Избранное

Рассказ — ещё один фрагмент для моей мозаики зеркал и двойников. На этот раз — непроницаемо чёрный, отполированный до блеска с одной стороны и весь покрытый мини-гималаями сколов с другой.
Хроническая нехватка чувств и эмоций вызывает такую неистовую тоску по ним, что утоление её порой возможно только на краю безумия. Негромко предупредив о плате, которую непременно истребует, безумие отступает в тень, позволяя черпать в своём пространстве причудливые образы, давая силы для их уплотнения и последующего перетекания в реальность. Кружись, влекомая мечтой, страдай, теряй покой, иди во сны свои, там будет путь указан, лети по следам своих мыслей, слушай себя и свои чувства! Рассеки себя пополам, но начав это делать — не останавливайся, иди до конца, ведь заживание каждый раз будет причинять тебе лютую боль, сделай это сразу!
И в тот миг, когда вся вселенная рванётся вам обеим навстречу, безумие выступит из тени, выпрямится перед вами во весь рост, чудовищно огромное, пепельно клубящееся и протянет счёт, который невозможно оплатить, и тогда она заберёт своё…
Сотрёт волна все письмена у линии прибоя, оставив навсегда: ОЛЕВЕУМ ЛАКОРРА. Теперь играть тебе в сиянии белых стен средь этих букв, других не будет, ты ведь любила анаграммы — складывай слова, но ежедневно ровно в полночь буквы вернутся в эту очерёдность: КОРОЛЕВА УМЕРЛА.

Тигр, благодарю за исполнение и выбор!

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.

Эти строки Алексей Константинович Толстой написал под впечатлением от встречи с незнакомкой на маскараде. Стихи заканчиваются словами:

Люблю ли тебя — я не знаю,
Но кажется мне, что люблю!

Толстой действительно влюбился практически с первого взгляда. Ему было 33. Он получил блестящее образование и вращался в самых высших кругах. А кем же была та незнакомка, что пленила поэта? Её звали Софья Андреевна Миллер, урождённая Бахметева. Она была прекрасно образована. Знала, по одним сведениям 14, по другим 16 иностранных языков, много читала, переписывалась с известными писателями.
Софи Бахметева происходила из знатного, но обедневшего рода. Видимо в надежде поправить состояние родители поощряли её роман с князем Вяземским. Роман закончился катастрофой, Софья оказалась беременной, а князь отказался жениться. Её брат вступился за честь сестры, вызвал Вяземского на дуэль и был убит. А родившуюся девочку записали дочерью другого брата — Петра. Софья винила себя в смерти брата и в бесчестии семьи. Чтобы поскорее покончить с этой историей она вышла замуж за кавалергарда Льва Миллера. Брак не был счастливым. Супруги почти сразу начали жить отдельно. И вот в 1851 году она знакомится с Толстым. Мать поэта пришла в ужас, когда узнала, кто избранница её любимого сына. Она была категорически против их брака. Толстой очень любил мать и не мог пойти против её воли, а муж не давал Софьи развод.
Алексей Константинович и Софья смогли пожениться лишь через 12 лет после первой встречи, когда умерла мать писателя, а Софья Андреевна наконец получила развод. Глубокую любовь к жене Алексей Константинович пронёс через всю жизнь и многие годы спустя после той первой встречи он пишет ей: «Не могу лечь не сказав тебе то, что говорю тебе уже 20 лет, что я не могу жить без тебя, что ты моё единственное сокровище на земле, и я плачу над этим письмом, как плакал 20 лет назад».

Красиво. Мне нравятся безусловно талантливые стихи Беллы. В купе с Ахматовскими и Цветаевскими. "… вихрь огненный крыльями размахать до небес, в нём пеплом стать, потом ветром ледяным быть..."© — согласна. Но только не мотыльком, летящим на огонь. Белла была само очарование, чертовски умна и обладала безусловной властью над мужчинами. В нее влюблялись что называется с первого взгляда. И она тоже влюблялась часто и пламенно. Но. «Ни слова о любви! Но я о ней ни слова…» Её не смог выдержать не то, что спокойный Евтушенко, но даже, как считалось в богеме, ветренный Нагибин. Хотя, возможно, уже в силу своего возраста. Он ведь был почти на 20 лет старше Беллы, из другой, ушедшей эпохи. А на дворе сумасшедшие 60-ые… «Не вынесла душа поэта»...(Лермонтов))) Кстати, к слову, вспомнила, Вам должно понравится, как поэтично и прекрасно Нагибин описал свою любовь к Белле. «Как-то после попойки, когда мы жадно вливали в спалённое нутро боржом, пиво, рассол, мечтали о кислых щах, ты сказала с тем серьезно — лукавым выражением маленького татарчонка, которое возникает у тебя нежданно — негаданно:
-А мой желудочек чего -то хочет!.. — и со вздохом: — Сама не знаю чего, но так хочет, так хочет!..
И мне представился твой желудок, будто драгоценный, одушевленный ларец, ничего общего с нашими грубыми бурдюками для водки, пива, мяса. И я так полюбил эту скрытую жизнь в тебе! Что губы, глаза, ноги, волосы, шея, плечи! Я полюбил в тебе куда более интимное, нежное, скрытое от других: желудок, почки, печень, гортань, кровеносные сосуды, нервы. О легкие, как шелк, легкие моей любимой, рождающие в ней ее радостное дыхание, чистое после всех папирос, свежее после всех попоек!..»
Очаровательно, не правда ли?
Дмитрий Днепровский прекрасно, ну, прочто чудесно прочитал стихи Ахмадуллиной. Давно была на творческом вечере Ахмадуллиной, видела и слышала, как она сама читает свои стихи. Она их буквально пела и „как собака выла на луну“. В хорошем смысле этого слова. Я собак люблю больше людей. И кошек.))) СПАСИБО!!!

Белла…
Сама себе храм, сама себе пламя свечи, сама себе мотылёк, летящий к огню. Каждый миг своей жизни сквозь огненную стену туда и обратно проходящая, невыносимой болью наученная делать этот шаг быстро, очень быстро, ещё быстрее, ну давай — перескакивай, перепрыгивай, перелетай!
Чтобы вихрь огненный крыльями размахать до небес, в нём пеплом стать, потом ветром ледяным быть подхваченной и — доставить себя прямо к звёздам, домой.

Страсть по-скандинавски, наверное, самая опасная в мире, эдакая коала огненных желаний, испепеляющей неги, безумств ума и плоти.
Странное впечатление от манеры повествования, будто на оконном стекле белым маркером был нанесён текст, потом стекло разбили, вынули из рамы и на белом же шёлке перемешали, с этим сводящим скулы скрежетом осколков, размазывая между ними гранатовые зёрнышки.
Перель великолепен, сколько книг прослушала в его исполнении и всегда он разный. Голос, интонация, не знаю, что-то неуловимое, не поддающееся определению — полностью передаёт суть произведения, саму его душу.
Вот и в этот раз — с первых минут не могу отделаться от образа Бехтерева в «Противостоянии», когда он говорит об Анне, его лицо, взгляд, торопливая мука, слетающая с губ каждым словом о той, которую он не смог забыть. Точнейшее попадание, без труда перенесла его на роль главного героя и он органично вписался в эту холодную, анемично-депрессивную историю.

Милый админ, можно ли перезалить запись, в ней будто космос шелестит, ходила к соседям слушать (

Ах какое исполнение, как он читает, это крохотное, но весьма долгоиграющее счастье — слушать такое исполнение! Раскапустилась на всю грядку, буквально мурча от удовольствия.

У меня с пальмой есть своя история. Давным-давно был у нас на углу цветочный магазин, круговорот покупателей, цветов, горшков, внутри душисто и экваториально-влажно. В витрине у них стояла пальма, выше человеческого роста, с многопальцевыми изумрудными лапами и кокосово-мезозойным стволом. Она там была с самого открытия, может как украшение и заодно оберег, а может стоила дофига и никто не покупал, да и куда её такую, она рождена не для потолков два семьдесят, а для залов со сводами, и чтобы рояль своей поднятой крышкой обсидианово-зеркально отражал её экзотическое великолепие. Впрочем, ей было плевать как на залы так и на тощие кошельки, королева — она и в витрине прекрасно себя чувствовала, отстранённо взирая на жизнь, мельтешащую за окном. Каждый день я проходила мимо витрины и каждый раз любовалась ею.
Потом магазин закрылся. Было видно опустевшее помещение, вывезли всё, а пальма — осталась. Я ходила мимо, останавливалась, пялились на неё, кружевно страдала и умирала вместе с ней и ничего не делала.
Она засохла (а я обзавелась очередным очерствевшим сегментом души).
Теперь у нас с ней вышла бы другая история, но в молодости я была как та коза, которая от страха валится в обморок, напряжённо вытянув копытца, да что теперь об этом…

Книга будет интересной даже для тех, кто знает о судьбе Аристотеля Онассиса, как я, например, (😳))) довольно много. (из документалистики). В книге не только о нём, но и очень увлекательно рассказано об элите высшего общества Европы и Америки 20-ого века. О Марии Каллас, Жаклин Кеннеди… Короче- о любви и не только.🤭 О власти, больших деньгах и артистической богеме.😊
Мичков Василий прочитал книгу хорошо.

Наверняка, каждый из нас хоть раз хотел бы стать невидимым. Но мы прекрасно понимаем, что  в реальности это невозможно. Однако, об этом можно прочесть в фантастической литературе, например, в романе Герберта Уэллса «Человек-невидимка». Эта замечательная книга справедливо входит в золотой фонд мировой фантастики.
Роман печатался в 1897 году в лондонском журнале «Пирсонз мэгэзин», а в сентябре того же года был издан отдельной книгой. Но критики произведение не приняли. После предыдущего  романа  «Машина времени» они не увидели в сюжете ни новых мыслей, ни художественных достоинств. Критики-филологи проводили параллели со сказочными персонажами-невидимками, которых в мифологии и фольклоре любой страны великое множество. Однако у читателей было другое мнение, —  Герберт Уэллс стал классиком и, в первую очередь, именно за «Человека-невидимку».   Роман очень хвалили — в основном за интересную научную идею и точность в деталях. Джозеф Конрад, автор знаменитого «Сердца тьмы», назвал Уэллса «реалистом фантастики».
Во время своей поездки в Россию, в 1920 году, Уэллс встретился с учёным Яковом Перельманом: «Так вы тот самый Джейкоб Перельман, который так ловко разоблачил моего «Человека-невидимку», указав, что он должен быть слеп, как новорожденный щенок?». «Каюсь, мистер Уэллс, это дело моих рук, — ответил Перельман. — Но ведь от этого ваши романы не потеряли своей прелести». Дело в том, что в своей научно-популярной книге «Удивительная физика» Перельман указал на то, что невидимка должен был быть слепым: если он полностью невидим, то и хрусталик в его глазу тоже, а, следовательно, свет проходил бы сквозь него и не попадал на сетчатку. 
«Человек-невидимка» и сегодня не потерял своей актуальности и читается с большим интересом.
Доказательство этому – регулярные экранизации. Первая была в далеком 1933 году, последняя – в 2020-м. И, похоже, это далеко не конец.

Говорят книгу о собственной жизни может написать каждый человек. Вот только не у всех жизнь настолько интересная, что получится увлекательное повествование, которым будут зачитываться несколько поколений.
Александр Козачинский написал всего несколько рассказов и одну повесть. Да и биография его, если честно сказать, мало способствовала занятиям литературой. Когда будущему писателю было 2 года, его папа заболел туберкулёзом. Чтобы поправить здоровье отца, семья переехала из Москвы в Одессу. Саша поступил в престижную 5-ю классическую одесскую гимназию. За одной партой с ним сидел Евгений Катаев. Через полтора десятка лет он станет известным литературному миру под псевдонимом Евгений Петров. Мальчики крепко подружились, вместе делали уроки, вместе играли в футбол, вместе читали книги и однажды дали друг другу клятву в кровной дружбе до конца жизни. Правда вскоре их пути разошлись. Семья Козачинского после смерти отца жила очень бедно. Саша, не закончив даже 7 классов, был вынужден бросить школу, чтобы работать.
Следующий раз молодые люди столкнулись только через несколько лет в ситуации, когда никто из них не ожидал встретить друга. Молодой инспектор уголовного розыска Одессы Евгений Катаев вёл расследование о краже лошадей. Вскоре он выследил преступников на рынке, где они продавали добычу. После долгой погони за главарём воровской шайки Катаев поймал его и с удивлением узнал в нём бывшего одноклассника Сашу Козачинского. Через три года, когда Козачинский вышел из тюрьмы, его встречали мать и друг Евгений Катаев, в то время уже преуспевающий фельетонист московской газеты «Гудок». Вскоре Козачинский тоже переехал в столицу и по протекции друга стал экономическим журналистом. А через несколько лет по настойчивым просьбам Катаева описал свои похождения во главе одесской банды. 
За всю жизнь Александр Козачинский написал всего одну повесть, зато какую — «Зелёный фургон». Этой книгой зачитывались советские мальчишки. В образе лихого налётчика по кличке Красавчик писатель вывел себя. А прототипом сыщика Володи Патрикеева послужил будущий автор «12 стульев» и «Золотого телёнка» Евгений Катаев.

Мне не хватило! Вообще ничего не хватило, аррр! Это будто заготовка к роману, а ведь с такой идеей можно было наворотить на всю глубину колодца!
Вот взять бы и подетальнее расписать обоих кузенов, их внешность, характеры, развернуть моменты из прошлого их семей, наметить истоки противостояния, как они в детстве играли в домике на дереве, были влюблены в одну девчонку в школе, как один завидовал другому (или не завидовал), а другой был подлым и коварным или просто жил в своё удовольствие, не загонялся принципами, всей этой ерундой, от которой у взрослых унылые лица и сутулые плечи.
Ну, а настрочив на эту тему стопку листов с палец толщиной, можно уже и перейти к самому переломному моменту, обогатив деталями всё, что случилось непосредственно до и после.
И, раз уж главный герой такой болван, что упрятал своё преступление аккурат в то место, куда его любимая обожает прогуляться, посидеть там, жутики поиспытывать, то дальше смело можно ещё на два пальца накатать о том, как в тот же колодец отправился сосед, вышедший на утреннюю пробежку и попытавшийся оттуда воды зачерпнуть, тётку, собака (собачку не надо, она пусть убежит) которой носилась без поводка, унюхала странный запах и давай лаять и стойку делать. Туда же — что-то заподозрившего мальчишку, который разносит газеты и суёт свой нос куда не надо, потому что каникулы, ещё тестя или тёщу (можно обоих), случайного мужика собутыльника в баре, которому спьяну проболтался.
Так до тех пор, пока там тела перестанут умещаться, а под конец и жену, с этим её браслетиком, раззява.
Чуть не забыла — обязателен старый шериф, который это дело раскроет перед выходом на пенсию.
Вот тогда бы это был Колодец, без эха и утренних звёзд. Мрачное проклятое место, байками о котором местные будут пугать друг друга и туристов, а пацанята на слабо пробираться к нему в одиночку ночью.
Чтице моя искренняя благодарность!

«Родилась Алиса 17 ноября» — с этой фразы начинается повесть Кира Булычёва «День рождения Алисы». Сегодняшняя именинница —  Алиса Селезнёва – знаменитая героиня советской фантастики, один из любимых литературных персонажей мальчишек и девчонок, которые любят космические приключения, путешествия во времени и многое другое.
Известный писатель-фантаст Кир Булычёв, он же учёный-востоковед, доктор исторических наук Игорь Всеволодович Можейко, после рождения дочери Алисы в 1960 году начал писать сказки об Алисе на спор. Он поспорил с редактором журнала «Искатель», что сможет по картинке написать за ночь рассказ. Написал… и с тех пор на протяжении сорока лет писал книги о приключениях Алисы.
Первые рассказы о девочке школьного возраста, живущей в фантастической Москве конца XXI века,  появились в 1965 году, в альманахе «Мир приключений», под названием «Девочка, с которой ничего не случится». С тех пор опубликованы десятки книг из серии «Приключения Алисы». Книги выходили вплоть до смерти автора в 2003 году, всего их около полусотни.
Прообразом Алисы Селезнёвой стала дочь писателя  – Алиса Игоревна Можейко (ныне Лютомская). Родителей героини звали так же, как и у настоящей Алисы  – Игорь и Кира. Но почему Кир Булычёв назвал свою героиню Алисой? Оказывается, Игорь Всеволодович и Кира Алексеевна назвали свою дочь в честь героини сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес», потому что это запоминающееся имя и редко встречалось в то время. Даже внешне Алиса Селезнева похожа на Алису Лиддел, вдохновляющая Кэрролла.
Разумеется, такой популярный персонаж не мог не быть увековечен его поклонниками. В Москве недалеко от станции метро «Речной вокзал» есть Аллея имени Алисы Селезнёвой, на которой высажено более двух десятков рябин. Кир Булычёв даже завел традицию – ежегодно из урожая этой рябины готовят настойку под названием «Алисовка». Кроме того, в 1998 году именем Алисы Селезнёвой названа звезда и учреждена ежегодная литературная премия «Алиса». До 2003 года Булычёв вручал её лично.

Для чего мы читаем книги? Для развлечения, для расширения кругозора… Кто-то черпает в книгах интересные идеи и воплощает их в жизнь, и это делает ее более насыщенной, полной приключений и удивительных событий. Именно так случилось в свое время с известной американской журналисткой Нелли Блай (настоящее имя – Элизабет Кокрейн). Начитавшись книг знаменитого французского писателя-фантаста Жюля Верна, она решила совершить кругосветное путешествие, при этом  побить рекорд  Филеаса Фогга – главного героя книги  «Вокруг света за 80 дней». Девушка поделилась своей идеей с издателем Джозефом Пулитцером, который посчитал ее отличным рекламным трюком.
Путешествие началось ровно 135 лет назад — 14 ноября 1889 года. Нелли Блай действительно удалось пройтись по следам Филеаса  Фогга и обогнуть Землю. Но не за 80 дней, как это сделали герои Жюля Верна, а за 72 дня 6 часов 10 минут 11 секунд. Для этого она использовала  обычные средства связи и виды транспорта. 25 января 1890 года Нелли Блай прибыла  в редакцию своей газеты «Нью-Йорк уорлд». Там и было официально зафиксировано окончание кругосветного путешествия.
Надо сказать, Жюль Верн ничуть не огорчился, что его герой оказался обставленным американской журналисткой. Скорее, он был восхищен мужеством девушки. По окончании кругосветного путешествия он прислал телеграмму в редакцию газеты со следующим текстом: «Я нисколько не сомневался в успехе Нелли Блай. Она показала свое упорство. Ура в ее честь! Жюль Верн». Вот какие удачные и смелые идеи могут появиться во время чтения хорошей книги!

10 ноября иcпoлняeтcя 265 лeт co дня poждeния извecтнoгo нeмeцкoгo пoэтa и дpaмaтypгa Иоганна Кристофа Фридриха Шиллера, одного из основоположников немецкой классической литературы. Его творчество по-разному оценивали критики: одни провозглашали Шиллера властителем дум лириков и певцом свободы, другие считали оплотом буржуазной нравственности.
Будущий писатель был вторым из шести детей в семье Иоганна Каспара Шиллера, полкового фельдшера, состоящего на службе у вюртембергского герцога, и домохозяйки Элизабет Доротеи Кодвайс. Глава семейства хотел, чтобы его единственный сын получил образование и вырос достойным человеком. Мальчик мог сутками корпеть над учебниками, изучая те или иные дисциплины. Преподаватели отмечали его прилежание, тягу к наукам и невероятную работоспособность, которую он сохранил до конца жизни.
Когда Фридриху исполнилось 14 лет, отец отдал горячо любимое чадо в военную школу герцога Карла Евгения. Пребывания в этом учебном заведении стали для Шиллера-младшего кошмаром наяву. В школе царила казарменная дисциплина. Примечательно, что годы, проведенные в этом заведении, не сделали из Шиллера раба, наоборот они превратили писателя в бунтаря, чье оружие  – выдержку и силу духа у него никто не мог отобрать.  В октябре 1776 года Шиллер перевелся на медицинское отделение, где было опубликовано его первое стихотворение «Вечер», а после того, как преподаватель философии дал талантливому ученику прочитать творения Уильяма Шекспира, произошло, как потом скажет Гете, «пробуждение шиллеровского гения». Тогда под впечатлением от работ Шекспира Фридрих и написал свою первую трагедию «Разбойники», ставшей отправной точкой в его карьере драматурга. Закончив обучение, Шиллер становится обычным военным врачом. Но эта профессия не доставляла молодому человеку ни малейшего удовольствия. Более того, герцог Вюртембергский всячески старался осложнить жизнь поэта, запретив ему писать стихи. Запрет вынудил творца бежать в Мангейм. Здесь Фридрих начинает жизнь вольного художника и вскоре создает драмы, сделавшие его знаменитым – «Коварство и любовь» и «Дон Карлос».
В течение последних 17-ти лет своей жизни – с 1788 по 1805 год – поэт дружил с Иоганном Гете, вдохновляя последнего на завершение его произведений, оставшихся в черновом варианте. Дружба 2-х поэтов и их литературоведческая полемика вошли в немецкую литературу под названием «веймарский классицизм».
За три года до смерти писателю неожиданно был дарован дворянский титул. Сам Шиллер скептически отнесся к этой милости, однако принял ее, дабы жена и дети после его кончины были обеспечены. С каждым годом драматургу, болеющим туберкулезом, становилось все хуже и он, в буквальном смысле, угасал на глазах у семьи и друзей. Умер писатель в 45 лет 9 мая 1805 года, так и не дописав свою последнюю пьесу «Димитрий». Писателя похоронили в склепе Кассенгевельбе, организованном для дворян, не имеющих собственной семейной усыпальницы.
Через 20 лет было принято решение перезахоронить останки великого писателя. Правда, найти их оказалось проблематично. Тогда археологи, ткнув пальцем в небо, выбрали один из раскопанных ими скелетов, заявив общественности, что найденные останки принадлежат Шиллеру. После этого их вновь предали земле в княжеской усыпальнице на новом кладбище, рядом с могилой близкого друга поэта Иоганна Вольфганга фон Гете. Спустя пару лет у биографов и литературоведов возникли сомнения в подлинности тела драматурга, и в 2008 году была проведена эксгумация, которая выявила интересный факт: останки поэта принадлежали трем разным людям. Сейчас найти тело Фридриха невозможно, поэтому могила философа пустует.