Прямой эфир

Интересное замечание. И оно по делу. Были комментаторы, которые удивлялись: «а чего это зомби заговорили?», или: «а как это пацаны в конце зомбячий язык стали понимать?». А вот ваше замечание, вполне логичное.

Сейчас объясню…

ВНИМАНИЕ! ДАЛЬШЕ БУДУТ СПОЙЛЕРЫ!

Блинов не стал воспринимать Зимина как «зомби» по той же причине, по которой, к примеру, родители не воспринимали как «зомби» собственных детей до семи лет. В повести есть, вот такое вот место: «Первые импланты Сержу и его сверстникам установили, когда ему было семь лет. Потом был апгрейд в десять и в четырнадцать...» Ведь нет у детей имплантов, так? А дело в том, что жители Новой Москвы воспринимали друг друга как обычных людей не потому, что нейроинтерфейсы их работали по принципу «свой/чужой». Там задействованы сложные алгоритмы, в которых учитывались локации, базы данных по лицам и по голосу. Так человек с ошейником однозначно воспринимался как «зомби» по ошейнику, как на территории завода или фабрики, так и за пределами, т.к. ошейник подавал четкий сигнал «это не человек». А человек без ошейника воспринимался нейроинтерфейсом как «зомби» по причине того, что его лица попросту нет в базах данных, плюс он находится вне территории Новой Москвы. Но тут уже мог случиться сбой, как у Сержа, перед убийством женщины. Блинов не увидел Зимина как «зомби» попросту потому, что его лицо и его голос интерфейс Блинова распознавал. А внутри периметра человек из мертвого города выглядел бы как человек для всех, но у полиции к такому возникли бы вопросы, потому что человек есть, а интерфейса у него нет. А вот человека с ошейником внутри периметра все обладатели нейроинтерфейсов восприняли бы однозначно как «кадавра».