Описание
Утром меня разбудила зубная боль.Зуб этот тревожил и раньше — в последний раз накануне вечером, — но то была терпимая боль, ноющая, ненавязчивая… К ней скоро привыкал и мог игнорировать. В крайнем случае, я уделял ей внимание каким-нибудь дешевым обезболивающим.
Теперь боль, возмужав, искажала лицо и пронзала все мое тело насквозь.
Целый день я провел в невероятных муках и в безуспешном самолечении.
Бомбил воронку проклятого зуба таблетками анальгина, придавливал ломтиком сала, полоскал содой, травил никотином и даже пытался замаливать, давая Господу Богу клятвенные обещания, что если боль пройдет, я брошу курить и заниматься онанизмом.
Боль не проходила.
Я то метался по квартире, то, свернувшись калачиком на диване, покачивался из стороны в сторону, стараясь убаюкать зубную боль.
Ближе к вечеру, часам к семи, за мной зашел Брюховецкий. Принес голубцы в литровой банке. После смерти матери, с пятнадцати лет я жил один, и Брюня время от времени — вот уже четыре года — подкармливал меня.
— Похавай, — сказал он, — и пойдем прогуляемся.
Я знал, что скрывается за этим безобидным предложением.
Добавлено 5 октября 2021
Площадь имени Курилко
Вскрыть вены мне или напиться, что ли.
Пишу стихи, хоть знаю – пропадут.
Мои стихи учить не станут в школе
И площадь в мою честь не назовут.
Мои стихи – рифмованная проза.
В них проза жизни городских дворов.
Мой стих прёт танком, мчится паровозом.
Не становитесь поперёк дорог моих стихов.
В стихах я не описывал природу,
Не лил соплей, жалея о былом,
Не призывал бороться за свободу
И маты не считал таким уж злом.
Поэтому не зваться мне поэтом
И на ТВ центральном не блистать.
Пусть сочинял, но как умру – об этом
Не станут долго теле- радио- вещать.
Не оттого что бездарь и невежда.
Хоть распинай меня, хоть прессингуй.
Всё потому что часто был несдержан
И допускал в поэзах слово «хуй»…
Я б заменил, но чем прикрыть прореху,
Да и слова все от души идут.
Хуй. явно есть, но говорить ийи… нехуй.,
Иначе площадь в честь твою не назовут.
Да, я мечтал по молодости пылко
Прославиться на долгие века,
Чтобы ходили в школу имени Курилко
И чтоб была мемориальная доска.
Где бы мой лик мордатый поместился –
Мне всё равно, что в профиль, что в анфас.
И надпись: так и так, от сих до сих, учился
Великий А. Курилко здесь у нас.
Чтоб памятник воздвигнули вначале.
Пусть голуби засрут его совсем.
Но влюблённые бы встречи назначали
Сегодня. Под Курилко. Ровно в семь.
Всего, наверно, этого не будет.
За лексику мою меня зажмут.
И в ЖЗЛ меня включить забудут,
И площадь в честь мою не назовут.
Но я не изменюсь и брошусь в драку
С тем, кто решит, что я душой нечист.
Я лирик, вашу мать, идите в сраку!
Плюс я романтик… романтичный похуист.
Я не пойду на компромисс с цензурой.
Запомните, пусть будет на слуху:
Не может слово «хуй» убить литературу.
Вот и поэзию не ранит слово «хуй»…