Поиск

Спасибо за Ваш ответ! Я все же думаю что Горький прекрасно знал о чем пишет. Это ведь подтверждается его многочисленными произведениями, в том числе и его последним грандиозным трудом «Жизнь Клима Самгина». Насчет города ( или городов) я c Вами полностью согласен. Алексей Максимович кстати тоже в этой статье о крестьянстве пишет """ Города? Но они — далеко и не многимъ культурно-значительнѣе деревни"""". Есть замечательный рассказ «Город» Леонида Андреева написанный в 1902 году. Видимо речь идет о Петербурге. Вот небольшой отрывок "" Город был громаден и многолюден, и было в этом многолюдии и громадности что-то упорное, непобедимое и равнодушно-жестокое. Колоссальной тяжестью своих каменных раздутых домов он давил землю, на которой стоял, и улицы между домами были узкие, кривые и глубокие, как трещины в скале. И казалось, что все они охвачены паническим страхом и от центра стараются выбежать на открытое поле, но не могут найти дороги, и путаются, и клубятся, как змеи, и перерезают друг друга, и в безнадежном отчаянии устремляются назад. Можно было по целым часам ходить по этим улицам, изломанным, задохнувшимся, замершим в страшной судороге, и все не выйти из линии толстых каменных домов. Высокие и низкие, то краснеющие холодной и жидкой кровью свежего кирпича, то окрашенные темной и светлой краской, они с непоколебимой твердостью стояли по сторонам, равнодушно встречали и провожали, теснились густой толпой и впереди и сзади, теряли физиономию и делались похожи один на другой — и идущему человеку становилось страшно: будто он замер неподвижно на одном месте, а дома идут мимо него бесконечной и грозной вереницей.<br/>
<br/>
Однажды Петров шел спокойно по улице — и вдруг почувствовал, какая толща каменных домов отделяет его от широкого, свободного поля, где легко дышит под солнцем свободная земля и далеко окрест видит человеческий глаз. И ему почудилось, что он задыхается и слепнет, и захотелось бежать, чтобы вырваться из каменных объятий,- и было страшно подумать, что, как бы скоро он ни бежал, его будут провожать по сторонам все дома, дома, и он успеет задохнуться, прежде чем выбежать за город. Петров спрятался в первый ресторан, какой попался ему по дороге, но и там ему долго еще казалось, что он задыхается, и он пил холодную воду и протирал платком глаза.<br/>
<br/>
Но всего ужаснее было то, что во всех домах жили люди. Их было множество, и все они были незнакомые и чужие, и все они жили своей собственной, скрытой для глаз жизнью, непрерывно рождались и умирали,- и не было начала и конца этому потоку. Когда Петров шел на службу или гулять, он видел уже знакомые и приглядевшиеся дома, и все представлялось ему знакомым и простым; но стоило, хотя бы на миг, остановить внимание на каком-нибудь лице — и все резко и грозно менялось. С чувством страха и бессилия Петров вглядывался во все лица и понимал, что видит их первый раз, что вчера он видел других людей, а завтра увидит третьих, и так всегда, каждый день, каждую минуту он видит новые и незнакомые лица. Вон толстый господин, на которого глядел Петров, скрылся за углом — и никогда больше Петров не увидит его. Никогда. И если захочет найти его, то может искать всю жизнь и не найдет.<br/>
<br/>
И Петров боялся огромного, равнодушного города. """". Здесь весь рассказ полностью <a href="http://andreev.org.ru/biblio/Rasskazi/Gorod1.html" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">andreev.org.ru/biblio/Rasskazi/Gorod1.html</a> Еще раз позвольте поблагодарить Вас за ответ, спасибо!<br/>
С уважением A.Tim!

Здравствуйте!<br/>
В дополнении к «Несвоевременным мыслям». В 1922 году Алексей Максимович Горький пишет совершенно ошеломляющую статью " о русском крестьянстве". <br/>
Я прочитал ее только сейчас и откровенно говоря до сих пор нахожусь под сильнейшим впечатлением. Чтобы слушатели и читатели понимали что я имею в виду, вот некоторые выдержки из его статьи. Сам выходец из народа, и создававший свои произведения о народе и простых людях, Горький вероятно прекрасно знал то, о чем писал. Нахожусь в смятении от прочитанного!<br/>
"""" Лѣтописецъ начала X Y II вѣка разсказываетъ, что въ его время такъ мучили: «насыпали въ ротъ пороху и зажигали его, а<br/>
инымъ набивали порохъ снизу, женщинамъ<br/>
прорѣзывали груди и, продѣвъ въ раны веревки, вѣшали на этихъ веревкахъ».<br/>
Въ і8 и 19 годахъ то же самое дѣлали на<br/>
Дону и на Уралѣ: вставивъ человѣку —<br/>
снизу — динамитный патронъ, взрывали его.<br/>
Я думаю, что русскому народу исключительно — такъ же исключительно, какъ<br/>
англичанину чувство юмора — свойственно<br/>
чувство особенной жестокости, хладнокровной и какъ бы испытывающей предѣлы человѣческаго терпѣнія къ боли, какъ бы<br/>
изучающей цѣпкость, стойкость жизни.<br/>
Въ русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность, въ ней есть нѣчто<br/>
тонкое, изысканное. Это свойство едва ли<br/>
можно объяснить словами психозъ, садизмъ,<br/>
словами, которыя, въ сущности, и вообще<br/>
ничего не объясняютъ. Наслѣдіе алкоголизма? Не думаю, чтобъ русскій народъ былъ<br/>
отравленъ ядомъ алкоголя болѣе другихъ народовъ Европы, хотя допустимо, что при<br/>
плохомъ питаніи русскаго крестьянства ядъ<br/>
алкоголя дѣйствуетъ на психику сильнѣе<br/>
въ Россіи, чѣмъ въ другихъ странахъ, гдѣ<br/>
питаніе народа обильнѣе и разнообразнѣе.<br/>
Можно допустить, что на развитіе затѣйливой жестокости вліяло чтеніе житій святыхъ великомучениковъ, — любимое чтеніе<br/>
грамотеевъ въ глухихъ деревняхъ.<br/>
Если бъ факты жестокости являлись выраженіемъ извращенной психологіи единицъ,<br/>
— о нихъ можно было не говорить, въ этомъ<br/>
случаѣ они матеріалъ психіатра, а не бытописателя. Но я имѣю въ виду только<br/>
коллективныя забавы муками человѣка.<br/>
Въ Сибири крестьяне, выкопавъ ямы, опускали туда — внизъ головой — плѣнныхъ<br/>
красноармейцевъ, оставляя ноги ихъ — до<br/>
колѣнъ — на поверхности земли; потомъ<br/>
они постепенно засыпали яму землею, слѣдя по судорогамъ ногъ, кто изъ мучимыхъ<br/>
окажется выносливѣе, живучѣе, кто задохнется позднѣе другихъ.<br/>
Забайкальскіе казаки учили рубкѣ молодежь свою на плѣнныхъ.<br/>
Въ Тамбовской губерніи коммунистовъ<br/>
пригвождали желѣзнодорожными костылями въ лѣвую руку и въ лѣвую ногу къ<br/>
деревьямъ на высотѣ метра надъ землею и<br/>
наблюдали, какъ эти — нарочито неправильно распятые люди — мучаются.<br/>
Вскрывъ плѣнному животъ, вынимали<br/>
тонкую кишку и, прибивъ ее гвоздемъ къ<br/>
дереву или столбу телеграфа, гоняли человѣка ударами вокругъ дерева, глядя, какъ изъ<br/>
раны выматывается кишка. Раздѣвъ плѣннаго офицера донага, сдирали съ плечъ его<br/>
куски кожи, въ формѣ погонъ, а на мѣсто<br/>
звѣздочекъ вбивали гвозди; сдирали кожу<br/>
по линіямъ портупей и лампасовъ — эта<br/>
операція называлась «одѣть по формѣ». Она,<br/>
несомнѣнно, требовала немало времени и<br/>
большого искусства.<br/>
Творилось еще много подобныхъ гадостей,<br/>
отвращеніе не позволяетъ увеличивать количества описаній этихъ кровавыхъ забавъ.<br/>
Кто болѣе жестокъ: бѣлые или красные?<br/>
Вѣроятно — одинаково, вѣдь, и тѣ и другіе — русскіе. Впрочемъ, на вопросъ о степеняхъ жестокости весьма опредѣленно отвѣчаетъ исторія: наиболѣе жестокъ — наиболѣе активный…<br/>
Думаю, что нигдѣ не бьютъ женщинъ<br/>
такъ безжалостно и страшно, какъ въ русской деревнѣ, и, вѣроятно, ни въ одной<br/>
странѣ нѣтъ такихъ вотъ послов, ицъ-совѣтовъ:<br/>
«Бей жену обухомъ, припади да понюхай<br/>
— дышитъ? — морочитъ, еще хочетъ»<br/>
«Жена дважды мила бываетъ: когда въ домъ<br/>
ведутъ, да когда въ могилу несутъ». «На<br/>
бабу да на скотину суда нѣтъ». «Чѣмъ больше бабу бьешь, тѣмъ щи вкуснѣе».<br/>
Сотни такихъ афоризмовъ, — въ нихъ<br/>
заключена вѣками нажитая мудрость народа, — обращаются въ деревнѣ, эти совѣты<br/>
слышатъ, на нихъ воспитываются дѣти.<br/>
Дѣтей бьютъ тоже очень усердно. Желая<br/>
ознакомиться съ характеромъ преступности<br/>
населенія губерній Московскаго округа, я<br/>
просмотрѣлъ «Отчеты Московской Судебной<br/>
Палаты» за десять лѣтъ — 1901—1910 г. —<br/>
и былъ подавленъ количествомъ истязаній<br/>
дѣтей, а также и другихъ формъ преступленій противъ малолѣтнихъ. Вообще въ Россіи очень любятъ бить, все равно — кого.<br/>
«Народная мудрость» считаетъ битаго человѣка весьма цѣннымъ: «За битаго двухъ небитыхъ даютъ, да и то не берутъ».<br/>
Есть даже поговорки, которыя считаютъ<br/>
драку необходимымъ условіемъ полноты<br/>
жизни.<br/>
«Эхъ, жить весело, да — бить некого».<br/>
Я спрашивалъ активныхъ участниковъ<br/>
гражданской войны: не чувствуютъ ли они<br/>
нѣкоторой неловкости, убивая другъ друга?<br/>
Нѣтъ, не чувствуютъ.""""""<br/>
И вот еще довольно интересно он пишет!<br/>
Человѣкъ Запада еще въ раннемъ дѣтствѣ,<br/>
только-что вставъ на заднія лапы, видитъ<br/>
всюду вокругъ себя монументальные результаты труда его предковъ. Отъ каналовъ<br/>
Голландіи до туннелей Итальянской Ривьеры и виноградниковъ Везувія, отъ великой<br/>
работы Англіи и до мощныхъ Силезскихъ<br/>
фабрикъ — вся земля Европы тѣсно покрыта грандіозными воплощеніями организованной воли людей, — воли, которая поставила себѣ гордую цѣль: подчинить стихійныя<br/>
силы природы разумнымъ интересамъ человѣка. Земля — въ рукахъ человѣка и человѣкъ дѣйствительно владыка ея. Это впечатлѣніе всасывается ребенкомъ Запада и<br/>
воспитываетъ въ немъ сознаніе цѣнности<br/>
человѣка, уваженіе къ его труду и чувство<br/>
своей личной значительности, какъ наслѣдника чудесъ труда и творчества предковъ.<br/>
Такія мысли, такія чувства и оцѣнки не<br/>
могутъ возникнуть въ душѣ русскаго крестьянина. Безграничная плоскость, на которой тѣсно сгрудились деревянныя, крытыя соломой Деревни, имѣетъ ядовитое свойство опустошать человѣка, высасывать его<br/>
желанія. Выйдетъ крестьянинъ за предѣлы<br/>
деревни, посмотритъ въ пустоту вокругъ него и черезъ нѣкоторое время чувствуетъ,<br/>
что эта пустота влилась въ душу ему. Нигдѣ вокругъ не видно прочныхъ слѣдовъ<br/>
труда и творчества. Усадьбы помѣщиковъ?<br/>
Но ихъ мало и въ нихъ живутъ враги. <br/>
Города? Но они — далеко и не многимъ культурно-значительнѣе деревни. Вокругъ —<br/>
безкрайняя равнина, а въ центрѣ ея — ничтожный, маленькій человѣчекъ, брошенный<br/>
на эту скучную землю для каторжнаго труда. И человѣкъ насыщается чувствомъ безразличія, убивающимъ способность думать,<br/>
помнить пережитое, вырабатывать изъ опыта своего идеи. Историкъ русской культуры,<br/>
характеризуя крестьянство, сказалъ о немъ:<br/>
«Множество суевѣрій и никакихъ идей».<br/>
Это печальное сужденіе подтверждается<br/>
всѣмъ русскимъ фольклоромъ """" ЗДЕСЬ ВЕСЬ ТЕКСТ <a href="https://vtoraya-literatura.com/pdf/gorky_o_russkom_krestyanstve_1922_text.pdf" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">vtoraya-literatura.com/pdf/gorky_o_russkom_krestyanstve_1922_text.pdf</a><br/>
Спасибо!