Благодарю, солнышко! Моя симпатия взаимна, честно говорю.

Простите, не дочитала до конца, соскучилась. Неа, Ворона не ваша, так, сама по себе.
И я не админ, увы, а то бы на сайте было чище, тёрла бы нещадно. И, последнее, я не знаток Булгакова. Я просто огненно люблю его. Разница понятна?

Растерзанное, выпотрошенное, ветром разбросанное наследие Мастера. Помню, что «не горят», помню. Но, боже, как больно от того, что с рукописями, а равно и с написавшими их, происходит здесь, в этой жизни. Они горят без пламени.
Больное, нервное, пульсирующее безмолвным криком, ведь пером водил человек без кожи. Сразу, без хоть какой-нибудь защиты ловил всем своим существом плевки, смешки, злые слова, равнодушные взгляды, холодные спины, лживые рукопожатия, скользкие улыбки, муторные признания. Непонимание, непринимание и нужда — страшное сочетание, намертво укутанное во всепоглащающий абсурд творящегося вокруг. Он, который дуновение тёплого ветерка воспринимал как боль, вздрагивал от солнечного луча на утренней террасе, как от удара. Дар и мучительное страдание эта его невероятная способность восприннимать мир так, как было дано ему. И смог пройти по шёлку ленты, протянутой над пропастью жизни, оскальзываясь, почти срываясь — прошёл, осветив пропасть до дна и, вспыхнув ярко, исчез на той её стороне. Ужасна была вся его жизнь и прекрасен его Путь по ней.
Обрывки мыслей, пролившиеся чернилами в короткие абзацы. Без начала, конца не имеющие. Как цветок не может не источать аромат, так Мастер, уж если был призван в этот мир, не может не творить. Он — и есть его строки, в каждом слове — он. Живой, страдающий, тонкий, нежный, страстный, ранимый, метущийся, ломающийся, хрупкий, но неуничтожимый. Бессмертный.
Люблю неистово и благодарю!
Чтец — великолепен, достойнейшее исполнение.

Ой, ну прям уж! Две минуты, нормально, если Чтец себя пробует в этом жанре. Поддержу его, спокойное и приятное исполнение. Есенин… скажу так, творил не для меня, а стихи вслух воспринимаю только от одного человека, так что оценка моя вполне непредвзята. Продолжайте, если Вам это нравится, у Вас получается!

Нет, милая Камеллия, не надо бороться, прими всё великолепие мира, а несправедливость в том, что человек — несчастен…
Пойдём, я поделюсь с тобой своим кусочком счастья. Пойдём. Я приготовила тебе вечер на берегу моря, остывающую гальку, плед, костёр, белое сухое, золотую копчёную скумбрию и «Dire Straits» из телефона, пока батарейки не сядут. А сядут — так шум прибоя. Пойдём…

Я так понимаю, задача воспитанного, умного и здравомыслящего человека — грамотно распределить своё мнение среди остальных собеседников?

У каждого свои туннели. Мой — вывел меня на край бездны, клубящейся далеко внизу серебристо-туманными перинами, зовущими понежиться на них, всё забыть, отдаться их убаюкивающему очарованию и сонному оцепенению. Чтобы потом добавить и мои перья к своей обманчивой прохладной мягкости, готовясь к следующей, околдованной песнью страсти, жертве.
Но голос, необыкновенный голос Чтеца… не дал мне ступить за край, негромко окликнул, заставил поднять глаза, озорно дёрнул за прядку волос, и открылось небо бездонное, за которым сияют невидимые днём звёзды, беззвучно поют иные миры, теряются вдали бесконечно прекрасные туннели иных дорог. Этот голос легонько дунул на пёрышки за плечами и ворохнулись, отяжелели, налились силой крылья, стали со мной единым целым и — только ввысь, только так и не иначе!
А голос будет продолжать жить в моём сердце, с ним я тоже теперь — едина.
Дмитрий, благодарю искренне и горячо, за всё!

Опять и снова горячо благодарю Чтеца за Блэквуда, а переводчика — за блестяще выполненную работу. Блэквуд, каждая его история для меня чистая радость, рождённая безудержным, вольным полётом воображения. Всем существом откликнулась на услышанное. Восторг от узнавания чего-то будто давно знакомого, но забытого, трепет предчувствия мгновения, которого никому не миновать. На острие тревоги обречённо забилась нежная печаль, под розово-зелёными лучами предзакатного солнца обернувшаяся птицей, стремительно пронёсшейся по моей душе и ослепительным сиянием своим доставшая до каждого её пыльно-затхлого уголка.

И я войду в могучий, древний лес,
Он ждал меня от сотворения.
И стану тишиной и синевой небес,
Пустую Чашу возвратив мгновениям…

Изумительно хорош Блэквуд! Опять от его истории холодно, мрачно и щекотно от хрустальных ледяных мурашек за шиворотом.
Место, подобное описанному в рассказе, рано или поздно непременно притянет к себе того, кто сможет достаточно ясно уловить его невидимую пульсацию, лишь смутно чувствуемую остальными, менее восприимчивыми к подобным явлениям. Потрясающе подобраны слова (и тут моя благодарность переводчику) для описания ощущений от человека, невольно (а так ли уж невольно?), пользующегося жизненной энергией окружающих. Дементор в человеческом облике, не могущий полноценно существовать как-то иначе.
Со сладким ужасом и нетерпением ожидала развязки этой невидимой, пугающей своей непостижимостью, схватки, перекидывая справа налево ставки на победителя.
И в какой раз подумалось (я о мальчике) сколь тяжёл путь тех, кто из-за врождённой особенности чувствовать и воспринимать тонкий мир ярче и глубже, идёт рядом с нами, ступая как по ножам. Принимая бесчисленные раны от прикосновения мира теней.
Кстати, название рассказа переведено не совсем точно, я в языках не того, но оно сбило с толку. Английское «The transfer» в данном случае ближе по смыслу к «передаче», «переливанию» или «эстафете», хотя и это будет не то.
Чтецу спасибо, как и всегда.

Гимн Грядущему. Прекрасно и мощно в нём каждое слово, стремительно взлетает со страниц каждый образ, яркий, наполненный жизнью. Ввысь зовёт, даря радостную надежду, каждая строка. Каждая буква превращается в пёрышки, нетерпеливо вздрагивающие в предчувствии стремительного полёта.
Близится миг, когда, остановив свой бег, осыпятся стрелки часов. И освобождённые круги времени превратятся в тоннели, ведущие на другую сторону, сияющую издали нестерпимым светом.
Тот, кому было дано провидеть, облёк свой душевный опыт в слова и принёс их нам. Чтоб ночь была не так черна…
Благодарю Писателя горячо и яростно всем своим существом!

Морок. Охватывает и туманит сознание, опутывает и пленяет разум. Глушит звуки, набрасывая на окружающие предметы мягкую, душную вуаль, лишает воли, тяжелит веки, уводит прочь, ласково и неотвратимо обрывая нити, связывающие с реальностью. Зазеркалье, шелест сухих лепестков фиалок на каменных ступенях, стон скрипки вдали, танец ломаных теней, непрерывное кружение обрывков сказанных когда-то фраз, виденных лиц, остывших прикосновений, замерших на губах вздохов и призрачных поцелуев…
Короче, вот это всё происходит от недостатка солнечного света, неправильного питания и замкнутого образа жизни. Нервную систему надо беречь, она бывает хрупкой и нежной, как та фиалка, сухие лепестки которой шуршат по каменным ступеням замка и так далее…
Блэквуд один из лучших, виртуозно действует на моё воображение, его потом полдня не угомонить. Продолжает подсовывать жутковатые картинки, искажать окружающий мир, включать странные звуки и всячески тормозить мысли о повседневном. Прелестная история, хорошо бы её слушать унылым дождливым вечером или долгим зимним, с белоснежным заметанием окон и мрачным гулом ветра в двери. А так — полдень, жара, нежная истома внутри и снаружи, но всё равно впечатлена необыкновенно! Чтец хорош, его отстранённая манера отлично подходит под настроение рассказа. Ещё чуть-чуть и помчусь в лавку за бужениной и коньячком, дабы поддержать его убывающие силы, влить энергию, ускорить жизненные соки. Ибо он так нужен нам, сколь много книг терпеливо ждёт, пока он обратит на них свой взор и микрофон!

Помнить эту дату, всем существом стараться как можно ярче и глубже постичь её значение, передать это детям, не иссушить, не превратить в мёртвую форму. Дед погиб под Воронежем в сорок третьем, в моих венах течёт та же кровь, что была пролита в землю моей Родины, и с ней я от рождения до последнего вздоха этой кровью соединена. И мой сын и его дети. Мощная и незримая связь, разорвать которую может только человек (предав), земля родная — никогда.
Не осмеливаюсь воображением коснуться того, что пережито нашим народом. Представить не могу, а горячему моему воображению здесь места нет. Пусть просто живёт в сердце, бережётся как святыня.
Прочитано прекрасно, Чтеца благодарю неистово! Пронзительно-горько, выдирает из реальности, на время мир вокруг стал ненастоящим, замер, отдалился, посерел. Душа сжалась от нечеловеческого ужаса, боли, огненно-ледяного прикосновения бесчисленных смертей и страданий.
Чёрный снег, красные реки. И крохотные солнышки душ, уносящихся в бездонное белое небо…

Ага, и отчалии, однако не переставая тасовать в уме расцветающую Катю, пополневшего от каши однокашника, глухаря в амперах, токующего зверовода, и азартного охотника с Лёхой на руках. И всё это — в треволнениях пурги.

Ёлки, ну кто же эти аннотации стряпает…

Именно об этом я и говорю Вам, любезный Граф, Вы всё правильно поняли. Ищите… (особо с принятием решения не мешкайте, в том лесу комары как вампиры)

Невероятное, оглушающее впечатление от услышанного. Да, опять и снова. Неослабевающее, непритупляющееся. Подозреваю, что невозможно наесться досыта тем, что по-настоящему прекрасно и дорого сердцу. Оно вмещает, хоть кажется, что уже некуда, становится больше, просторнее, освобождая место для последующих мгновений чистой радости и огненного наслаждения.
Стихи… Будто каждый из них — для меня. И всё становится неважным. Здесь, сейчас — только слова, голос и я, и никого больше на всём белом свете.
Благодарю, Дмитрий, горячо и неистово за каждое стихотворение, строку, слово…
Ещё немного СловПослеСлов.
В паре вёрст ниже по течению есть брод, если перейти его, далее поведёт долгая тенистая тропинка, мимо омута бездонного, мимо единорога с золотым пятнышком возле носа, сквозь заросли незабудок выше человеческого роста, тут главное — не заблудиться, не сбиться, не дать огоньку погаснуть.
И тогда в чаще леса встретит та, что века назад дала обет, ибо близок срок его исполнения.

Под Чеховым минус никогда не поставлю, но то, что кто-то тащит из его наследия подобное в озвучку — мерзко.

Несколько растерялась от Вашего внимания
и от того рассыпалась на тысячи жемчужин (помогайте собирать, только не совочком, руками, руками, по одной).
На самом деле — одной ведьме — один мир и мне претит делить его с кем-либо, тем более с магом. Но… на днях весьма неудачно повредила плечо при полёте (непростительная небрежность), а поскольку была слегка скована в передвижении (принципиально не подгоняю излечение), то слушала Ваш роман (или план действий, наметка маршрута, а может, на грани слышимости — зов), и он помог мне скоротать время.
За что примите мою благодарность.

От слов «заброшенный театр» моё воображение радостно сбилось с ног, разворачивая перед внутренним взором всё новые и новые картины.
Запахи запустения, пыль, нежно укрывающая сцену, укутывающая и приглушающая отголоски сыгранных пьес и бесконечных репетиций, осевшие на бархате кресел аплодисменты. Потухшие отсветы былой славы примадонн, кислые горошинки интриг и чуть пульсирующие искорки гениальных путей решения ролей. Нотки отзвучавших мелодий запутались в ткани занавеса и затихли, а ещё парики, костюмы, зеркала гримёрок. И… призраки сыгранных образов, жаждущих воплотиться вновь, обречённых на вечный поиск живой энергии, чистой и юной.
Благодарю Чтеца, приятнейшее исполнение, а звук дождя — будто прибил пыль на сцене, смыл тени прошлого и постарался мерным стуком капель успокоить память о случившемся.
youtu.be/SBHrJ_LBC7A

Чтец великолепен!
Роман оставил неоднозначное впечатление. Начав слушать, увязла в огромном количестве информации, непонятной неподготовленному читателю. Обычно в таких случаях закрываю книгу и больше о ней не вспоминаю, но в этот раз так просто отделаться не удалось, я вернулась. Начинала слушать, потом возвращалась в начало и так несколько раз, то есть делала именно то, что делаю, застряв в глубокой просёлочной колее — разглаживала её, трогаясь взад-вперёд. После этого акта — дело пошло.
Во избежание перегрева мозга, не рассчитанного на усиленную работу, с размаху послала за борт груз непонятного (кое о чём, впрочем, с интересом почитала в интернете) и далее слушала охотно, в некоторых местах увлечённо.
Мой любимчик во всей этой истории — Уголёк, понравилось, как он выписан, такое симпатичное реально нереально существующее существо получилось :)
Уверена, что я упустила и не поняла огромную часть того, что скрывалось в этом произведении, просто прокатилась на нём, как на верхушке айсберга.
Метла нетерпеливо вздрагивает у окна, у каждого из нас своя история…