, который всем видно, то его затаскают по судам, оштрафуют, посадят и оставят без работы на будущее. Если же человек однотонно с неправильной артикуляцией начитает книгу, то он молодец. И у него есть будущее. Вот когда придет это будущее, тогда пусть и читает. <br/>
У меня, пару лет назад был спор с одним из чтецов, в личной переписке, мы ушли из комментариев и общались напрямую. Я очень резко высказался о качестве начитки, именно начитки, а не прочтения. Но парень просто красавец. Все спросил, обо всём поговорили, всё учёл. Ну молодец. Ни добавить, ни убавить. Но его вопрос меня просто ошарашил. Он спросил, что совсем плохо начитал? Мой ответ на его вопрос, был, приблизительно, таков. Вот пришел к вам ваш друг, и говорит, познакомился с девушкой, красивее в жизни ничего не видел. Приведу её завтра, кофейку попить. И действительно, не девушка, а богиня. Но есть нюанс. Каблуки в навозе, колготки с затяжками, платье порвано, синяк под глазом и нет двух передних зубов. А в остальном, красавица. Вот так и с плохой начиткой.<br/>
Нужно стыдиться плохой работы. Здесь же не бином Ньютона. Если 9 человек из 10-ти сказали, — «плохо» значит нужно не спорить, а пойти, переслушать себя, и работать над тем, чтобы было хорошо. Всё. Это не высшая математика, а просто уважение к себе и людям. <br/>
Особенно к людям. Если начитал для себя, то и слушай себе не кухне, не выкладывай никуда. Но если выложил, дружок, получи «всю правду матку» до копеечки. Неужели это сложно понять? Неужели непонятно, что если 70% слушателей говорят, что это плохо, а 30% говорят, что хорошо, то это НЕ хорошо?<br/>
Упоминание Вороны, вообще ни к чему. Ворона очень остро и тонко чувствует, настолько ярко и красиво может выразить свою мысль и настолько редко ошибается в оценке книги или чтеца, что её мнение очень весомо для очень многих на этом сайте. <br/>
Ну вот так, вкратце вроде ответил. Если есть желание продолжить разговор, милости прошу в личку. Не будем загаживать обсуждение рассказов.

Испортили утро. Выложили 2 фантастики. Одна начитана, не в 6 утра будет помянут Оробчук Сергей, вторая — Мальва, чтоб она зараза была всю жизнь здорова и никогда не чихала.

Ну, фильм с Суше на 5 порядков лучше этого рассказа. <br/>
Пожалуйста за просмотр этого видео. Пожалуйста.

Вы любите Кафку? <br/>
Да, офень. Особенно грефневую!=))) ©

14 октября исполняется 85 лет со дня рождения известного детского писателя Владислава Петровича Крапивина, автора около 250 рассказов, повестей и романов. Его невероятный мир парусов, морских приключений и отважных героев увлекает уже не одно поколение мальчишек и девчонок. В его книгах с яркими обложками – фантастическая вселенная, где правит добро и справедливость, и почти в каждой – веет соленой морской водой.<br/>
Будущий писатель родился в Тюмени в семье учителей. С детства сочинял истории, которые с удовольствием слушали сверстники,  много читал, а свой первый художественный текст — рассказ о пиратах «Остров приведения» — написал в неполные восемь лет. Любимым писателем Крапивина постепенно становится Константин Паустовский, с помощью которого мальчик учился наблюдать за жизнью и подмечал невидимые «обычным» людям мелочи. В «Тюменском комсомольце» печатаются  Славины стихи — о дружбе, учебе, школьных годах. А еще он неплохо рисует и в  будущем  будет иногда сам рисовать иллюстрации к своим книгам.<br/>
Несмотря на тройки в школьном аттестате, Слава Крапивин поступил на отделение журналистики факультета филологии Уральского государственного университета и переехал к месту учёбы в<br/>
Свердловск.<br/>
В октябре 1959 года «Вечерний Свердловск» публикует рассказ Крапивина «Восьмая звезда». Именно эту публикацию сам Владислав Петрович считает началом своего литературного пути.<br/>
 В 1961 году, заканчивая учебу, готовясь к экзаменам, Крапивин параллельно заканчивает первый сборник рассказов и повесть «Я иду встречать брата». И в этом же  году  создает детский отряд «Каравелла». Начало пионерское движение получило спонтанно, на чердаке двухэтажного дома. Там свердловские мальчишки соорудили первый корабль, который однажды увидел будущий командор. Профиль отряда — журналистика, морское дело, фехтование. Владислав Петрович руководил им более тридцати лет, в настоящее время во главе «Каравеллы» стоят молодые выпускники отряда.<br/>
 Крапивин делает поразительно быструю для молодого советского писателя карьеру: его произведения легко находят место в журналах, а книги выходят одна за другой, и даже гигантское издательство «Детская литература» сразу же ставит в план его книгу «Звезды под дождем». В число самых ярких произведений автора входят: «Валькины друзья и паруса», «Оруженосец Кашка», «Тень Каравеллы», «Журавлёнок и молнии», «Бегство рогатых викингов», трилогия «Мальчик со шпагой», «Алые перья стрел», «Ковёр-самолёт», «Сказки Севки Глущенко», «Мушкетёр и фея», цикл произведений «В глубине Великого Кристалла». Его книги включены в «Золотую библиотеку избранных произведений для детей и юношества», «Библиотеку приключений и научной фантастики», «Библиотеку мировой литературы для детей», в японскую 26-томную серию «Избранные сочинения русских писателей для подростков».<br/>
1 сентября 2020 года писателя не стало. А с нами остались юные романтики из произведений Крапивина – «крапивинские мальчики» – мятежники, мечтатели, умеющие дружить, наивные и искренние, любящие море и звезды и, безусловно, способные на серьезные поступки.

Вообще-то не «Кей» (Кея ты в фильме «Люди в чёрном» увидишь), а <b>Джером Клапка Джером</b><br/>
Запомни это и постарайся больше не умничать, если не ознакомлен с темой полностью.

Светлое будущее нам способно обеспечить только тёмное прошлое!<br/>
P/S Ну вот не верю я почему-то, мусьё Nikitin, что Вы свой личный (приу)садик-рай-участочек при хоромах не обнесли высоким частоколом. А живёте всему миру нараспашку. Который только и норовит- придти к вам в дом и обобрать до нитки.=)))

ого! Спасибо за справку! <br/>
Оказывается у меня с детства стоял на полке перевод именно Донского и Линецкой (1958г). Кстати, посмотрев варианты переводов знаменитого отрывка про дядюшку Поджера, убедился ещё раз что их перевод наиболее художественно точен и более выразителен. Едиственное, что они перевели не очень дословно(насколько я понял), так это заменив на «родильную горячку», бурсит коленного сустава (воспаление суставной сумки, у англичан имеющего название <i>«колено горничной»</i>) и этим, на мой взгляд, сделали книгу только смешнее. Потому что будь человек по-настоящему мнительный, он у себя и бурсит нашёл был, а вот с родильной горячкой посложнее!<br/>
Нашёл интересный сайтик там о всех переводах данной книги. Ужасно увлекательная история! <br/>
Кстати, оказывается у англичан Темза — мужского рода!<br/>
«Well,» said Harris, reaching his hand out for his glass, «we have had a pleasant trip, and my hearty thanks for it to <b>old Father Thames</b> — but I think we did well to chuck it when we did. Here’s to Three Men well out of a Boat!»<br/>
Если интересно, то вот Вам сайт: <a href="https://gorky.media/context/annotatsii-k-perevodam-troe-v-lodke-ne-schitaya-sobaki-dzheroma-k-dzheroma/" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">gorky.media/context/annotatsii-k-perevodam-troe-v-lodke-ne-schitaya-sobaki-dzheroma-k-dzheroma/</a>

почитайте и решите сами.<br/>
Несколько переводов представляют собой интерес, но только благодаря тому что они были сделаны ооочень давно!<br/>
<a href="https://gorky.media/context/annotatsii-k-perevodam-troe-v-lodke-ne-schitaya-sobaki-dzheroma-k-dzheroma/" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">gorky.media/context/annotatsii-k-perevodam-troe-v-lodke-ne-schitaya-sobaki-dzheroma-k-dzheroma/</a>

Очень интересный рассказчик, но концовка какая-то сумбурная много линий и не все важные, лучше глубже проработать 2-3 линии. А так трилогия очень хорошая, интересные герои. Рассказчика приятно слушать иногда только музыка не в тему.

Отличная работа. Переслушивал раз 5, и каждый раз в голове рисуется сцена в мельчайших подробностях. Как будто фильм смотрю. Единственное, хотелось бы получить плей-лист с музыкой из этого тома. Спасибо

Очень понравились 1,2,3 и 7 произведения! Не исключено, что в том немалая заслуга чтецов) А вот Марк Твен заставил смеяться сквозь слёзы ) Недельная простуда! Последний рецепт «слегка» смутил) Почти 2 литра виски в день?! Боюсь мне их и за месяц не осилить)) Огромное спасибо всем чтецам за их труд и талант! ❤️

Просто нету слов, какой этот рассказ крутой но 6 и 7 не советую слушать детям или другие части, не помню

Можете пожалуйста подсказать, 4 том в доп.историях будет в этой озвучке про Кристину Грейрат? И через сколько примерно выйдет (:

Прекрасный рассказ, хотя к концу становится все мрачнее. Умел Сименон сгущать краски. Но тем не менее несколькими шрихами смягчил общий тон и оставил пряитное впечатление. Чтец замечательный, тембр голоса приятный, темп речи ровный, произношение четкое. Несмотря на критику некоторых коментаторов за неправильные ударения-все равно 5!

Прочитав описание я понял, что всю книгу можно заменить вот этим великолепным отрывком:<br/>
<br/>
«Подняв голову со стола, я оглядел комнату. У меня было ощущение, что<br/>
я нахожусь в каком-то питерском трактире для кучеров. На столе появилась<br/>
керосиновая лампа. Чапаев все так же сидел напротив со стаканом в руке,<br/>
что-то напевал себе под нос и глядел в стену. Его глаза были почти так же<br/>
мутны, как самогон в бутылке, которая уже опустела наполовину. Поговорить<br/>
с ним в его тоне, что ли, подумал я и с преувеличенной развязностью<br/>
стукнул кулаком по столу.<br/>
— А вот вы скажите, Василий Иванович, только как на духу. Вы красный<br/>
или белый?<br/>
— Я? — спросил Чапаев, переводя на меня взгляд. — Сказать?<br/>
Он взял со стола две луковицы и принялся молча чистить их. Одну он<br/>
ободрал до белизны, а со второй снял только верхний слой шелухи, обнажив<br/>
красно-фиолетовую кожицу.<br/>
— Гляди, Петька, — сказал он, кладя их на стол перед собой. — Вот<br/>
перед тобой две луковицы. Одна белая, а другая красная.<br/>
— Ну, — сказал я.<br/>
— Посмотри на белую.<br/>
— Посмотрел.<br/>
— А теперь на красную.<br/>
— И чего?<br/>
— А теперь на обе.<br/>
— Смотрю, — сказал я.<br/>
— Так какой ты сам — красный или белый?<br/>
— Я? То есть как?<br/>
— Когда ты на красную луковицу смотришь, ты красным становишься?<br/>
— Нет.<br/>
— А когда на белую, становишься белым?<br/>
— Нет, — сказал я, — не становлюсь.<br/>
— Идем дальше, — сказал Чапаев. — Бывают карты местности. А этот стол<br/>
— упрощенная карта сознания. Вот красные. А вот белые. Но разве оттого,<br/>
что мы сознаем красных и белых, мы приобретаем цвета? И что это в нас, что<br/>
может приобрести их?<br/>
— Во вы загнули, Василий Иванович. Значит, ни красные, ни белые. А<br/>
кто тогда мы?<br/>
— Ты, Петька, прежде чем о сложных вещах говорить, разберись с<br/>
простыми. Ведь „мы“ — это сложнее, чем „я“, правда?<br/>
— Правда, — сказал я.<br/>
— Что ты называешь „я“?<br/>
— Видимо, себя.<br/>
— Ты можешь мне сказать, кто ты?<br/>
— Петр Пустота.<br/>
— Это твое имя. А кто тот, кто это имя носит?<br/>
— Ну, — сказал я, — можно сказать, что я — это психическая личность.<br/>
Совокупность привычек, опыта… Ну знаний там, вкусов.<br/>
— Чьи же это привычки, Петька? — проникновенно спросил Чапаев.<br/>
— Мои, — пожал я плечами.<br/>
— Так ты ж только что сказал, Петька, что ты и есть совокупность<br/>
привычек. Раз эти привычки твои, то выходит, что это привычки совокупности<br/>
привычек?<br/>
— Звучит забавно, — сказал я, — но, в сущности, так и есть.<br/>
— А какие привычки бывают у привычек?<br/>
Я почувствовал раздражение.<br/>
— Весь этот разговор довольно примитивен. Мы ведь начали с того, кто<br/>
я по своей природе. Если угодно, я полагаю себя… Ну скажем, монадой. В<br/>
терминах Лейбница.<br/>
— А кто тогда тот, кто полагает себя этой мандой?<br/>
— Монада и полагает, — ответил я, твердо решив держать себя в руках.<br/>
— Хорошо, — сказал Чапаев, хитро прищуриваясь, — насчет „кто“ мы<br/>
потом поговорим. А сейчас, друг милый, давай с „где“ разберемся. Скажи-ка<br/>
мне, где эта манда живет?<br/>
— В моем сознании.<br/>
— А сознание твое где?<br/>
— Вот здесь, — сказал я, постучав себя по голове.<br/>
— А голова твоя где?<br/>
— На плечах.<br/>
— А плечи где?<br/>
— В комнате.<br/>
— А где комната?<br/>
— В доме.<br/>
— А дом?<br/>
— В России.<br/>
— А Россия где?<br/>
— В беде, Василий Иванович.<br/>
— Ты это брось, — прикрикнул он строго. — Шутить будешь, когда<br/>
командир прикажет. Говори.<br/>
— Ну как где. На Земле.<br/>
Мы чокнулись и выпили.<br/>
— А Земля где?<br/>
— Во Вселенной.<br/>
— А Вселенная где?<br/>
Я секунду подумал.<br/>
— Сама в себе.<br/>
— А где эта сама в себе?<br/>
— В моем сознании.<br/>
— Так что же, Петька, выходит, твое сознание — в твоем сознании?<br/>
— Выходит так.<br/>
— Так, — сказал Чапаев и расправил усы. — А теперь слушай меня<br/>
внимательно. В каком оно находится месте?<br/>
— Не понимаю, Василий Иванович. Понятие места и есть одна из<br/>
категорий сознания, так что…<br/>
— Где это место? В каком месте находится понятие места?<br/>
— Ну, скажем, это вовсе не место. Можно сказать, что это ре…<br/>
Я осекся. Да, подумал я, вот куда он клонит. Если я воспользуюсь<br/>
словом „реальность“, он снова сведет все к моим мыслям. А потом спросит,<br/>
где они находятся. Я скажу, что у меня в голове, и… Гамбит. Можно,<br/>
конечно, пуститься в цитаты, но ведь любая из систем, на которые я могу<br/>
сослаться, подумал вдруг я с удивлением, или обходит эту смысловую брешь<br/>
стороной, или затыкает ее парой сомнительных латинизмов. Да, Чапаев совсем<br/>
не прост. Конечно, есть беспроигрышный путь завершить любой спор,<br/>
классифицировав собеседника, — ничего не стоит заявить, что все, к чему он<br/>
клонит, прекрасно известно, называется так-то и так-то, а человеческая<br/>
мысль уже давно ушла вперед. Но мне стыдно было уподобляться самодовольной<br/>
курсистке, в промежутке между пистонами немного полиставшей философский<br/>
учебник. Да и к тому же не я ли сам говорил недавно Бердяеву, заведшему<br/>
пьяный разговор о греческих корнях русского коммунизма, что философию<br/>
правильнее было бы называть софоложеством?<br/>
Чапаев хмыкнул.<br/>
— А куда это вперед может уйти человеческая мысль? — спросил он.<br/>
— А? — растерянно сказал я.<br/>
— Вперед чего? Где это „впереди“?<br/>
Я решил, что по рассеянности заговорил вслух.<br/>
— Давайте, Василий Иванович, по трезвянке поговорим. Я же не философ.<br/>
Лучше выпьем.<br/>
— Был бы ты философ, — сказал Чапаев, — я б тебя выше, чем навоз в<br/>
конюшне чистить, не поставил бы. А ты у меня эскадроном командуешь. Ты ж<br/>
все-все под Лозовой понял. Чего это с тобой творится? От страха, что ли?<br/>
Или от радости?<br/>
— Не помню ничего, — сказал я, ощутив вдруг странное напряжение всех<br/>
нервов. — Не помню.<br/>
— Эх, Петька, — вздохнул Чапаев, разливая самогон по стаканам. — Не<br/>
знаю даже, как с тобой быть. Сам себя пойми сначала.<br/>
Мы выпили. Механическим движением я взял со стола луковицу и откусил<br/>
большой кусок.<br/>
— Не пойти ли нам подышать перед сном? — спросил Чапаев, закуривая<br/>
папиросу.<br/>
— Можно, — ответил я, кладя луковицу на стол.<br/>
<br/>
Пока я спал, прошел короткий дождь — склон оврага, который поднимался<br/>
к зданию усадьбы, был сырым и скользким. Как выяснилось, я был совершенно<br/>
пьян — уже почти добравшись до его конца, я поскользнулся и повалился в<br/>
мокрую траву. Моя голова запрокинулась, и я увидел над собой небо, полное<br/>
звезд. Это было до того красиво, что несколько секунд я молча лежал на<br/>
спине, глядя вверх. Чапаев дал мне руку и помог встать. Когда мы выбрались<br/>
на ровное место, я снова посмотрел вверх и вдруг подумал, что последний<br/>
раз видел звездное небо черт знает когда, хотя все время оно было над<br/>
головой — достаточно было просто поднять ее. Я засмеялся.<br/>
— Ты чего? — спросил Чапаев.<br/>
— Так, — сказал я и показал пальцем вверх. — Красота.<br/>
Чапаев поглядел вверх и покачнулся.<br/>
— Красота? — переспросил он задумчиво. — А что такое красота?<br/>
— Ну как, — сказал я. — Как что. Красота — это совершеннейшая<br/>
объективация воли на высшей ступени ее познаваемости.<br/>
Чапаев еще несколько секунд глядел в небо, а потом перевел взгляд на<br/>
большую лужу прямо у наших ног и выплюнул в нее окурок. Во вселенной,<br/>
отраженной в ровной поверхности воды, произошла настоящая катастрофа: все<br/>
созвездия содрогнулись и на миг превратились в размытое мерцание.<br/>
— Что меня всегда поражало, — сказал он, — так это звездное небо под<br/>
ногами и Иммануил Кант внутри нас.<br/>
— Я, Василий Иванович, совершенно не понимаю, как это человеку,<br/>
который путает Канта с Шопенгауэром, доверили командовать дивизией.<br/>
Чапаев тяжело посмотрел на меня и уже открыл рот, чтобы что-то<br/>
сказать, но тут до нас донесся стук колес по мостовой и лошадиное ржание.<br/>
Кто-то подъезжал к дому.<br/>
— Наверно, это Котовский с Анной, — сказал я. — Вашей пулеметчице,<br/>
Василий Иванович, похоже, нравятся сильные личности в косоворотках.…<br/>
… Кинувшись на кровать, я погрузился в состояние, близкое к коме — вероятно,<br/>
наподобие той, из которой я вышел утром.<br/>
Через некоторое время в комнату постучали.<br/>
— Петька! — позвал из-за двери голос Чапаева, — ты где?<br/>
— Нигде! — пробормотал я в ответ.<br/>
— Во! — неожиданно заорал Чапаев, — молодец! Завтра благодарность<br/>
объявлю перед строем. Все ведь понимаешь! Так чего весь вечер дурнем<br/>
прикидывался?<br/>
— Как вас понимать?<br/>
— А ты сам подумай. Ты что сейчас перед собой видишь?<br/>
— Подушку, — сказал я, — но плохо. И не надо мне опять объяснять, что<br/>
она находится в моем сознании.<br/>
<i> — Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому<br/>
сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде<br/>
просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать,<br/>
что мы в нем находится. Вот поэтому мы нигде. Вспомнил?</i><br/>
— Чапаев, — сказал я, — мне лучше одному побыть.<br/>
— Ну как знаешь. Чтоб завтра был у меня как огурец. В полдень<br/>
выступаем.<br/>
Скрипя половицами, он ушел вдаль по коридору. Некоторое время я думал<br/>
над его словами — сначала про это „нигде“, а после про непонятное<br/>
выступление, которое он наметил на следующий полдень. Конечно, можно было<br/>
бы выйти из комнаты и объяснить ему, что выступить я никуда не смогу,<br/>
поскольку нахожусь „нигде“. Но делать этого не хотелось — на меня<br/>
навалилась страшная сонливость, и все стало казаться неважным и скучным. Я<br/>
заснул, и мне долго снились тонкие пальцы Анны, ласкающие ребристый ствол<br/>
пулемета.»© Пелевин «Чапаев и Пустота»<br/>
как-то так…

Штрих-код <u>вживился в язык</u> и человек стал ощущать все вкусы… штрих-код выскочил из языка и начались ломки… — рука-лицо!<br/>
По улице ходит пушер, продающий то, от чего у человека возникает зависимость…<br/>
Примерно на 77-ом проценте становится понятно, что этот рассказ явно писался под какими-то веществами, скорее всего даже запрещёнными к обороту веществами. Автор пытается оправдать свою зависимость от наркотиков или пытается пожаловаться?<br/>
Неоднозначно всё как-то…<br/>
ЗЫ: интересно, чего такого употребил автор, что натолкнуло его к написанию данного опуса?

Часть 5 так тихо… Или у меня, телефон так?