Поиск

Я продолжаю слушать книгу. Ничем, кроме оккультного массового гипноза, нельзя объяснить последние полтора года на планете. <br/>
<br/>
Мир лицо потерял.<br/>
Невпервой дал он маху.<br/>
Круглый ноль – не овал – <br/>
Под забралом из страха.<br/>
<br/>
В тульском пригороде Суворове штрафуют людей, дерзающих появляться на улице без намордника. Но сколько людей делают это добровольно. <br/>
<br/>
Бог человеку изваял лицо<br/>
Резцом Своим искусным и послушным,<br/>
А человек, как скорлупой яйцо,<br/>
Одел его, украсив только уши.<br/>
<br/>
Я приписываю это злой воле американских фабрикантов ужаса. Им противостоят честные умные люди во всем мире. Им противостоят внуки русских солдат и священников. Такие, как Денис Иванов и Владислав Шафалинов.<br/>
<br/>
Клайв Стейплз Льюис говорит, что трусливый человек не способен ни к какой духовной деятельности. <br/>
<br/>
Быть трусливым стыдно перед тем, кого любишь. Стыдно перед собственными детьми.<br/>
Стыдно перед Богом и собой.<br/>
<br/>
Трус спасет свою шкуру,<br/>
Но живет он под гнетом.<br/>
Это знает иуда.<br/>
Это ведает Петр.

В 16-ой главе «Крабата» Отфрида Пройслера, как нигде отчетливо, читается та истина, что все, составляющее жизнь Души, находится вне тела.<br/>
<br/>
«Между прочими искусствами Крабат овладел и искусством выходить из своего тела. Оно принадлежало к тем немногим, применять которые мастер их остерегал – потому что легко могло случиться, что покинувший свое тело не нашел бы обратной дороги. <br/>
Издалека зазвенели пасхальные колокола, и тотчас из Шварцкольма донесся девичий голос – голос, который Крабат уже знал, которого он ждал, который тщетно пытался припомнить.<br/>
Крабат прислушивается к пению девушек в деревне. Как голоса сменяют друг друга – сначала тот, один, — а потом другие. И пока поют другие, он ждет того единственного.<br/>
«Что за волосы у нее, у этой Канторки? Каштановые, быть может? Или черные? Или пшеничные?»<br/>
Он должен это узнать! Ему захотелось увидеть эту девушку, пение которой он слышит. Очень захотелось.<br/>
«Что, если выйти из тела? – думает он. – Только на несколько мгновений – настолько, чтобы успеть заглянуть ей в лицо…»<br/>
И вот он уже произносит заклятие, уже чувствует, как освобождается из своего тела, выдыхает себя в черную ночь.<br/>
Он оборачивается на костер – на Юро, который вот-вот заснет, на себя самого. Вот он сидит, прислонившись к кресту, не живой и не мертвый. Всё, что составляет жизнь Крабата, теперь снаружи, вовне. Оно свободно, легко и ничем не сковано. И чувствует всё острее, чем когда-либо прежде.<br/>
Он еще медлит оставить свое тело совсем, освободиться от последней связи. Это дается ему нелегко, потому что он знает: расстаться можно и навсегда. И все же он перестает смотреть на этого носящего его имя парня, сидящего у костра, – и отправляется в деревню. <br/>
Никто не слышит Крабата, никто не может его видеть. Но сам он видит и слышит всё с отчетливостью, которая его удивляет».<br/>
<br/>
«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», – говорит Христос. Если сокровищем было только тело, то утрата его совершенства – окончательная катастрофа. <br/>
Если Душе есть к чему вернуться после сокрушения тела – Дружба, Любовь, Знание, Искусство – она только становится сильнее.