Может, это и жестоко с моей стороны, но конец я слушала с явным злорадством. Поделом Полю, поделом. Потому что когда действительно любят, так не разговаривают и не угрожают. Ведь всё можно было сделать по-человечески. Как там в тексте? «Он требовал, когда должен был умолять, был грубым там, где должен был быть нежным, презрительным тогда, когда должен был сочувствовать...» А он? Так что заслужил, голубчик, такой конец. Спасибо, мне понравилось. И сам рассказ, и то, как он был прочитан.
вы что про царя и временное правительство))<br/>
большевики решили что голодному нужна не рыба, а удочка. и купили заводы чтобы делать железных коней самим<br/>
а вот в самый голодный год продавать хлеб за рубеж-это вековая традиция наших царей)) от того голод был раз в пять лет. но на покупку нужного за рубежом не хватало и пришли-кредиты))
Интересная справедливость, вырезать своих капиталистов как класс, а потом морить голодом родных пролетариев и крестьян, отнимая у них зерно, что бы платить им за железных коней, заграничным капиталистам… Л-логика.
Интересно было послушать этот детектив.Такое переплетение всего… События неспешно менялись одно за другим.Скажу так:<br/>
«Сколько веревочке ни виться, а конец всё равно будет»<br/>
Если честно, то эти имена мне вскружили голову, это их надо запомнить, мне с трудом давалось, так и не запомнила.Уж очень витиевато, куда уж лучше наши имена))) <br/>
Ориентир не потеряла и слава Богу.Слушала ещё из-за того, что читал Вячеслав Герасимов.<br/>
Послушать можно, рекомендую.
Роман безупречно построен, а концовка создает то ощущение иррационального страха, которое несет название, и которое исподволь нарастает по мере размеренного, даже суховатого, на первый взгляд, повествования. Японский же колорит не столько в деталях, сколько в мироощущении автора, рассказчика и персонажей. Твист в конце напоминает две лучших новеллы Агаты Кристи («Свидетель обвинения» и «Коттедж Соловей»). После прослушивание остается то же чувство соприкосновения с неясным, неопознанным, с «чудовищем во мраке» (несмотря на математически безупречно построенный сюжет). Отдельных похвал достойны переводчик — Борис Раскин — благодаря которому Япония заговорила на богатом, изящном и точном русском языке, и, конечно, чтец. Идеальный «старомосковский» выговор, ни единой ошибки в ударениях или произношении (никаких «инциНдентов» и «компромеНтировать»), замечательно звучат японские имена и топонимы, а актерское перевоплощение на самом высоком уровне без назойливых приемов. Автор, переводчик, актер, а вместе — аудиокнига, как настоящее искусство.
Мне рассказ понравился. И конец логичный присутствует. Он наталкивает читателя на очевидные выводы. <br/>
Сначала возникла мысль о бумеранге. Но нет, здесь другой закон работает. И энергию гнева нужно направлять совершенно в другое русло. Для меня, как специалиста, непаханое поле )
а конец с Союза принёс вам счастье и благополучие? Так что ли? <br/>
Вы ж сами не знаете кто вас обидел и на кого злиться теперь. <br/>
Отдавать деньги «криминальной мрази» вас советская власть принуждала? Да ещё и «трястись при покупке штанов» кто заставлял? <br/>
:)) <br/>
А теперь автор виноват, что не трясся тогда вместе с вами, а сохранил способность думать…
Да, да. На тридцатилетие построить а ателье (именно так!) меховое драповое пальто обошлось в 400 руб, правда в самом конце Союза, и с кучей ответных услуг (чинил телевизоры), иначе очередь на год и без сотки в лапу закройщику не мечтай, получишь стариковскую шинель. а не модное пальто… да уж
Как я поняла, при СССР вы получили высшее образование. Бесплатное. Но почему-то общались в основном с фарцовщиками, и знаете об их нелёгком хлебе больше, чем о любом легальном. <br/>
И где была советская власть, а где конец советской власти вы так и не сумели разобрать до сих пор. (Странно, как это вам диплом то дали.) <br/>
Но сейчас у нас капитализм, и ваши инструкции на предмет что «не нужны такие псевдоностальгии» применять негде и некому. <br/>
Что читателям и слушателям нравится, то и создаётся. Кроме того, данное произведение никак не «псевдоностальгия». <br/>
Ну ни капельки!
Не согласен с Вами. Закатывать литературу под плинтус — это вырожаться матом, потому что других слов не знаешь, а ненормативная лексика стала нормой. Здесь же случай другой: рассказ ведётся не от имени автора, а от лица наемника, который уже больше 10 лет ходит по постапокалиптической земле с оружием, выполняя задания ради того, чтобы выжить. По ходу повествования нас знакомят с трагичным прошлым героя. И представляя этого человека, ты отлично понимаешь, почему он не знает многих вещей, немного глуповат, а также почему он использует в речи ненормативную лексику. Ее не так уж и много, но использование ее является частью портрета героя. Если вы читали «Властелина колец,» то должны меня понять: в разговорах орков встречаются черезвычайно грубые слова (а данная книга является главным представителем высокого фэнтези), но они выглядят уместно, поскольку мы так примерно себе и представляем орка, так почему бывалый наемник, рескующий каждый день жизнью, должен говорить на высоком слоге.<br/>
<br/>
Я бы с вами согласился, если бы в описании пейзажа или чьей-то внешности встретился бы мат, но такого здесь нет.
Здравствуйте!<br/>
Из автобиографического романа французского писателя Анри Барбюса «Огонь» (1916 г.)<br/>
Некоторые выдержки из последней 24 главы ( Заря). На мой взгляд эту главу из романа необходимо внести в школьную программу на всем земном шаре!<br/>
""" Мрачные, гневные возгласы этих людей, прикованных к земле, вросших в<br/>
землю, раздаются все громче и разносятся ветром:<br/>
— Довольно войн! Довольно войн!<br/>
— Да, довольно!<br/>
— Воевать глупо! Глупо! — бормочут они. — Да и что это все означает,<br/>
все это, все это, о чем нельзя даже рассказать?<br/>
Они ворчат, рычат, как звери, столпившись на клочке земли, который<br/>
хочет отнять у них стихия. На их лицах висят изодранные маски. Их<br/>
возмущение так велико, что они задыхаются.<br/>
— Мы созданы, чтобы жить, а не околевать здесь!<br/>
— Люди созданы, чтобы быть мужьями, отцами, людьми, а не зверьми,<br/>
которые друг друга ненавидят, травят, режут!<br/>
— И везде, везде — звери, дикие звери, загнанные, загубленные звери.<br/>
Погляди, погляди!<br/>
… Я никогда не забуду этих беспредельных полей; грязная вода смыла<br/>
все краски, срыла все выступы, смешала все очертания; изъеденные жидкой<br/>
грязью, они расползаются и растекаются во все стороны, заливая искромсанные<br/>
сооружения из кольев, проволок, балок, и среди этих мрачных стиксовых<br/>
просторов сила рассудка, логики и простоты вдруг потрясла этих людей, как<br/>
безумие.<br/>
Их явно волнует и мучает мысль: попробовать зажить настоящей жизнью на<br/>
земле и стать счастливыми. Это не только право, но и обязанность, и<br/>
конечная цель, и добродетель; ведь общественная жизнь создана только для<br/>
того, чтобы облегчать каждому личную внутреннюю жизнь."""""<br/>
"""""""" А все-таки, — бурчит стрелок, сидя на корточках, — некоторые воюют,<br/>
и у них в голове другая мысль. Я видел молодых, им плевать было на идеи.<br/>
Для них главное — национальный вопрос, а не что-нибудь другое; для них<br/>
война — вопрос родины: каждый хочет возвеличить свою родину за счет других<br/>
стран. Эти парни воевали, и хорошо воевали.<br/>
— Эти парни молоды. Они молоды! Их надо простить.<br/>
— Можно хорошо работать и не знать хорошенько, что делаешь.<br/>
— А правда, люди — сумасшедшие! Это всегда нужно помнить!<br/>
— Шовинисты — это вши… — ворчит какая-то тень.<br/>
Они повторяют несколько раз, словно продвигаясь ощупью:<br/>
— Надо убить войну! Да, войну! Ее самое!<br/>
Тот, кто вобрал голову в плечи и не поворачивался, упорствует:<br/>
— Все это одни разговоры. Не все ли равно, что думать! Надо победить,<br/>
вот и все!<br/>
Но другие уже начали доискиваться истины. Они хотят узнать, заглянуть<br/>
за пределы настоящего времени. Они трепещут, стараясь зажечь в себе свет<br/>
мудрости и воли.<br/>
В их голове роятся разрозненные мысли, с их уст срываются нескладные<br/>
речи:<br/>
— Конечно… Да… Но надо понять самую суть… Да, брат, никогда<br/>
нельзя терять из виду цель.<br/>
— Цель? А разве победить в этой войне — не цель? — упрямо говорит<br/>
человек-тумба.<br/>
Двое в один голос отвечают ему:<br/>
— Нет!"""""<br/>
""""" Кто-то говорит:<br/>
— Нас спросят: «В конце концов для чего воевать?» Для чего, мы не<br/>
знаем; но для кого, это мы можем сказать. Ведь если каждый народ ежедневно<br/>
приносит в жертву идолу войны свежее мясо полутора тысяч юношей, то только<br/>
ради удовольствия нескольких вожаков, которых можно по пальцам пересчитать.<br/>
Целые народы, выстроившись вооруженным стадом, идут на бойню только для<br/>
того, чтобы люди с золотыми галунами, люди особой касты, могли занести свои<br/>
громкие имена в историю и чтобы другие позолоченные люди из этой же<br/>
сволочной шайки обделали побольше выгодных делишек, словом, чтоб на этом<br/>
заработали вояки и лавочники. И как только у нас откроются глаза, мы<br/>
увидим, что между людьми существуют различия, но не те, какие принято<br/>
считать различиями, а другие; тех же, что принято считать различиями, не<br/>
существует.""""<br/>
""" Человек стоит на коленях; он согнулся, уперся обеими руками в землю,<br/>
отряхивается, как дог, и ворчит:<br/>
— Они тебе скажут: «Друг мой, ты был замечательным героем!» А я не<br/>
желаю, чтоб мне это говорили! Герои? Какие-то необыкновенные люди? Идолы?<br/>
Брехня! Мы были палачами. Мы честно выполняли обязанности палачей. И, если<br/>
понадобится, еще будем усердствовать, чтобы настоящие враги жили<br/>
припеваючи. Убийство всегда гнусно, иногда оно необходимо, но всегда<br/>
гнусно. Да, мы были суровыми, неутомимыми палачами! И пусть меня не<br/>
называют героем за то, что я убивал немцев!<br/>
— И меня тоже! — кричит другой так громко, что никто не мог бы ему<br/>
возразить, даже если б осмелился. — И меня тоже пусть не называют героем за<br/>
то, что я спасал жизнь французам! Как? Неужели надо обожествлять пожар,<br/>
потому что красиво спасать погибающих?<br/>
— Преступно показывать красивые стороны войны, даже если они<br/>
существуют! — шепчет какой-то мрачный солдат.<br/>
— Эти сволочи назовут тебя героем, — продолжает первый, — чтобы<br/>
вознаградить тебя славой за подвиги, а самих себя — за все, чего они не<br/>
сделали. Но военная слава даже не существует для нас, простых солдат. Она<br/>
только для немногих избранников, а для остальных она — ложь, как все, что<br/>
кажется прекрасным в войне… В действительности, самопожертвование<br/>
солдат — только безыменное истребление. Солдаты — толпа, волны, которые<br/>
идут на приступ: для них награды нет. Они низвергаются в страшное небытие<br/>
славы. Даже не придется когда-нибудь собрать их имена, их жалкие, ничтожные<br/>
имена.<br/>
— Плевать нам на это! — отвечает другой. — У нас есть другие заботы.<br/>
— А посмеешь ли ты хотя бы высказать им это? — хрипло кричит солдат,<br/>
все лицо которого скрыто под корой грязи. — Если ты это скажешь, тебя<br/>
проклянут и сожгут на костре! Ведь для них военный мундир — новое божество,<br/>
но оно — такое же злое, глупое и вредоносное, как и все боги.<br/>
Этот солдат приподнимается, падает на землю и опять привстает. Под<br/>
мерзкой корой у него сочится рана; он пятнает землю кровью; он расширенными<br/>
глазами всматривается в кровь, которую пожертвовал на исцеление мира."""""<br/>
( Декабрь 1915 года) ЗДЕСЬ ПОЛНОСТЬЮ РОМАН <a href="http://lib.ru/INPROZ/BARBUS/lefeu.txt" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">lib.ru/INPROZ/BARBUS/lefeu.txt</a><br/>
Спасибо!
Сперва озвучка отпугнула, но со временем я то ли привык, то ли чтец стал лучше. Голоса персонажей легко различаются и подходят к ним, музыка атмосферная, но работа с ней тоже улучшается только со временем, если в прологе она иногда чуть ли не заглушает голос, то в конце она всегда идет точно в тему. <br/>
К концу первой книги озвучка становится идеальной. Так что если вас отпугивает начало то просто попытайтесь дать чтецу шанс, жаль что он похоже бросил озвучку
Буду очень рад подискутировать — пишите в личные сообщения или по адресу в конце книги. Проведём онлайн встречу.<br/>
Что касается компьютерной ассоциации и что она якобы признана несостоятельной или слишком поверхностна, то критика без альтернативы — не имеет смысла. Предложите свою картину мира, а я бы с удовольствием почитал или обсудил её.
Всю трилогиию послушала, и на протяжении этого не раз казалось, что вот теперь то я все знаю о Междумире, но все новое и новое появлялось. И ощущение, что Нил Шустерман ещё не всё рассказал, осталось.А в конце, когда мама Алли заплакала, и я с ней вместе. А ведь я уже взрослая женщина, не склонная к эмоциональным всплескам <br/>
Огромное спасибо Игорю Князеву, театру Абуки, переводчику Соната 10 и всем, кто работал над трилогией❤️❤️❤️❤️❤️❤️<br/>
Больше всего понравились голоса чудовища Мак-Гила, Шоколадного Огра. А ещё Хомяка, от привычки которого повторять все по два раза ( ага-ага, давай -давай и др ) не могу теперь отделаться😁
Что за люди, эти слушатели? Как может может раздражать 5 сек. музыки перед началом и в конце главы? Её даже трудно заметить. Лишь бы что — то проворчать…
большевики решили что голодному нужна не рыба, а удочка. и купили заводы чтобы делать железных коней самим<br/>
а вот в самый голодный год продавать хлеб за рубеж-это вековая традиция наших царей)) от того голод был раз в пять лет. но на покупку нужного за рубежом не хватало и пришли-кредиты))
«Сколько веревочке ни виться, а конец всё равно будет»<br/>
Если честно, то эти имена мне вскружили голову, это их надо запомнить, мне с трудом давалось, так и не запомнила.Уж очень витиевато, куда уж лучше наши имена))) <br/>
Ориентир не потеряла и слава Богу.Слушала ещё из-за того, что читал Вячеслав Герасимов.<br/>
Послушать можно, рекомендую.
Ведь каждый автор должен знать,<br/>
Что надо для интриги вящей <br/>
Конец открытым отставлять.
Сначала возникла мысль о бумеранге. Но нет, здесь другой закон работает. И энергию гнева нужно направлять совершенно в другое русло. Для меня, как специалиста, непаханое поле )
Вы ж сами не знаете кто вас обидел и на кого злиться теперь. <br/>
Отдавать деньги «криминальной мрази» вас советская власть принуждала? Да ещё и «трястись при покупке штанов» кто заставлял? <br/>
:)) <br/>
А теперь автор виноват, что не трясся тогда вместе с вами, а сохранил способность думать…
И где была советская власть, а где конец советской власти вы так и не сумели разобрать до сих пор. (Странно, как это вам диплом то дали.) <br/>
Но сейчас у нас капитализм, и ваши инструкции на предмет что «не нужны такие псевдоностальгии» применять негде и некому. <br/>
Что читателям и слушателям нравится, то и создаётся. Кроме того, данное произведение никак не «псевдоностальгия». <br/>
Ну ни капельки!
И, в целом, автор — молодец.<br/>
Начало есть у этой книги… <br/>
Куда же спрятался конец?!
<br/>
Я бы с вами согласился, если бы в описании пейзажа или чьей-то внешности встретился бы мат, но такого здесь нет.
Из автобиографического романа французского писателя Анри Барбюса «Огонь» (1916 г.)<br/>
Некоторые выдержки из последней 24 главы ( Заря). На мой взгляд эту главу из романа необходимо внести в школьную программу на всем земном шаре!<br/>
""" Мрачные, гневные возгласы этих людей, прикованных к земле, вросших в<br/>
землю, раздаются все громче и разносятся ветром:<br/>
— Довольно войн! Довольно войн!<br/>
— Да, довольно!<br/>
— Воевать глупо! Глупо! — бормочут они. — Да и что это все означает,<br/>
все это, все это, о чем нельзя даже рассказать?<br/>
Они ворчат, рычат, как звери, столпившись на клочке земли, который<br/>
хочет отнять у них стихия. На их лицах висят изодранные маски. Их<br/>
возмущение так велико, что они задыхаются.<br/>
— Мы созданы, чтобы жить, а не околевать здесь!<br/>
— Люди созданы, чтобы быть мужьями, отцами, людьми, а не зверьми,<br/>
которые друг друга ненавидят, травят, режут!<br/>
— И везде, везде — звери, дикие звери, загнанные, загубленные звери.<br/>
Погляди, погляди!<br/>
… Я никогда не забуду этих беспредельных полей; грязная вода смыла<br/>
все краски, срыла все выступы, смешала все очертания; изъеденные жидкой<br/>
грязью, они расползаются и растекаются во все стороны, заливая искромсанные<br/>
сооружения из кольев, проволок, балок, и среди этих мрачных стиксовых<br/>
просторов сила рассудка, логики и простоты вдруг потрясла этих людей, как<br/>
безумие.<br/>
Их явно волнует и мучает мысль: попробовать зажить настоящей жизнью на<br/>
земле и стать счастливыми. Это не только право, но и обязанность, и<br/>
конечная цель, и добродетель; ведь общественная жизнь создана только для<br/>
того, чтобы облегчать каждому личную внутреннюю жизнь."""""<br/>
"""""""" А все-таки, — бурчит стрелок, сидя на корточках, — некоторые воюют,<br/>
и у них в голове другая мысль. Я видел молодых, им плевать было на идеи.<br/>
Для них главное — национальный вопрос, а не что-нибудь другое; для них<br/>
война — вопрос родины: каждый хочет возвеличить свою родину за счет других<br/>
стран. Эти парни воевали, и хорошо воевали.<br/>
— Эти парни молоды. Они молоды! Их надо простить.<br/>
— Можно хорошо работать и не знать хорошенько, что делаешь.<br/>
— А правда, люди — сумасшедшие! Это всегда нужно помнить!<br/>
— Шовинисты — это вши… — ворчит какая-то тень.<br/>
Они повторяют несколько раз, словно продвигаясь ощупью:<br/>
— Надо убить войну! Да, войну! Ее самое!<br/>
Тот, кто вобрал голову в плечи и не поворачивался, упорствует:<br/>
— Все это одни разговоры. Не все ли равно, что думать! Надо победить,<br/>
вот и все!<br/>
Но другие уже начали доискиваться истины. Они хотят узнать, заглянуть<br/>
за пределы настоящего времени. Они трепещут, стараясь зажечь в себе свет<br/>
мудрости и воли.<br/>
В их голове роятся разрозненные мысли, с их уст срываются нескладные<br/>
речи:<br/>
— Конечно… Да… Но надо понять самую суть… Да, брат, никогда<br/>
нельзя терять из виду цель.<br/>
— Цель? А разве победить в этой войне — не цель? — упрямо говорит<br/>
человек-тумба.<br/>
Двое в один голос отвечают ему:<br/>
— Нет!"""""<br/>
""""" Кто-то говорит:<br/>
— Нас спросят: «В конце концов для чего воевать?» Для чего, мы не<br/>
знаем; но для кого, это мы можем сказать. Ведь если каждый народ ежедневно<br/>
приносит в жертву идолу войны свежее мясо полутора тысяч юношей, то только<br/>
ради удовольствия нескольких вожаков, которых можно по пальцам пересчитать.<br/>
Целые народы, выстроившись вооруженным стадом, идут на бойню только для<br/>
того, чтобы люди с золотыми галунами, люди особой касты, могли занести свои<br/>
громкие имена в историю и чтобы другие позолоченные люди из этой же<br/>
сволочной шайки обделали побольше выгодных делишек, словом, чтоб на этом<br/>
заработали вояки и лавочники. И как только у нас откроются глаза, мы<br/>
увидим, что между людьми существуют различия, но не те, какие принято<br/>
считать различиями, а другие; тех же, что принято считать различиями, не<br/>
существует.""""<br/>
""" Человек стоит на коленях; он согнулся, уперся обеими руками в землю,<br/>
отряхивается, как дог, и ворчит:<br/>
— Они тебе скажут: «Друг мой, ты был замечательным героем!» А я не<br/>
желаю, чтоб мне это говорили! Герои? Какие-то необыкновенные люди? Идолы?<br/>
Брехня! Мы были палачами. Мы честно выполняли обязанности палачей. И, если<br/>
понадобится, еще будем усердствовать, чтобы настоящие враги жили<br/>
припеваючи. Убийство всегда гнусно, иногда оно необходимо, но всегда<br/>
гнусно. Да, мы были суровыми, неутомимыми палачами! И пусть меня не<br/>
называют героем за то, что я убивал немцев!<br/>
— И меня тоже! — кричит другой так громко, что никто не мог бы ему<br/>
возразить, даже если б осмелился. — И меня тоже пусть не называют героем за<br/>
то, что я спасал жизнь французам! Как? Неужели надо обожествлять пожар,<br/>
потому что красиво спасать погибающих?<br/>
— Преступно показывать красивые стороны войны, даже если они<br/>
существуют! — шепчет какой-то мрачный солдат.<br/>
— Эти сволочи назовут тебя героем, — продолжает первый, — чтобы<br/>
вознаградить тебя славой за подвиги, а самих себя — за все, чего они не<br/>
сделали. Но военная слава даже не существует для нас, простых солдат. Она<br/>
только для немногих избранников, а для остальных она — ложь, как все, что<br/>
кажется прекрасным в войне… В действительности, самопожертвование<br/>
солдат — только безыменное истребление. Солдаты — толпа, волны, которые<br/>
идут на приступ: для них награды нет. Они низвергаются в страшное небытие<br/>
славы. Даже не придется когда-нибудь собрать их имена, их жалкие, ничтожные<br/>
имена.<br/>
— Плевать нам на это! — отвечает другой. — У нас есть другие заботы.<br/>
— А посмеешь ли ты хотя бы высказать им это? — хрипло кричит солдат,<br/>
все лицо которого скрыто под корой грязи. — Если ты это скажешь, тебя<br/>
проклянут и сожгут на костре! Ведь для них военный мундир — новое божество,<br/>
но оно — такое же злое, глупое и вредоносное, как и все боги.<br/>
Этот солдат приподнимается, падает на землю и опять привстает. Под<br/>
мерзкой корой у него сочится рана; он пятнает землю кровью; он расширенными<br/>
глазами всматривается в кровь, которую пожертвовал на исцеление мира."""""<br/>
( Декабрь 1915 года) ЗДЕСЬ ПОЛНОСТЬЮ РОМАН <a href="http://lib.ru/INPROZ/BARBUS/lefeu.txt" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">lib.ru/INPROZ/BARBUS/lefeu.txt</a><br/>
Спасибо!
К концу первой книги озвучка становится идеальной. Так что если вас отпугивает начало то просто попытайтесь дать чтецу шанс, жаль что он похоже бросил озвучку
Что касается компьютерной ассоциации и что она якобы признана несостоятельной или слишком поверхностна, то критика без альтернативы — не имеет смысла. Предложите свою картину мира, а я бы с удовольствием почитал или обсудил её.
Огромное спасибо Игорю Князеву, театру Абуки, переводчику Соната 10 и всем, кто работал над трилогией❤️❤️❤️❤️❤️❤️<br/>
Больше всего понравились голоса чудовища Мак-Гила, Шоколадного Огра. А ещё Хомяка, от привычки которого повторять все по два раза ( ага-ага, давай -давай и др ) не могу теперь отделаться😁