Всё просто: Панограф, или коллаж Дэвида Хокни, представляет собой набор перекрывающихся фотографий для создания более крупной картины. Чел считает вероятно себя интеллектуалом, поэтому объединил «красивое письмо» (типа классно пишет рассказы) и коллаж Д.Хокни, типа из небольших картинок формируется большая… в общем чел заморочился. И кстати рассказы реально похожи на передергивание у классиков отдельных частей для создания «шедевров автора».
Уважаемый, не стоит искажать цитаты, да ещё и приписывать их кому — либо. Это строчка из Писания принадлежит мудрейшему из мудрых еврейскому царю Шломо бен Давид (Мир на них обоих ) и выглядит так: " און חדש מיתחת שמש" — нет ничего нового под Солнцем. Успехов вам и покоя
Вся беда греков в том, у них в языке не было и нет звука «Ш». Вот и выпендриваются две тысячи лет, коверкают Писание. А русские ведь делали перевод Торы в Библию с греческого, а не из иврита, первоисточника, на котором она была нам дана Вс-вышним. Даже самые «свежие в религии» мусульмане поддались этому и пишут Сулейман ибн Дауд, имея ввиду мудрейшего из людей еврейского царя Шломо бен Давид. А Моше по арабски Муса.
При чём здесь Лавкрафт? Этому есть объяснение. <br/>
Конечно в 1977 году Лавкрафт не мог участвовать в написании данного рассказа, но Вернон Ши (1912–1981), который в молодости переписывался с Г. Лавкрафтом, А. Дерлетом и К.Э. Смитом, решил использовать сюжет сна Лавкрафта для своего рассказа. Они переписывались с 1931 по 1937 гг.<br/>
В 1933 году Г.Ф. Лавкрафту приснился сон, в котором он с группой людей бегал по крышам, пытаясь поймать какое-то ужасное существо. Вот Вернон Ши и решил использовать сюжет этого сна для своего рассказа. <br/>
Но поскольку основу рассказа составляет всё таки сон Лавкрафта, Вернон Ши указал его в качестве соавтора. <br/>
Кстати, переписка Лавкрафта теперь полностью опубликована в ред. С. Т. Джоши и Дэвида Шульца (Лавкрафт: Письма Дж. Вернону Ши, Карлу Ф. Штрауху и Ли Макбрайду Уайту. Нью-Йорк: Hippocampus Press, 2016, страницы 15-295).
Видите? Как она смотрит на нас.<br/>
<br/>
— «Не привык жить в постоянном страхе?»<br/>
<br/>
Инстинктивно глаза сами сбивают фокусировку. Мы понимаем опасность. Это что то от туда, где нас ни когда не было. И что? пугает сильнее, чем страх неизвестности?<br/>
А она, вот она. Смотрит. И это неприятно. Мы начинаем увеличивать дистанцию. Наше метущееся сознание уже ползет по залитой дождем крыше, столь же плоской сколь и не ровной. Все скользит, но мы пытаемся сохранить лицо, и это выглядит еще комичнее, хотя куда дальше падать?<br/>
У нее на руках все нужные карты, а у нас уже давно перебор, и мы это знаем. И она это знает.<br/>
Поэтому мы начинаем опасаться, что нас сейчас расколят. И мы предстанем перед миром как есть. Со всеми своими подлыми, мелочными мыслишками. Наши слова не имеют силы. Инфляция слов. Они не подкреплены делом.<br/>
<br/>
Если бы нас было больше, мы бы осудили ее и на этом утвердили собственное спокойствие. Но нас сейчас мало. И она смотрит. Сейчас она возьмет нас за горло.<br/>
<br/>
Но она садится напротив. Смотрит. И странно смущаясь говорит ошеломленным нам:<br/>
<br/>
— «Я видела то, что вам, людям, и не снилось.»<br/>
<br/>
<a href="https://vk.com/video-105393279_456241149" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">vk.com/video-105393279_456241149</a><br/>
<br/>
_______<br/>
Ну?<br/>
Что дальше?<br/>
<br/>
А дальше некоторые из нас начинают понимать. Некоторые из нас ломаются, и начинают ощущать родство. Остро. Дистанцированно. Одновременно. Мы ни когда не будем идти одной дорогой. Курсы разные. И я хочу быть один. Но смотрите. Там, с темного горизонта, я передаю семафором сигнал с координатами берега. Он есть. И к нему нужно добраться. И ты дойдешь. Мазута хватит.<br/>
Но если затянешь, то тебе останется только лечь в дрейф.<br/>
<br/>
Она передает:<br/>
— Ну и что. «Лучи моей судьбы уже начинают собираться в фокус.»<br/>
<br/>
И штурман уже бьет меня локтем в плечо, и сообщает, что она просто забыла зачем ей нужно на берег.<br/>
Мы думаем, что делать. И понимаем, что она должна услышать передачу того, кто тоже был там. У кого такой же взгляд. И мы со штурманом кричим, бежим на мостик, находим его и просим, пожалуйста, Давид Самуилыч, выручай. Тыж там бывал. Расскажи, а? Как есть. А мы отсемафорим.<br/>
<br/>
И вот Тебе. Передача оттуда.<br/>
<br/>
Желание<br/>
__________<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу,<br/>
по снежному свету,<br/>
по полю,<br/>
по первому хрупкому следу,<br/>
по бегу<br/>
раздольных дорог, пересыпанных солью.<br/>
<br/>
Туда,<br/>
где стоят в середине зари<br/>
дома,<br/>
где дыханье становится паром,<br/>
где зима,<br/>
где округа пушистым и розовым шаром<br/>
тихо светится изнутри.<br/>
<br/>
Где пасутся в метелице<br/>
белые кони-березы,<br/>
где сосны позванивают медные<br/>
и крутятся, крутятся медленные<br/>
снежные мельницы,<br/>
поскрипывая на морозе.<br/>
<br/>
Там дым коромыслом<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби.<br/>
Живут не по числам —<br/>
с просторными мыслями,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
А к вечеру – ветер. И снежные стружки,<br/>
как из-под рубанка,<br/>
летят из-под полоза.<br/>
Эх, пить бы мне зиму<br/>
из глиняной кружки,<br/>
как молоко, принесенное с холода!<br/>
<br/>
Не всем же в столице!<br/>
Не всем же молиться<br/>
на улицы, на магазины,<br/>
на праздничные базары…<br/>
Уехать куда-нибудь,<br/>
завалиться<br/>
на целую зиму<br/>
в белый городишко, белый и старый.<br/>
<br/>
Там ведь тоже живут,<br/>
тоже думают,<br/>
пока ветры дуют,<br/>
по коже шоркая мерзлым рукавом,<br/>
там ведь тоже радуются и негодуют,<br/>
тоже о любви заводят разговор.<br/>
<br/>
Там ведь тоже с войны не приехали…<br/>
А уже ночь – колючая, зимняя,<br/>
поздняя.<br/>
Окликается эхами.<br/>
Ночь, как елка, – почти что синяя,<br/>
с голубыми свечками-звездами.<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу, по свету,<br/>
по первому следу,<br/>
по хрупкому, узкому.<br/>
Наверное нужно поэту<br/>
однажды уехать. Уеду<br/>
в какую-то область – в Рязанскую, в Тульскую.<br/>
<br/>
На дальний разъезд привезет меня поезд.<br/>
Закроется паром,<br/>
как дверь из предбанника.<br/>
Потопает, свистнет, в сугробах по пояс<br/>
уйдет,<br/>
оставляя случайного странника.<br/>
<br/>
И конюх, случившийся мне на счастье,<br/>
из конторы почтовой<br/>
спросит, соломы под ноги подкатывая:<br/>
– А вы по какой, извиняюсь, части?<br/>
– А к нам по что вы?<br/>
– Глушь здесь у нас сохатая…<br/>
<br/>
И впрямь – сохатая.<br/>
В отдаленье<br/>
голубые деревья рога поднимают оленьи,<br/>
кусты в серебряном оледененьи.<br/>
Хаты покуривают. А за хатами —<br/>
снега да снега – песцовою тенью.<br/>
<br/>
– Да я не по части…<br/>
– А так, на счастье…<br/>
Мороз поскрипывает, как свежий ремень,<br/>
иней на ресницах,<br/>
ветерок посвистывает —<br/>
<br/>
едем, едем. Не видно деревень,<br/>
только поле чистое.<br/>
<br/>
И вдруг открывается: дым коромыслом,<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби<br/>
по снегу, что выстлан<br/>
дорогами чистыми,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
Приеду! Приеду! Заснежен, завьюжен,<br/>
со смехом в зубах,<br/>
отряхнусь перед праздничной хатой.<br/>
Приеду!<br/>
Ведь там я наверное нужен,<br/>
в этой глуши, голубой и сохатой.<br/>
<br/>
<1947>
Прекрасно написанный роман!<br/>
<br/>
У автора манера на протяжении всего повествования пускать стрелы в чувствительные сердца своих читателей.<br/>
<br/>
Оказалось, что Дэвид Геммел против войны.А на страницах романа сражаются и гибнут.Как так?<br/>
А что вы хотите.Сегодня Новый 5786 год.И что поменялось за это время?<br/>
<br/>
«Если будет на то воля богов, я отрежу ему голову». Могло быть эпиграфом, чтобы не обольшались!<br/>
<br/>
Мир делится на овец и львов.Любой, кого можно победить,-овца.Это естественный порядок.<br/>
<br/>
Гэммел безжалостен в описании.У воина лет 40 из раны на шее вытекала кровь, пока он не умер.<br/>
Его тело бесцеремонно сдвинули к стене, чтобы он не мешал сражаться живым!<br/>
Разница между жизнью и смертью заключалась в секундах.<br/>
<br/>
Все мечты, надежды, стремления этого человека исчезли.<br/>
<br/>
Андромаха ужаснулась, может и она скоро умрет? А Геликаон погибнет, и его, с перерезанным горлом, бросят лежать без оружия?<br/>
Враг может прорваться через ряды уставших защитников и бросится к ней с яростью и вожделением.<br/>
<br/>
-Я не жертва, которая терпеливо ждет, пока ее убьют.Я-Андромаха! Она подняла колчан со стрелами и закинула на плечо.<br/>
<br/>
Страх помогает воину.Страх, это горящий огонь, который жжет мускулы, делая их сильнее.Если страх выходит из-под контроля, начинается паника.<br/>
В ней был страх, когда она смотрела вниз на сражение, но не было паники.
/ «Извините но вся отсылка к Исайе у дееписателя Евангелия от Иоанна, говорит лишь о том, что он Исайю не читал))»<br/>
Он, безусловно, читал, только читал в оригинале, на древнееврейском языке, и видел такие детали, которые увидеть в переводах не представляется возможным. Вы всё скользите по внешним смыслам, будто разбираете труд какого-то историка. Но это как пытаться что-то поймать на коротких волнах, тогда как трансляция ведётся на длинных. Библия — книга духовная, она описывает прежде всего духовные процессы, поэтому Евангелист прекрасно умел и считывать, и передавать то, что хотел сказать пророк. А Исайя, как пророк, говорил прежде всего не о себе. Также как и Давид в любимых Вами псалмах. Им было дано внутри прочувствовать переживания грядущего Мессии. Отсюда и все эти — «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедывать лето Господне благоприятное.» Исайя прекрасно знал и понимал, что эти слова прежде всего не о нём, что он лишь — тень, отблеск будущего. Труд пророка в чём-то схож с трудом актёра и писателя, пропускающего через себя реальные переживания своих героев. Происходит «глубокое погружение автора в психологию персонажа, полное отождествление себя с ним и даже некоторую потерю границ между собой и героем в процессе создания произведения. Это состояние, когда автор не просто описывает героя, а переживает его жизнь, мысли и чувства как свои собственные, что приводит к созданию очень живого и убедительного образа». Вот ещё один конкретный пример такой трансляции, описанный в Деяниях Апостолов 2:25-41 — <a href="https://www.bible.com/ru/bible/compare/ACT.2.25-41" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.bible.com/ru/bible/compare/ACT.2.25-41</a>
Одинокая осажденная крепость, стоящая на пути несметных орд.<br/>
<br/>
Организм Гэммела перед лицом смертельной опасности! Надирские орды-разрастающийся рак.<br/>
Если терапия не удастся, крепость падет.Но Дэвид излечился, и крепость выстояла!<br/>
<br/>
А Дренайский цикл будет состоять из 11 книг!<br/>
Воина по имени Друсс-Легенда Гэммел описал по образу своего отчима!<br/>
Состарившись и уйдя на покой, Друсс решает, что негоже воину не откликнуться на призыв товарища.И отправляется в обреченную крепость.<br/>
<br/>
В книге невероятный уровень превозмогания.Надиры яростно наступают «словно стая скейвенов, скрещенных с тиранидами», не оставляя шансов на выживание, герои не менее яростно сопротивляются.<br/>
Язык повествования-емкий, хлесткий, захватывающий!<br/>
<br/>
Только понимая, что переживал автор, можно не требовать «реализма и приземленности».<br/>
Гэммел: «Я писал первую Дренайскую историю, когда ждал результатов по анализам на рак.Я не думал, что это когда-нибудь опубликуют.»<br/>
<br/>
«Из сотни моих поклонников семьдесят ответят, что лучшая моя книга „Легенда“.Она создавалась не под давлением издателей, ожидания критиков или читателей, или из необходимости оплатить счета.Мне нравилось сочинять эту книгу тихими вечерами и в обеденные часы.»<br/>
<br/>
«Наиболее интересно было писать о Друсс-Легенде.Этот персонаж нравился мне больше, чем я мог выразить словами.Я бросал его в ситуацию, а слова сами выливались на страницы.»<br/>
<br/>
«Пишу о героях, оказавшихся в безвыходном положении, в численном меньшинстве и угрожающих жизни обстоятельствах.»<br/>
<br/>
«Как я реагирую на критику? Зависит от того, кто критикует.Ни один писатель не намерен угодить всем.Если он пытается это сделать, увеличивает свои шансы никому не угодить.»
Мрачные обстоятельства в которых Дэвид Геммел писал свой первый роман.<br/>
<br/>
Ему ставят один из самых страшных диагнозов и он не знает, сумеет ли закончить книгу.<br/>
Погружается в работу. По счастью, с диагнозом ошиблись.<br/>
<br/>
Но кто знает, как повлияли на здоровье автора выписанные им сильные герои, способные противостоять опасности и выходящие победителями из любых передряг!<br/>
<br/>
Над писателем висела угроза смерти, возможно он был неизлечимо болен.<br/>
Позднее Геммел вспоминал это время работы как один из самых счастливых периодов в своей жизни!<br/>
Роман получил название «Легенда» и сразу завоевал успех!
57 прожил Дэвид Эндрю Геммел.<br/>
<br/>
Умер 28 июля 2006 г. работая за компьютером над заключительным романом Троянской трилогии «Падение царей».Спустя две недели после операции на сердце.<br/>
<br/>
В последние годы Геммел много путешествовал.Из-за неприятностей со здоровьем спешно вернуться домой пришлось с Аляски.<br/>
<br/>
Творческое наследие писателя составляет свыше тридцати книг! Много и упорно работал, стараясь успеть как можно больше.Остро ощущал скоротечность времени.<br/>
<br/>
Ставил на первое место сильную личность.Не афишируя, занимался благотворительностью.Помогал одиноким матерям и одаренным детям.<br/>
Его герои становились на защиту тех, кто не мог сам постоять за себя.<br/>
<br/>
Писатель был в жюри литературного конкурса, участие в котором мог принять любой желающий!<br/>
<br/>
Из биографии Дэвида Геммела совершенно непонятно, как он сумел обойтись без хорошего образования!<br/>
<br/>
Родился Дэвид 1 августа 1948г. В семье у него были сложные взаимоотношения с отчимом.<br/>
В творчестве это проявилось нарушением табу на жестокое обращение с детьми.<br/>
Детские персонажи беззащитны перед злодеяниями взрослых, оказываются жертвами, страдают и умирают.<br/>
<br/>
В 16 лет будущего писателя исключили из школы.Он сам вспоминал этот эпизод как детскую шалость.Которая имела серьезные последствия.<br/>
Почему взрослые так обошлись сурово с подростком? Организация азартных игр.<br/>
<br/>
Пришлось идти работать.И познакомиться с изнанкой жизни.Днем разнорабочим, а ночью вышибалой в ночном клубе.Развозить напитки на грузовичке.Находил время на спорт.Играл в регби и боксировал.<br/>
В 18 лет устроился работать в газету.Вначале стажером, а затем репортером!<br/>
<br/>
Был редактором нескольких газет и журналистом.<br/>
Использовал имена коллег для персонажей, что не понравилось управляющему.<br/>
<br/>
После выхода третьего романа «Нездешний»принял решение жить на доходы с писательских трудов и оставил журналистику.
К сожалению, Владимир Викторович не занялся поисками интересной информации про Дэвида Геммела.И поэтому совершенно непонятно, как он сумел стать таким писателем!<br/>
<br/>
Лихо закручивает сюжет, неожиданные повороты которого держат в постоянном напряжении.А оригинальную развязку предугадать практически невозможно!<br/>
<br/>
Внимание к мельчайшим деталям.Почти каждое событие ведет за собой какие-то последствия.<br/>
Особо тщательно прописаны характеры, история и внешний вид даже самых незначительных персонажей.<br/>
<br/>
Автор погружает читателя в свои миры, где злу не дают одержать верх поступки и побуждения, благородство положительных героев.<br/>
<br/>
Главный посыл произведений Геммела победа света над тьмой.Хотя читателя порой отпугивают описываемые зверства и горы трупов.<br/>
<br/>
Геммел-автор нескольких циклов.А в отдельных произведениях оставлена лазейка, чтобы они переросли в увлекательные саги.<br/>
<br/>
В жанре альтернативной истории «Царь призраков» и «Последний меч силы»-оригинальное переложение истории короля Артура!
Действительно, напомнило «Нос»… или современную интерпретацию, фильм «Конец» )))<br/>
Возможно это описание «событий» произошедших некогда в голове Дэвида Хельфготта))<br/>
Прочитано, как всегда фирменно.
Случайно попала на Ютубе на этот детектив. Болела тогда бананофикусом и включила аудиокниги. Потом, в более осознанном состоянии, переслушала. Мне понравилось очень, вполне вероятно, что дело не только в сюжете, но и в озвучке, но я вдруг стала чуть ли не фанатом главного персонажа и данного автора. Послушала позже ещё два произведения, а потом забылось как-то. И тут смотрю сериал Путешественники и ловлю себя на мысли, что один из главных героев ( спец агент ФБР) и его жена уж очень мне знакомы. Именно как семейная пара, в которой муж детектив) Просмотрела вдоль и поперек фильмографию актёров, нет, ничего. И вдруг я вспомнила, где же я могла их раньше «видеть»)) Мой мозг, слушая истории про Дэвида Гурни и его жену Мадлен, нарисовал мне именно таких внешне персонажей) Почему Гурни представлялся таким, наверное, понятно, Нейродетектив в своё время очень понравился, а жена… Не знаю, вероятно, именно такую, красивую, но не чересчур яркую, домашнюю, любящую, прощающую, Гурни и надо было, чтобы спокойно жить, выйдя в отставку) <br/>
Захотелось переслушать заново)
Конечно в 1977 году Лавкрафт не мог участвовать в написании данного рассказа, но Вернон Ши (1912–1981), который в молодости переписывался с Г. Лавкрафтом, А. Дерлетом и К.Э. Смитом, решил использовать сюжет сна Лавкрафта для своего рассказа. Они переписывались с 1931 по 1937 гг.<br/>
В 1933 году Г.Ф. Лавкрафту приснился сон, в котором он с группой людей бегал по крышам, пытаясь поймать какое-то ужасное существо. Вот Вернон Ши и решил использовать сюжет этого сна для своего рассказа. <br/>
Но поскольку основу рассказа составляет всё таки сон Лавкрафта, Вернон Ши указал его в качестве соавтора. <br/>
Кстати, переписка Лавкрафта теперь полностью опубликована в ред. С. Т. Джоши и Дэвида Шульца (Лавкрафт: Письма Дж. Вернону Ши, Карлу Ф. Штрауху и Ли Макбрайду Уайту. Нью-Йорк: Hippocampus Press, 2016, страницы 15-295).
<br/>
— «Не привык жить в постоянном страхе?»<br/>
<br/>
Инстинктивно глаза сами сбивают фокусировку. Мы понимаем опасность. Это что то от туда, где нас ни когда не было. И что? пугает сильнее, чем страх неизвестности?<br/>
А она, вот она. Смотрит. И это неприятно. Мы начинаем увеличивать дистанцию. Наше метущееся сознание уже ползет по залитой дождем крыше, столь же плоской сколь и не ровной. Все скользит, но мы пытаемся сохранить лицо, и это выглядит еще комичнее, хотя куда дальше падать?<br/>
У нее на руках все нужные карты, а у нас уже давно перебор, и мы это знаем. И она это знает.<br/>
Поэтому мы начинаем опасаться, что нас сейчас расколят. И мы предстанем перед миром как есть. Со всеми своими подлыми, мелочными мыслишками. Наши слова не имеют силы. Инфляция слов. Они не подкреплены делом.<br/>
<br/>
Если бы нас было больше, мы бы осудили ее и на этом утвердили собственное спокойствие. Но нас сейчас мало. И она смотрит. Сейчас она возьмет нас за горло.<br/>
<br/>
Но она садится напротив. Смотрит. И странно смущаясь говорит ошеломленным нам:<br/>
<br/>
— «Я видела то, что вам, людям, и не снилось.»<br/>
<br/>
<a href="https://vk.com/video-105393279_456241149" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">vk.com/video-105393279_456241149</a><br/>
<br/>
_______<br/>
Ну?<br/>
Что дальше?<br/>
<br/>
А дальше некоторые из нас начинают понимать. Некоторые из нас ломаются, и начинают ощущать родство. Остро. Дистанцированно. Одновременно. Мы ни когда не будем идти одной дорогой. Курсы разные. И я хочу быть один. Но смотрите. Там, с темного горизонта, я передаю семафором сигнал с координатами берега. Он есть. И к нему нужно добраться. И ты дойдешь. Мазута хватит.<br/>
Но если затянешь, то тебе останется только лечь в дрейф.<br/>
<br/>
Она передает:<br/>
— Ну и что. «Лучи моей судьбы уже начинают собираться в фокус.»<br/>
<br/>
И штурман уже бьет меня локтем в плечо, и сообщает, что она просто забыла зачем ей нужно на берег.<br/>
Мы думаем, что делать. И понимаем, что она должна услышать передачу того, кто тоже был там. У кого такой же взгляд. И мы со штурманом кричим, бежим на мостик, находим его и просим, пожалуйста, Давид Самуилыч, выручай. Тыж там бывал. Расскажи, а? Как есть. А мы отсемафорим.<br/>
<br/>
И вот Тебе. Передача оттуда.<br/>
<br/>
Желание<br/>
__________<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу,<br/>
по снежному свету,<br/>
по полю,<br/>
по первому хрупкому следу,<br/>
по бегу<br/>
раздольных дорог, пересыпанных солью.<br/>
<br/>
Туда,<br/>
где стоят в середине зари<br/>
дома,<br/>
где дыханье становится паром,<br/>
где зима,<br/>
где округа пушистым и розовым шаром<br/>
тихо светится изнутри.<br/>
<br/>
Где пасутся в метелице<br/>
белые кони-березы,<br/>
где сосны позванивают медные<br/>
и крутятся, крутятся медленные<br/>
снежные мельницы,<br/>
поскрипывая на морозе.<br/>
<br/>
Там дым коромыслом<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби.<br/>
Живут не по числам —<br/>
с просторными мыслями,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
А к вечеру – ветер. И снежные стружки,<br/>
как из-под рубанка,<br/>
летят из-под полоза.<br/>
Эх, пить бы мне зиму<br/>
из глиняной кружки,<br/>
как молоко, принесенное с холода!<br/>
<br/>
Не всем же в столице!<br/>
Не всем же молиться<br/>
на улицы, на магазины,<br/>
на праздничные базары…<br/>
Уехать куда-нибудь,<br/>
завалиться<br/>
на целую зиму<br/>
в белый городишко, белый и старый.<br/>
<br/>
Там ведь тоже живут,<br/>
тоже думают,<br/>
пока ветры дуют,<br/>
по коже шоркая мерзлым рукавом,<br/>
там ведь тоже радуются и негодуют,<br/>
тоже о любви заводят разговор.<br/>
<br/>
Там ведь тоже с войны не приехали…<br/>
А уже ночь – колючая, зимняя,<br/>
поздняя.<br/>
Окликается эхами.<br/>
Ночь, как елка, – почти что синяя,<br/>
с голубыми свечками-звездами.<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу, по свету,<br/>
по первому следу,<br/>
по хрупкому, узкому.<br/>
Наверное нужно поэту<br/>
однажды уехать. Уеду<br/>
в какую-то область – в Рязанскую, в Тульскую.<br/>
<br/>
На дальний разъезд привезет меня поезд.<br/>
Закроется паром,<br/>
как дверь из предбанника.<br/>
Потопает, свистнет, в сугробах по пояс<br/>
уйдет,<br/>
оставляя случайного странника.<br/>
<br/>
И конюх, случившийся мне на счастье,<br/>
из конторы почтовой<br/>
спросит, соломы под ноги подкатывая:<br/>
– А вы по какой, извиняюсь, части?<br/>
– А к нам по что вы?<br/>
– Глушь здесь у нас сохатая…<br/>
<br/>
И впрямь – сохатая.<br/>
В отдаленье<br/>
голубые деревья рога поднимают оленьи,<br/>
кусты в серебряном оледененьи.<br/>
Хаты покуривают. А за хатами —<br/>
снега да снега – песцовою тенью.<br/>
<br/>
– Да я не по части…<br/>
– А так, на счастье…<br/>
Мороз поскрипывает, как свежий ремень,<br/>
иней на ресницах,<br/>
ветерок посвистывает —<br/>
<br/>
едем, едем. Не видно деревень,<br/>
только поле чистое.<br/>
<br/>
И вдруг открывается: дым коромыслом,<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби<br/>
по снегу, что выстлан<br/>
дорогами чистыми,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
Приеду! Приеду! Заснежен, завьюжен,<br/>
со смехом в зубах,<br/>
отряхнусь перед праздничной хатой.<br/>
Приеду!<br/>
Ведь там я наверное нужен,<br/>
в этой глуши, голубой и сохатой.<br/>
<br/>
<1947>
<br/>
У автора манера на протяжении всего повествования пускать стрелы в чувствительные сердца своих читателей.<br/>
<br/>
Оказалось, что Дэвид Геммел против войны.А на страницах романа сражаются и гибнут.Как так?<br/>
А что вы хотите.Сегодня Новый 5786 год.И что поменялось за это время?<br/>
<br/>
«Если будет на то воля богов, я отрежу ему голову». Могло быть эпиграфом, чтобы не обольшались!<br/>
<br/>
Мир делится на овец и львов.Любой, кого можно победить,-овца.Это естественный порядок.<br/>
<br/>
Гэммел безжалостен в описании.У воина лет 40 из раны на шее вытекала кровь, пока он не умер.<br/>
Его тело бесцеремонно сдвинули к стене, чтобы он не мешал сражаться живым!<br/>
Разница между жизнью и смертью заключалась в секундах.<br/>
<br/>
Все мечты, надежды, стремления этого человека исчезли.<br/>
<br/>
Андромаха ужаснулась, может и она скоро умрет? А Геликаон погибнет, и его, с перерезанным горлом, бросят лежать без оружия?<br/>
Враг может прорваться через ряды уставших защитников и бросится к ней с яростью и вожделением.<br/>
<br/>
-Я не жертва, которая терпеливо ждет, пока ее убьют.Я-Андромаха! Она подняла колчан со стрелами и закинула на плечо.<br/>
<br/>
Страх помогает воину.Страх, это горящий огонь, который жжет мускулы, делая их сильнее.Если страх выходит из-под контроля, начинается паника.<br/>
В ней был страх, когда она смотрела вниз на сражение, но не было паники.
Он, безусловно, читал, только читал в оригинале, на древнееврейском языке, и видел такие детали, которые увидеть в переводах не представляется возможным. Вы всё скользите по внешним смыслам, будто разбираете труд какого-то историка. Но это как пытаться что-то поймать на коротких волнах, тогда как трансляция ведётся на длинных. Библия — книга духовная, она описывает прежде всего духовные процессы, поэтому Евангелист прекрасно умел и считывать, и передавать то, что хотел сказать пророк. А Исайя, как пророк, говорил прежде всего не о себе. Также как и Давид в любимых Вами псалмах. Им было дано внутри прочувствовать переживания грядущего Мессии. Отсюда и все эти — «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедывать лето Господне благоприятное.» Исайя прекрасно знал и понимал, что эти слова прежде всего не о нём, что он лишь — тень, отблеск будущего. Труд пророка в чём-то схож с трудом актёра и писателя, пропускающего через себя реальные переживания своих героев. Происходит «глубокое погружение автора в психологию персонажа, полное отождествление себя с ним и даже некоторую потерю границ между собой и героем в процессе создания произведения. Это состояние, когда автор не просто описывает героя, а переживает его жизнь, мысли и чувства как свои собственные, что приводит к созданию очень живого и убедительного образа». Вот ещё один конкретный пример такой трансляции, описанный в Деяниях Апостолов 2:25-41 — <a href="https://www.bible.com/ru/bible/compare/ACT.2.25-41" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.bible.com/ru/bible/compare/ACT.2.25-41</a>
<br/>
Организм Гэммела перед лицом смертельной опасности! Надирские орды-разрастающийся рак.<br/>
Если терапия не удастся, крепость падет.Но Дэвид излечился, и крепость выстояла!<br/>
<br/>
А Дренайский цикл будет состоять из 11 книг!<br/>
Воина по имени Друсс-Легенда Гэммел описал по образу своего отчима!<br/>
Состарившись и уйдя на покой, Друсс решает, что негоже воину не откликнуться на призыв товарища.И отправляется в обреченную крепость.<br/>
<br/>
В книге невероятный уровень превозмогания.Надиры яростно наступают «словно стая скейвенов, скрещенных с тиранидами», не оставляя шансов на выживание, герои не менее яростно сопротивляются.<br/>
Язык повествования-емкий, хлесткий, захватывающий!<br/>
<br/>
Только понимая, что переживал автор, можно не требовать «реализма и приземленности».<br/>
Гэммел: «Я писал первую Дренайскую историю, когда ждал результатов по анализам на рак.Я не думал, что это когда-нибудь опубликуют.»<br/>
<br/>
«Из сотни моих поклонников семьдесят ответят, что лучшая моя книга „Легенда“.Она создавалась не под давлением издателей, ожидания критиков или читателей, или из необходимости оплатить счета.Мне нравилось сочинять эту книгу тихими вечерами и в обеденные часы.»<br/>
<br/>
«Наиболее интересно было писать о Друсс-Легенде.Этот персонаж нравился мне больше, чем я мог выразить словами.Я бросал его в ситуацию, а слова сами выливались на страницы.»<br/>
<br/>
«Пишу о героях, оказавшихся в безвыходном положении, в численном меньшинстве и угрожающих жизни обстоятельствах.»<br/>
<br/>
«Как я реагирую на критику? Зависит от того, кто критикует.Ни один писатель не намерен угодить всем.Если он пытается это сделать, увеличивает свои шансы никому не угодить.»
<br/>
Ему ставят один из самых страшных диагнозов и он не знает, сумеет ли закончить книгу.<br/>
Погружается в работу. По счастью, с диагнозом ошиблись.<br/>
<br/>
Но кто знает, как повлияли на здоровье автора выписанные им сильные герои, способные противостоять опасности и выходящие победителями из любых передряг!<br/>
<br/>
Над писателем висела угроза смерти, возможно он был неизлечимо болен.<br/>
Позднее Геммел вспоминал это время работы как один из самых счастливых периодов в своей жизни!<br/>
Роман получил название «Легенда» и сразу завоевал успех!
<br/>
Умер 28 июля 2006 г. работая за компьютером над заключительным романом Троянской трилогии «Падение царей».Спустя две недели после операции на сердце.<br/>
<br/>
В последние годы Геммел много путешествовал.Из-за неприятностей со здоровьем спешно вернуться домой пришлось с Аляски.<br/>
<br/>
Творческое наследие писателя составляет свыше тридцати книг! Много и упорно работал, стараясь успеть как можно больше.Остро ощущал скоротечность времени.<br/>
<br/>
Ставил на первое место сильную личность.Не афишируя, занимался благотворительностью.Помогал одиноким матерям и одаренным детям.<br/>
Его герои становились на защиту тех, кто не мог сам постоять за себя.<br/>
<br/>
Писатель был в жюри литературного конкурса, участие в котором мог принять любой желающий!<br/>
<br/>
Из биографии Дэвида Геммела совершенно непонятно, как он сумел обойтись без хорошего образования!<br/>
<br/>
Родился Дэвид 1 августа 1948г. В семье у него были сложные взаимоотношения с отчимом.<br/>
В творчестве это проявилось нарушением табу на жестокое обращение с детьми.<br/>
Детские персонажи беззащитны перед злодеяниями взрослых, оказываются жертвами, страдают и умирают.<br/>
<br/>
В 16 лет будущего писателя исключили из школы.Он сам вспоминал этот эпизод как детскую шалость.Которая имела серьезные последствия.<br/>
Почему взрослые так обошлись сурово с подростком? Организация азартных игр.<br/>
<br/>
Пришлось идти работать.И познакомиться с изнанкой жизни.Днем разнорабочим, а ночью вышибалой в ночном клубе.Развозить напитки на грузовичке.Находил время на спорт.Играл в регби и боксировал.<br/>
В 18 лет устроился работать в газету.Вначале стажером, а затем репортером!<br/>
<br/>
Был редактором нескольких газет и журналистом.<br/>
Использовал имена коллег для персонажей, что не понравилось управляющему.<br/>
<br/>
После выхода третьего романа «Нездешний»принял решение жить на доходы с писательских трудов и оставил журналистику.
<br/>
Лихо закручивает сюжет, неожиданные повороты которого держат в постоянном напряжении.А оригинальную развязку предугадать практически невозможно!<br/>
<br/>
Внимание к мельчайшим деталям.Почти каждое событие ведет за собой какие-то последствия.<br/>
Особо тщательно прописаны характеры, история и внешний вид даже самых незначительных персонажей.<br/>
<br/>
Автор погружает читателя в свои миры, где злу не дают одержать верх поступки и побуждения, благородство положительных героев.<br/>
<br/>
Главный посыл произведений Геммела победа света над тьмой.Хотя читателя порой отпугивают описываемые зверства и горы трупов.<br/>
<br/>
Геммел-автор нескольких циклов.А в отдельных произведениях оставлена лазейка, чтобы они переросли в увлекательные саги.<br/>
<br/>
В жанре альтернативной истории «Царь призраков» и «Последний меч силы»-оригинальное переложение истории короля Артура!
Возможно это описание «событий» произошедших некогда в голове Дэвида Хельфготта))<br/>
Прочитано, как всегда фирменно.
Захотелось переслушать заново)