В сборник «КАРАВАН» вошли «Рассказ о калифе-аисте», «Рассказ о корабле привидений», «Рассказ об отрубленной руке», «Спасение Фатьмы», «Рассказ о Маленьком Муке» и «Сказка о мнимом принце». Любовь к Востоку – неотъемлемая часть немецкого романтизма.
В сборник «Александрийский шейх и его невольники» входят сказка «Карлик Нос», остроумный памфлет «Обезьяна в роли человека» и «История Альмансора». Жизнь александрийского шейха Али-Бану, отравленная горечью утраты любимого сына, – главный сюжет повествования, и чудесная встреча сына с отцом венчает собой все истории этой замечательной книги.
В двух из пяти историй «Харчевни в Шпессарте» речь идет о продаже души дьяволу. И все же этот литературный сборник – образец христианского и мусульманского благочестия.
В 21-ом треке аудиокниги можно услышать поэтический очерк Николая Михайловича Голя «Караван сказок» (1988) о жизни Вильгельма Гауфа. Вот его чудесные стихи из этого очерка:
«По горячей пустыне идёт караван.
Жар течёт отовсюду…
За барханом в пути вырастает бархан.
Громко дышат верблюды.
По горячей пустыне идёт караван
с драгоценной поклажей.
Амбру, золото, шёлк из полуденных стран
он везёт на продажу.
По горячей пустыне идёт караван.
Копья вскинула стража:
что там странный дворец или просто обман
задрожавших миражей?
По горячей пустыне идёт караван.
Кто там и отблесках знойных
скачет наперерез — может, сам Орбазан,
благородный разбойник?
Засверкает кинжал, зазвенит ятаган…
Кто спасётся в пустыне?
Солнце. Шорох песка. Вдали бредёт караван.
Пляшет пламя в камине.
Мутабор! По дорогам идёт караван.
Путь далёкий не кончен.
Сказки двинулись вдаль.
Поправляет тюрбан правоверный погонщик.
Старый шейх раскурил в паланкине кальян,
прячут пленницы лица.
Сказки — вечно в пути. Всё идёт караван…
Кто там в двери стучится?
Мутабор! Средь пустыни застыл караван,
как в смертельной болезни.
Дышит жаждой сухого песка океан,
слепит солнце до рези.
Шейх как будто уснул, и погонщик поник,
и не выкрикнет: «Трогай!»
И колышется смерч, и исчез проводник,
оборвалась дорога…
И опять по дорогам идёт караван под огнём небосвода
мимо странных дворцов, мимо сказочных стран
через дни, через годы.
И, пока по пустыне идёт караван,
время есть оглядеться.
Петер Мунк на жаре расстегнул свой кафтан,
чтоб согреть себе сердце.
И, пока через годы идёт караван,
нету места разлукам.
Карлик Нос на привале заходит в духан
вместе с Маленьким Муком.
Пусть всегда по дорогам идет караван,
хоть и пройдено много…
Заплутает глупец. Не спасётся профан.
Мудрый — знает дорогу».
Когда мне было меньше трех лет, мама прочитала мне первые сказки Гауфа в пересказе Александры Любарской. И до сих пор я думаю, что лучшие книги на свете можно читать вместе со своими детьми.
Уже после написания поэм «Кнут-Музыкант» и «Сампо-Лопаренок» по знакомому с детства пересказу Александры Любарской я обратилась к полному переводу этих сказок Сакариаса Топелиуса Людмилой Брауде. Некрещеного лопаренка спасает от горного короля Хийси не школьный учитель, а успевший окрестить его пастор. А Кнут повторяет по дороге не правила грамматики, а правила Катехизиса.
В финале господин Петерман говорит: «Я поздно завтракал, а у моих людей не было еще времени ощипать птиц. Подожди до восьми часов, и тебя накормят ужином».
«Это похуже раскаленного железа и болотной воды», — подумал Кнут. Но все же ответил: «Что ж, я могу и подождать! Пожалуй, буду пока думать о Катехизисе».
А господин Петерман, оказывается, и сам был некогда бедным мальчиком и хорошо знал, что значит, умирая с голоду, ждать еще четыре часа.
«Кнут-Музыкант, — сказал он, — вижу, что, кроме как думать обеде, ты еще кое-что умеешь. Знаешь, ведь это героизм — перебороть самого себя. Ты мне по душе, мой мальчик, и я позабочусь о тебе. Ты пойдешь в школу и станешь дельным парнем. Но что это? Сдается мне, я слышу запах птичьего жаркого! Входи, мой мальчик! Будешь сидеть за моим собственным столом и наешься наконец досыта».
«Что сие значит?» — подумал Кнут.
Но тут двери в столовую распахнулись, и большой накрытый стол, где стояло птичье жаркое, ожидал голодных гостей. Господин Петерман вел Кнута за руку. Кнут сидел, как знатный господин, за столом и продолжал бы сидеть там и поныне, когда бы давным-давно не отнес ломтик сыра бабушке и не был бы определен в школу."
Сказка о бедном финском мальчике, который нашел на берегу моря волшебную дудочку, прошел через ряд злоключений и посрамил жадного богача Петермана. В новом чарующем исполнении Елены Хафизовой дополнена поэтическим переложением этой знаменитой истории, как и другие сказки из цикла «Сказки Хафизы». Старое и давно знакомое звучит по-новому в подаче современной Шахерезады.
Друзья! Сказочная повесть КРАБАТ полностью размещена на сайте Клуба. С текстом моего перевода и версификации тоже можно познакомиться здесь proza.ru/2021/03/06/1390
Каждый из трех лет пребывания Крабата на мельнице я обозначила именами сопутствующих ему главных героев — ТОНДА, МИХАЛ и ЮРО.
Чтобы легче воспринимать поэмы по сюжетам Гауфа, можно сначала послушать его редкие сказки из сборников «Харчевня в Шпессарте», «Александрийский шейх» и «Караван». Я все их озвучила прошлым летом akniga.org/gauf-vilgelm-harchevnya-v-shpessarte
akniga.org/kurilko-aleksey-ryzhiy Как и герой этой миниатюры Алексея Курилко, автор моей любимой, антивоенной сказки Отфрид Пройслер, окончив школу, был отправлен воевать на восточный фронт, а в 1944 году попал в советский плен. В 1949 году вернулся из плена, где выжил только благодаря помощи русской женщины врача. Больше 20 лет работал учителем и директором школы в Баварии и, став детским писателем, до последних лет жизни ничего не писал о войне. Если не считать этой сказки о черной мельнице — самой яркой метафоры войны и плена — и победы Добра над злом.
Очень-очень рада Вашему отзыву, Cat Tom! Это не единственный мой опыт переложения сказки в поэму akniga.org/hafizova-elena-skazki-hafizy-1
Думаю еще над созданием отдельных аудиокниг с исходным авторским текстом и его версификацией.
В сборник «Александрийский шейх и его невольники» входят сказка «Карлик Нос», остроумный памфлет «Обезьяна в роли человека» и «История Альмансора». Жизнь александрийского шейха Али-Бану, отравленная горечью утраты любимого сына, – главный сюжет повествования, и чудесная встреча сына с отцом венчает собой все истории этой замечательной книги.
В двух из пяти историй «Харчевни в Шпессарте» речь идет о продаже души дьяволу. И все же этот литературный сборник – образец христианского и мусульманского благочестия.
«Мне рассвет
тьмой грозит во цвете лет.
Скоро трубы грянут к бою,
я навек глаза закрою,
я и вы, мои друзья.
Ждал ли ты,
что угаснут все мечты?
Гарцевал вчера в долине,
упадёшь на землю ныне,
завтра будешь под землёй.
Человек,
до чего ж твой краток век!
Щёки розами пылали —
розы осенью увяли,
эти тоже отцветут!
Не ропщи,
легкой доли не ищи,
но скачи ещё смелее,
встретишь смерть — сразишься с нею
и погибнешь, как солдат!»
«По горячей пустыне идёт караван.
Жар течёт отовсюду…
За барханом в пути вырастает бархан.
Громко дышат верблюды.
По горячей пустыне идёт караван
с драгоценной поклажей.
Амбру, золото, шёлк из полуденных стран
он везёт на продажу.
По горячей пустыне идёт караван.
Копья вскинула стража:
что там странный дворец или просто обман
задрожавших миражей?
По горячей пустыне идёт караван.
Кто там и отблесках знойных
скачет наперерез — может, сам Орбазан,
благородный разбойник?
Засверкает кинжал, зазвенит ятаган…
Кто спасётся в пустыне?
Солнце. Шорох песка. Вдали бредёт караван.
Пляшет пламя в камине.
Мутабор! По дорогам идёт караван.
Путь далёкий не кончен.
Сказки двинулись вдаль.
Поправляет тюрбан правоверный погонщик.
Старый шейх раскурил в паланкине кальян,
прячут пленницы лица.
Сказки — вечно в пути. Всё идёт караван…
Кто там в двери стучится?
Мутабор! Средь пустыни застыл караван,
как в смертельной болезни.
Дышит жаждой сухого песка океан,
слепит солнце до рези.
Шейх как будто уснул, и погонщик поник,
и не выкрикнет: «Трогай!»
И колышется смерч, и исчез проводник,
оборвалась дорога…
И опять по дорогам идёт караван под огнём небосвода
мимо странных дворцов, мимо сказочных стран
через дни, через годы.
И, пока по пустыне идёт караван,
время есть оглядеться.
Петер Мунк на жаре расстегнул свой кафтан,
чтоб согреть себе сердце.
И, пока через годы идёт караван,
нету места разлукам.
Карлик Нос на привале заходит в духан
вместе с Маленьким Муком.
Пусть всегда по дорогам идет караван,
хоть и пройдено много…
Заплутает глупец. Не спасётся профан.
Мудрый — знает дорогу».
В финале господин Петерман говорит: «Я поздно завтракал, а у моих людей не было еще времени ощипать птиц. Подожди до восьми часов, и тебя накормят ужином».
«Это похуже раскаленного железа и болотной воды», — подумал Кнут. Но все же ответил: «Что ж, я могу и подождать! Пожалуй, буду пока думать о Катехизисе».
А господин Петерман, оказывается, и сам был некогда бедным мальчиком и хорошо знал, что значит, умирая с голоду, ждать еще четыре часа.
«Кнут-Музыкант, — сказал он, — вижу, что, кроме как думать обеде, ты еще кое-что умеешь. Знаешь, ведь это героизм — перебороть самого себя. Ты мне по душе, мой мальчик, и я позабочусь о тебе. Ты пойдешь в школу и станешь дельным парнем. Но что это? Сдается мне, я слышу запах птичьего жаркого! Входи, мой мальчик! Будешь сидеть за моим собственным столом и наешься наконец досыта».
«Что сие значит?» — подумал Кнут.
Но тут двери в столовую распахнулись, и большой накрытый стол, где стояло птичье жаркое, ожидал голодных гостей. Господин Петерман вел Кнута за руку. Кнут сидел, как знатный господин, за столом и продолжал бы сидеть там и поныне, когда бы давным-давно не отнес ломтик сыра бабушке и не был бы определен в школу."
Каждый из трех лет пребывания Крабата на мельнице я обозначила именами сопутствующих ему главных героев — ТОНДА, МИХАЛ и ЮРО.
Думаю еще над созданием отдельных аудиокниг с исходным авторским текстом и его версификацией.