Поиск

Рассказ «Вянет, пропадает» развертывается как бытовая сценка, в которой важная роль принадлежит диалогу, с которого и начинается текст (а следовательно, и представление основных персонажей):<br/>
− Идет! − крикнул Славка. − Гусь-Хрустальный идет!<br/>
− Чего орешь-то? − сердито сказала мать. − Не можешь никак потише-то? Отойди оттудова, не торчи.<br/>
Трое людей − мать-одиночка, ее сын Славка, дядя Володя, по прозвищу «Гусь-Хрустальный», − сидят за столом и ведут неторопливый разговор, перебиваемый лишь игрой Славки на баяне:<br/>
− Все играешь, Славка? − спросил дядя Володя.<br/>
− Играет! − встряла мать. − Приходит из школы и начинает − надоело уж… В ушах звенит.<br/>
Это была несусветная ложь; Славка изумлялся про себя.<br/>
− Хорошее дело, − сказал дядя Володя. − В жизни пригодится <…><br/>
− Я говорила с ихним учителем-то: шибко, говорит, способный.<br/>
Когда говорила?! О, боже милостивый!.. Что с ней?<br/>
В диалоге Владимира Николаевича и Славки ответную позицию занимает мать, что является нарушением правил речевого поведения. Но оно эстетически оправдано созданием некоторой «спектаклевости» ситуации общения.<br/>
Дядя Володя любит поразмышлять о достатке в своем доме. Живет он не хуже других, есть сервант, телевизор, скоро купит софу и медвежью шкуру:<br/>
− Софы есть чешские… Раздвижные − превосходные. Отпускные получу, обязательно<br/>
возьму. И шкуру медвежью закажу.<br/>
− Сколько же шкура станет?<br/>
− Шкура? Рублей двадцать пять. У меня племянник часто в командировку ездит, закажу<br/>
ему, привезет.<br/>
Он не замечает, что все эти рассуждения о достатке, о шкурах унижают мать с сыном, перебивающихся от зарплаты до зарплаты, оскорбляют их ожидания. Внутреннее напряжение, достигнув предельно высокой точки в конце диалога, разрешается драматически: «вянет, пропадает» надежда Славкиной матери на устройство личной жизни. Дядя Володя, порассуждав о жизни, выпив рюмку-другую водки, уходит домой:<br/>
Дядя Володя вышел. Через две минуты от шел под окнами − высокий, сутулый, с большим носом. Шел и серьезно смотрел вперед.<br/>
− Руль, − с досадой сказала мать, глядя в окно. − Чего ходит?..<br/>
− Тоска, − сказал Славка. − Тоже ж один кукует.<br/>
Мать вздохнула и пошла в куть готовить ужин.<br/>
− Чего ходить тогда? − еще раз сказала она и сердито чиркнула спичкой по коробку. – Нечего и ходить тогда. Правда что Гусь-Хрустальный.<br/>
В диалоге рассказа полифонизм переживаний героев: тайные, трепетные надежды матери, эгоизм и самодовольство дядя Володи, настороженное отношение к нему Славки. Писатель тонко через разговоры героев подчеркнул их несовместимость.<br/>
Проверка характеров шукшинских героев осуществляется через диалог, поэтому особое<br/>
значение имеет ХАРАКТЕРОЛОГИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ, которая отмечается в качестве существенной черты стилистики прозы писателя.<br/>
В ходе диалогического общения героям приходится «проигрывать» широкий репертуар<br/>
ролей. Диалог является способом раскрытия «речевой маски», традиционно понимаемой в качестве характеристики внешнего своеобразия речи и отражающей индивидуальные особенности речевого поведения персонажей.

Послушайте мой «Заблудившим в Раю» в исполнении Владимира Князева, вот там имеет 100 проц.)