Камю Альбер – Посторонний

А вспомните, как Л. Мышкин в «Идиоте», размышляя о двойственности страдания, рассказывает, как будучи за границей, ему удалось наблюдать смертную казнь. Герой его рассказа – человек, приговоренный к смертной казни, предел наглядности максимального страдания. Здесь исчезает грань между страданиями душевными и физическими: «Что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят». Приговоренный к смерти герой из рассказа Мышкина в своем стремлении пожить доходит до чудовищного абсурда: «Уж горло перерезано, а он еще надеется, просит. Вся ужасная-то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете». Не случайно Достоевским подробно описывается именно состояние человека, приговоренного к казни, в этот момент человек полностью обнажается. На первый план выходят сопутствующие страданию состояния: страх и его крайняя степень — ужас. Причём делается акцент на том, что вынесенный человеку смертный приговор – это квинтэссенция антигуманности – человек лишён в этом случае всякой надежды. В «Постороннем» г. г. высказывает аналогичную мысль – самое плохое в смертном приговоре – это его неотвратимость, надо бы давать человеку хотя бы минимальный шанс на спасение – например, яд, который действует в 9 случаях из 10, но чтобы приговорённый об этом минимальном шансе непременно знал, гильотина же безжалостна.

СПОЙЛЕР!!!
Для меня г. г. так и остался «тёмной лошадкой». Ему присущая какая-то звериная органичность и самодостаточность. Приговор, вынесенный ему, несмотря на всю извилистость путей и, казалось бы, надуманность с процессуальной точки зрения резонов, посредством которых его обосновали, на мой взгляд, абсолютно справедлив – такой человек опасен для общества. И дело даже не в том, что он ломает стереотипы ни к чему не стремясь и живя без всяких привязанностей и обязательств, – это его дело, и в этом он не оригинален, — поражает то, с каким хладнокровием и без веского повода он убил человека и даже не осознал этого – словно муху прихлопнул – никаких эмоций. Аналогичный социопатический тип личности описан, например, в детективе «Скрюченный домишко» А. Кристи – девочка Жозефина – «в семье не без урода», но там хотя бы какие-никакие поводы для убийства были. Только перед лицом неотвратимой смерти – мощнейший по своей силе триггер (животное, попавшее в западню), — его броня оказалась пробитой, что и проявилось эмоциональным взрывом, описанным в последней сцене – всё остальное (смерть матери, избиение женщины, которому он поспособствовал, убийство человека) «отлетало» от него, как горох от стены – страдание – непродуктивная и нецелесообразная с биологической точки зрения эмоция – так зачем зря затрачивать энергию и истощать свои жизненные силы, если в этот момент можно наслаждаться жизнью.

Хороший комм. Присоединюсь.

Комментарий года! Спасибо! Думал, я один во Вселенной…

Уважаемые, попадите в суд, хотя бы свидетелем и узнаете… волнует ли кого глубина ваших мыслей и эмоциональность. И не факт, что тот, кто громче всех рыдает на кладбище, самый скорбящий…

Именно! По принципу «я знаю три слова...». А вот уж дальше, читатель, фантазируй, додумывай (сам с собой) в меру своего ума и образования. Класс! Надо и мне задуматься на тему «не стать ли писателем»?