Поиск

Осторожно, Рецензия (разумеется, критическая)!<br/>
Джамьянг Норбу — «Шерлок Холмс в Тибете»<br/>
<br/>
[Учитесь писать критические рецензии, каспата! Даю образчик!]<br/>
<br/>
Все-таки решил пробежаться по роману, состояющий из 456, 775 знаков с пробелами или 11 авторских листов, – внушительный объем у романа, как оказалось; и как оказалось, роман реального тибетского писателя Джамьянга Норбу, отмеченный, кстати, престижными премиями. Роман проливает свет на тайну в биографии Шерлока Холмса — разумеется, придуманная Дойлем биография. И даже такому г**** выдают премии. Так что, господа графоманы, читатели — не дураки, им плевать на всякие там литпремии, для них это не имеет значения! Главное, чтобы читабельность была!<br/>
<br/>
Пока я выяснял, что делал великий сыщик в Тибете до того, как воскреснуть после гибели от рук Мориарти, я обнаружил кучу недостатков, которые вылились в настоящую критику со знаком минус. Также рекомендую этот сорт литературы тем, кто учится, как нельзя писать и подражать великим классикам, особенно классикам заокеанским. <br/>
<br/>
Итак, крРритикАааа.<br/>
<br/>
1. Главная проблема — роман хочет быть сразу всем и сразу проваливается во всём.<br/>
<br/>
Роман одновременно притворяется:<br/>
— продолжением канона Конан Дойла,<br/>
— политическим памфлетом о китайской оккупации,<br/>
— этнографическим трактатом о Тибете,<br/>
— постколониальным взглядом на Индию,<br/>
— приключенческим романом 19 века.<br/>
В итоге она похожа на блюдо, куда автор кинул всё, что было в холодильнике, и в результате настоял на этом компоте тридцать лет.<br/>
<br/>
2. Стиль — безжалостная имитация Конан Дойла, но без его точности.<br/>
<br/>
Проблема любого фанфика — он пытается «говорить голосом автора», а чтец, кстати, пытается говорить голосом дорого товарища Василия Ливанова. И, кстати, хочу отметить: и автор романа и чтец Юрий Тенман представляют собой удачный тандем. Не знаю только, знает ли мой тибетский коллега, что его роман озвучили на великом и могучем.<br/>
Далее.<br/>
Проблема Норбу, автора романа, — он слышит этот голос только в своей голове.<br/>
Его Холмс:<br/>
— многословен,<br/>
— сентиментален,<br/>
— постоянно норовит читать лекции,<br/>
— рассуждает ни о чём страницами.<br/>
<br/>
Вывод: У Дойла Холмс — бритва; у Норбу — тупой нож по мокрому дереву.<br/>
<br/>
3. Затянутость чудовищная.<br/>
<br/>
Норбу умудряется объяснять всё.<br/>
Абсолютно всё.<br/>
Даже то, что не требует объяснения.<br/>
Читатель задыхается в лавине слов: детали, примечания, исторические справки, псевдодневниковые вставки, фальшивые документы, ничего не упускается.<br/>
Это не роман — это этнографическая энциклопедия, замаскированная под детектив.<br/>
<br/>
4. Непропорциональность сюжета.<br/>
<br/>
На сотни страниц идут расшаркивания, разговоры и псевдодокументальные объяснения.<br/>
А потом вдруг — бац! — приключение.<br/>
И снова — сто страниц описаний.<br/>
Темп: вздох — час тишины — лёгкая попытка действия — снова тишина — лекция по тибетскому буддизму.<br/>
<br/>
5. Холмс здесь — политический инструмент.<br/>
<br/>
Это не Шерлок Холмс.<br/>
Это «Шерлок Холмс™ как рекламный носитель тибетской идеи».<br/>
Его используют, чтобы подвести читателя к политической позиции.<br/>
Холмс превращён в мегафон, через который Норбу кричит миру о Тибете.<br/>
Право автора — да.<br/>
Но художественно?<br/>
Это работает как лозунг, а не как литература.<br/>
<br/>
6. Фанфик, который не понимает, что он фанфик.<br/>
<br/>
Роман выстроен вокруг найденной рукописи — старейший штамп всех фанфиков по Холмсу.<br/>
И Норбу следует ему настолько рабски, что текст превращается в пародию на самого себя.<br/>
Всё это ощущение «я нашёл тайный документ» — дешевый трюк, который автор выдаёт за археологическую сенсацию.<br/>
<br/>
7. Персонажи бумажные.<br/>
<br/>
Главный рассказчик — индийский Бабу — карикатурный, перенасыщенный манерностями, будто из карикатур Конан Дойла.<br/>
Он состряпан так, что кажется, будто автор решил: «Ну я же тибетец, могу написать про индийца».<br/>
Не получилось.<br/>
Норбу пишет индийца глазами британского офицера XIX века.<br/>
<br/>
8. Атмосфера Тибета — давит, а не очаровывает.<br/>
<br/>
Описание Тибета — бесконечно подробное.<br/>
Настолько подробное, что действует на читателя как многократное чтение инструкции.<br/>
Нет чувства мистики, нет дыхания пространства, нет воздуха — только лекции, лекции, лекции.<br/>
Мир не создаётся — он пересказывается.<br/>
<br/>
9. Смешение тонов убивает книгу.<br/>
<br/>
Тут рядом стоят:<br/>
— политический памфлет,<br/>
— ироничный пастиш,<br/>
— серьёзное приключение,<br/>
— пошловатые попытки юмора в стиле Киплинга,<br/>
— и парад странных этнографических наблюдений.<br/>
Ничего не сливается.<br/>
Всё разваливается.<br/>
<br/>
Итог:<br/>
Книга — это амбициозный, страстный, но перегруженный, тяжёлый, путаный фанфик, который:<br/>
<br/>
• интересен как курьёз,<br/>
• ценен как политический жест,<br/>
• но художественно проваливается.<br/>
<br/>
Это не Конан Дойл, не Киплинг, не этнография и не приключение. Это — богато оформленный, но плохо собранный литературный экспонат, в котором Холмс — приглашённый гость, а не хозяин повествования.

Св. Андрей Первозванный немедленно, без колебаний оставил свои житейские дела и последовал за Христом. Он заслуживает большей чести, чем в песне Ильи Кормильцева. Мой вариант продолжения:<br/>
<a href="https://www.youtube.com/watch?v=5zizRHaSghk" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.youtube.com/watch?v=5zizRHaSghk</a><br/>
<br/>
Все апостолы стали в свой час казнены,<br/>
И Андреев ужасен был крест.<br/>
Не боялись они восходящей волны<br/>
И творили немало чудес:<br/>
<br/>
Попирали они<br/>
Скорпионов и змей,<br/>
Знали все языки,<br/>
Не вредил им и яд.<br/>
И зажжем мы огни<br/>
Зыбкой веры своей,<br/>
Где Петр и Андрей,<br/>
Фома и Матфей,<br/>
Iоанн и Фаддей стоят.

Мой вариант пятнадцати всем известных философских высказываний: <br/>
<br/>
1. Познай самого себя.<br/>
2. Всё свое ношу с собой. <br/>
3. Человек есть мера всех вещей. <br/>
4. Я знаю, что ничего не знаю.<br/>
5. Платон мне друг, но Истина дороже. <br/>
6. Всё течет, всё изменяется. Или: Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. <br/>
7. Ищу человека. <br/>
8. Знание – сила. <br/>
9. Мыслю, следовательно, существую.<br/>
10. Две вещи наполняют мою душу благоговением: звездное небо надо мной и моральный закон во мне. <br/>
11. Всё разумное — действительно, всё действительное — разумно. <br/>
12. Религия – опиум для народа.<br/>
13. Бог умер. <br/>
14. Падающего подтолкни. <br/>
15. Человек есть нечто, что должно превзойти.

Всегда умиляло и не перестаёт умилять пафосное РУССКИЙ ПОЭТ в контексте будь то Бродский или Пастернак, Асадов или Ахмадуллина… российский — да, но никак не русский. Как часто россияне не знают значения слов своего же языка, путая национальность и гражданство… Если человек другой национальности доносит мысль на русском, он не становится автоматически русским по нац. признаку…<br/>
Даже если он сменит фамилию в силу каких-либо причин, он всё равно остаётся армянином, евреем, эфиопом или татарином с российским гражданством.<br/>
<br/>
Подумаешь Иосиф<br/>
— <br/>
«Но пока мне рот не забили глиной,<br/>
из него раздаваться будет лишь благодарность».<br/>
И. Бродский<br/>
~<br/>
<br/>
Подумаешь Иосиф, не святой ведь,<br/>
чтоб граффити работу штукатура<br/>
попортили. Таких бы гнать метлою,<br/>
как Бродского из сов. литературы.<br/>
<br/>
И ничего, что угол не заделан,<br/>
зато портрет извёсткою замазан…<br/>
Дурак, завхоз, который это сделал,<br/>
против того, кто Музою помазан.<br/>
<br/>
Его клеймили, пачкали, марали<br/>
и не такие ухари и хваты,<br/>
когда несоблюденье сов. морали<br/>
вменяли недоучки-горлохваты.<br/>
<br/>
Сменилась власть, и флаги, и устои,<br/>
казалось бы: виват Иосиф Бродский!<br/>
Но те же в кабинетах из соц. строя,<br/>
и так же ненавидят его скотски.<br/>
<br/>
И так и просится из под извёстки:<br/>
«Пока мне не забила рот бездарность...»<br/>
Стихов и слов набат предельно хлёсткий:<br/>
«За граффити<br/>
потомкам благодарность!».<br/>
<br/>
© Copyright: Леонид Валериевич Жмурко, 2025<br/>
<br/>
несколько лет тому на обшарпанной и облупленной стене, граффити Бродского сотворили, пробыло оно там недолго, ибо не положено стены марать, тем более каким-то Бродским, пусть та стена и облупленная… Пришёл завхоз и замазал известковым раствором, ибо звонок был — ЗАМАЗАТЬ.