Да, его сложно назвать перекрёстком мира, он, скорее, перекрёсток миров. Поэтому я и упомянул об универсуме. Эти два перекрёстка как бы в разных плоскостях. Вернее, в плоскости первый, в плоскости географической карты, а второй — в трёхмерном пространстве Вселенной. Или — в ещё более «мерном». И перекрёстки там, стало быть, иные. Думаю, современные египтологи ещё очень мало знают о древнем Египте, да и верны ли во многом их знания? Эти знания в целом хорошо представлены в школьных учебниках, в виде смешных картинок, где бедные рабы под плетью надсмотрщика ворочают огромные камни для пирамид с помощью всяких палок и верёвок. Да и для чего были нужны на самом деле пирамиды — тут тоже больше вопросов, чем ответов. Поэтому, на мой взгляд, чем умнее человек, и чем он компетентней, тем лучше он помнит и слова Сократа, и эффект Даннинга-Крюгера, и тем дальше держится от всякой похабщины, высмеивающей то, о чём в сущности не имеет ни малейшего представления.
Однако при этом был забальзамирован самый что ни на есть ключевой персонаж Ветхого Завета — Израиль, причём по распоряжению своего любимого сына Иосифа. При этом в Писании не высказано ни слова упрёка или неодобрения на этот счёт. Упрекнём ли мы праотцов в том, что они не знали Бога и слепо следовали языческим обычаям? Есть пример и безбрачия девушки в В.З., именно как обета Богу, хотя это и не лежит на поверхности. Учение Евангелия не вытекает из положений иудаизма, во многом оно даже «в пику» ему — оно всё родилось под девизом: «в начале же не было так». Но при этом оно отнюдь не самобытно, его корни полностью ветхозаветные. Правда, не для всех видимые, и их невозможно узреть через призму официального иудаизма и его традиций. И уж, прости Господи, точно не через кривое зеркало Лео Таксиля.
С Ветхим Заветом они были знакомы достаточно хорошо, а вот «предания человеческие» (то, что Вы назвали «местечковым иудаизмом») — да, почитали не слишком. Можно даже сказать — настроены были антагонистически по отношению к последнему с его многочисленными установлениями. Последний пример с бальзамированием здесь как раз очень иллюстративен. Известно, что Бог называет себя в Писании В.З. преимущественно как «Бог Израилев». Про него же читаем, что «И повелел Иосиф слугам своим — врачам, бальзамировать отца его; и врачи набальзамировали Израиля». Бальзамирование, как известно, это египетский обычай. Вспомним и о том, что Моисей «был научен всей мудрости Египетской». То есть, люди, стоявшие у истоков В.З., были гораздо ближе к тому самому, упомянутому Вами, «перекрёстку миров», к универсуму, являлись теми же самыми «революционерами», смотрели на вещи гораздо шире, и не страдали «местечковостью» (обретшей свою форму значительно позже). Поэтому, Лео Таксиль, в очередной раз не знает что злословит и над чем смеётся. Впрочем, кого-то облаять или напИсать на забор (не имея возможности заглянуть за него и разглядеть сокрытую там суть) — тут много ума и не требуется. Мудрый же человек, как известно, «не сидит в собрании насмешников» (Псалом 1) и предпочитает не злословить непонятное ему, предпочитая лучше повторить за Сократом (Диогеном, Платоном, Павлом, etc) «я знаю, что ничего не знаю».
Совершенно верно. ИИ — это всегда имитация, копирование. Но имитация, не способная учитывать всю многогранность, многомерность человеческого разума и всего существа целиком, тончайшие нити эмоциональной, духовной жизни и богатство непостижимого (а отчасти и утраченного) опыта (как тот же опыт самообучения младенца). Не имея этого опыта, будет всегда создаваться то, что академик Бериташвили сравнил с написанием порнографических романов старыми девами ( vsrotenberg.rjews.com/10.htm ). Потому-то всегда остаётся какое-то неприятное чувство при слушании чтения ИИ, или рассматривании картин, смоделированных им, или музыки, им созданной. Чувствуется фальшь неживого, ненастоящего. Как отметил комментатор выше: «интуиция и другие субъективные аспекты — вторичны по сравнению с этими фундаментальными процессами». Но, как говорится, «дьявол в деталях» (или «Бог в мелочах» — кому как удобнее). В этих-то непостижимых «вторичных аспектах», которые никогда не смогут быть ни постигнуты, ни скопированы, и кроется отличие живого от неживого, настоящего от искусственного. И слава Высшему Инженеру, что Он оставил эти области недосягаемыми для любого «хакера». Сколько бы он не пытался скопировать живое, придать своей модели черты настоящего, «абстрактного», украсить имитацией эмоций, сколько бы не пытался влезть в самую глубину «биохимических процессов», — до самой глубинной сути он так и не доберётся. И останется лишь действительно вспомнить меткий афоризм Леца: «Предположим, вам удалось пробить головой стену. Что вы будете делать в соседней камере?»
Детские книги, детские фильмы — всё это для души такой целительный бальзам… Конечно, если попадают в унисон с сокровенными струнами собственного сердца… Недавно пересмотрел «Цветы луговые» — словно из родника чистого попил. Вот и повести Аверьяновой для меня так же… Благодарю Вас за отзыв, Bracha!
Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять,
Все большое далёко развеять,
Из глубокой печали восстать.
Эти строки Мандельштам написал в те же годы, когда рождались из под пера Е.Аверьяновой её светлые повести… И ведь не только о детстве, но и о всей той эпохе можно было бы сказать: что ушло, то ушло… Но почему ж тогда порой душа ощущает такую острую потребность обратиться вспять, «всё большое далёко развеять» и прильнуть к чему-то давно ушедшему, простому, вернуться сердцем на ту дальнюю станцию, где трава по пояс и сосны до неба… Что-то есть дивно-спасительное в таком обращении, и не о нём ли сказано: «Если не обратитесь и не станете как дети, в Царство небесное не войдёте»… Благодарю Вас за добрые слова, Елена, за то, что послушали это!
До недавних пор мне казалось, что эпизод с поездкой на охоту и описание всех этих охотничьих деяний в рассказе словно бы лишние, что всё это чужеродно здесь, словно случайно вклеенные страницы из другой книги. Будто в тонкую ткань с изящными узорами вплетается какая-то грубая железная проволока. Теперь понимаю, что это не так, что эпизод с охотой здесь — ключевой, в нём и ответ, и совет. В мире, как в едином организме, всё очень переплетено и взаимосвязано. Вторгаешься в чьё-то пространство, лишаешь кого-то бездумно жизни — Жизнь лишит чего-то ценного и тебя, нарушив и твои границы. Будешь долго потом щёлкать клювом во тьме и смотреть на причудливый рисунок обоев, стараясь разглядеть в нём смысл…
Благодарю Вас, Ника! Да, вполне возможно, что он был культовым. Люди в ту эпоху долгое время сидели на сухом пайке насквозь пропитанной идеологией литературы, отцензуренной донельзя. Поэтому хрущёвская оттепель, сделавшая возможным появление такой, чисто романтической, литературы, воспринималась изголодавшимися сердцами как долгожданный праздник. «Голубое и зелёное» Казакова, «Серебристый грибной дождь» Осипова, написанные практически в одно время — просто как весенняя капель после долгой и суровой зимы. Жаль, что такая капель не бывает долгой — на смену ей уже спешит засушливое лето… Но блажен тот, кто успел собрать её животворящие капли в сокровенный сосуд своего сердца — там они никогда не иссохнут, и будут вечно смягчать и оживлять это сердце, не давая ему превратиться в чёрствую и мёртвую скалу.
Спасибо, Рара! ) Не могу не согласиться с Вами. Алёша забыл, что от любого выстрела бывает отдача — так устроена физика. Любил Алёша север — север в итоге и увлёк, поглотил его любовь. Находил удовольствие в охоте — ну кто-то в это время «охотился» и на его Лилю. Поэтому, да, «сова глухо ударилась о межу и долго потом щёлкала во тьме клювом» — но уже в Алёшином сердце, которое и стало в итоге той самой подстреленной совой во тьме, глухо ударившейся о межу жизни.
:) Много ли надо сиропа старому одинокому сердцу… для него эта короткая встреча и есть те самые две секунды света. Ему ли не знать, что эта вспышка никогда не бывает долгой… но именно благодаря ей, корабли и находят свой берег…
Спасибо большое Вам, Анна, за добрый отзыв! Иногда сердцу нужно совсем немного, чтобы вернуться к жизни — всего лишь несколько тёплых и мудрых слов, наполненных Любовью. Радостно знать, что люди находят их и в этих маленьких рассказах.
Спасёт ли от жухления? :)
Но кто сердцем текст читает,
У того не выцветает.
Только детские думы лелеять,
Все большое далёко развеять,
Из глубокой печали восстать.
Эти строки Мандельштам написал в те же годы, когда рождались из под пера Е.Аверьяновой её светлые повести… И ведь не только о детстве, но и о всей той эпохе можно было бы сказать: что ушло, то ушло… Но почему ж тогда порой душа ощущает такую острую потребность обратиться вспять, «всё большое далёко развеять» и прильнуть к чему-то давно ушедшему, простому, вернуться сердцем на ту дальнюю станцию, где трава по пояс и сосны до неба… Что-то есть дивно-спасительное в таком обращении, и не о нём ли сказано: «Если не обратитесь и не станете как дети, в Царство небесное не войдёте»… Благодарю Вас за добрые слова, Елена, за то, что послушали это!