«Второй род одиночества»
Космос — замечательное место для уединения. Сильное и глубокое исследование безумия и одиночества.
Шикарный, психологический рассказ-монолог, особенно блеск в финале!
Роман, красивое исполнение!
«Но однажды приходит резчик и деловито стесывает буквы, пока не остается ровный камень.
Теперь только он знает, что там было написано. А когда он становится молодым, знание исчезает навсегда».
Какой красивый удивительный рассказ! «Былое нельзя воротить, и печалиться не чем», пел Окуджава. А если, все-таки, можно. И, когда время пойдёт вспять, и ты уже знаешь, что произойдет, но не в силах что-то изменить. Однако рассказ слушается легко и плавно, как вновь написанная история, и слушатель сам вместе с героем скользит по спирали времени, текущему к истокам.
Большое спасибо, Валерий Куницкий! Голос необычайно подходит к повествованию.
***
«Если поворотный пункт и существует, то наступит, лишь когда человек останется один на один с животными».
P.S. Спасибо огромное всем причастным за чудесный проект!
Мало кто знает, что героиня романа Дора Спенлоу имела реальный прототип. Её звали Мария Биднелл. Она была дочерью банкира и первой любовью Диккенса. Они познакомились в 1830 году на музыкальном вечере. Мария была отчаянной кокеткой и с удовольствием играла с Чарльзом во влюблённость, прекрасно понимая, что этот бедный юноша никогда не сможет стать её мужем. Но Чарльз был влюблён всерьёз и готов был принести любые жертвы, лишь бы соединиться с Марией. «Года три или четыре она буквально владела всеми моими помыслами — вспоминал позже Диккенс: Воображение, фантазия, страсть, энергия, воля к победе, твёрдость духа — всё, чем я богат — для меня неразрывно и навсегда связано с жестокосердной маленькой женщиной, за которую я тысячу раз готов, и притом с величайшей радостью — отдать жизнь». В конце концов Чарльз надоел Марии и она его отвергла. Позднее именно её Диккенс винил в том, что его характер изменился самым решительным образом.
Прошли годы. Диккенс достиг своей славы. Он стал знаменитым писателем и обеспеченным человеком. В 1850 году вышел его роман «Дэвид Копперфилд» и Чарльз получил письмо от миссис Генри Уинтер, которая некогда звалась Марией Биднелл. Она узнала себя в образе Доры Спенлоу и прислала экземпляр книги, чтобы попросить автограф у отвергнутого поклонника. Диккенс пожелал с ней встретиться, но Мария предупредила, что стала «толстой, старой и дурной». Он отмахнулся, ведь очаровательная Мария просто не могла состариться и подурнеть. Он предвкушал восхитительную интрижку и возвращение былых чувств. Однако встреча, состоявшаяся в 1855 году, ужаснула его. Позже этот эпизод отразился в романе «Крошка Доррит» в образе Флоры, поблекшей и постаревшей невесты главного героя. Вот как Диккенс описал свои переживания: «Он поднял голову, взглянул на предмет своей былой любви и в тот же миг всё, что осталось от этой любви, дрогнуло и рассыпалось в прах».
Чтец просто восторг" человек- оркестр", любое произведение засверкает. Начало очень напомнило записки Ричарда Шепарда думала, что явится ключевой основой, но нет
Города умещали: крестьян и рабочих,
школяров и студентов; Калек, среди прочих.
А куда их? По ним прокатилась война,
заслужили почёт от страны, ордена.
.
Ведь:
«Никто не забыт и ничто не забыто».
Кровью алой земля и победа омыта.
Воспевали плакаты их подвиг в боях…
Но ни слова, нигде не было в новостях
.
о бесхозных и брошенных, всеми забытых
ветеранах-бродягах… Что издан Указ –
отловить и свезти всех в вагонах закрытых,
чтоб не портили вид, и подальше от глаз
.
иностранцев и граждан… Подальше, подальше.
И страна утопала в плакатах и фальши.
А калек, как ЗК, заключал Валаам
осквернённый, но верный своим куполам.
.
Став пристанищем, домом, могилою, зоной
из которой вовеки уже не сбежать.
Кто-то мыслил – державно, а значит – резонно:
«Лучше голодом выморить, чем содержать...».
.
И они проходили опять круги ада,
как в боях под Москвой, как в снегах Ленинграда…
В благодарность спасённой от смерти страны –
«лепрозорий» героям великой войны.
.
Угасали безропотно, без похоронок,
без крестов на могилах, без крашеных звёзд,
без салютов болезненных для перепонок,
без толпы провожающих, равно без слёз.
.
Закопали без имени. Дело закрыто.
А газетки по-прежнему ложью пестрят:
новостройки, свершенья. И рьяно твердят –
«Что никто не забыт и ничто не забыто».
,, я не могу себе представить, и даже в самом страшном сне, когда ты по уши сидишь в дерьме, и думаешь при этом о добре… а находясь по нос в дерьме, ты уже понял, что на дне,,. Эти незатейливые, банальные до абсурда, стихи поэта польского происхождения Ежи Леца, вскольз упомянутые BerryNat, как нельзя лучше характеризуют страдания ГГ знаменитого писателя С. Кинга в его произведении ,, Очень тесное место,,. Да, могут быть и иные мнения к вопросу, можно спорить до бесконечности, до хрипоты- ,, кто Идиот,,? как в комменте у BerryNat -,, кто верит, что есть выход там где Вход,,. Всё одновременно сложно и просто, как почти всё у Кинга… Декламаторское искусство Воротилина Олега заслуживает аплодисментов.
данное произведение довольно интересное, но из-за озвучки слушать совершенно невозможно, чтец неплох, но бесконечно грохочущая музыка давит на уши и на все, что можно давить и отдавить, все-таки это — аудиокнига, а не речевка на танцполе, думаю даже рэпер устал бы от подобных музыкальных изысков.
Прослушал книгу на одном дыхании. А спустя неделю еще и перечитал. Теперь думаю купить еще пару подарочных экземпляров для знакомых. Похоже у нас еще один классик фантастики появился, а с учетом ТАЛАНТА декламатора, появляется ощущение погружения в мир автора.
Надевались, вдруг вдовьи платки,
Обходил почтальон дом сторонкой,
Значит — живы еще мужики.
Ждали почту, ее и боялись,
А платки все росли, как грибы.
Черны, траурны, полны печали,
Похоронки несли, как гробы."
КРЕМЕНА РАИСА
Космос — замечательное место для уединения. Сильное и глубокое исследование безумия и одиночества.
Шикарный, психологический рассказ-монолог, особенно блеск в финале!
Роман, красивое исполнение!
Теперь только он знает, что там было написано. А когда он становится молодым, знание исчезает навсегда».
Какой красивый удивительный рассказ! «Былое нельзя воротить, и печалиться не чем», пел Окуджава. А если, все-таки, можно. И, когда время пойдёт вспять, и ты уже знаешь, что произойдет, но не в силах что-то изменить. Однако рассказ слушается легко и плавно, как вновь написанная история, и слушатель сам вместе с героем скользит по спирали времени, текущему к истокам.
Большое спасибо, Валерий Куницкий! Голос необычайно подходит к повествованию.
***
«Если поворотный пункт и существует, то наступит, лишь когда человек останется один на один с животными».
P.S. Спасибо огромное всем причастным за чудесный проект!
Прошли годы. Диккенс достиг своей славы. Он стал знаменитым писателем и обеспеченным человеком. В 1850 году вышел его роман «Дэвид Копперфилд» и Чарльз получил письмо от миссис Генри Уинтер, которая некогда звалась Марией Биднелл. Она узнала себя в образе Доры Спенлоу и прислала экземпляр книги, чтобы попросить автограф у отвергнутого поклонника. Диккенс пожелал с ней встретиться, но Мария предупредила, что стала «толстой, старой и дурной». Он отмахнулся, ведь очаровательная Мария просто не могла состариться и подурнеть. Он предвкушал восхитительную интрижку и возвращение былых чувств. Однако встреча, состоявшаяся в 1855 году, ужаснула его. Позже этот эпизод отразился в романе «Крошка Доррит» в образе Флоры, поблекшей и постаревшей невесты главного героя. Вот как Диккенс описал свои переживания: «Он поднял голову, взглянул на предмет своей былой любви и в тот же миг всё, что осталось от этой любви, дрогнуло и рассыпалось в прах».
—
Города умещали: крестьян и рабочих,
школяров и студентов; Калек, среди прочих.
А куда их? По ним прокатилась война,
заслужили почёт от страны, ордена.
.
Ведь:
«Никто не забыт и ничто не забыто».
Кровью алой земля и победа омыта.
Воспевали плакаты их подвиг в боях…
Но ни слова, нигде не было в новостях
.
о бесхозных и брошенных, всеми забытых
ветеранах-бродягах… Что издан Указ –
отловить и свезти всех в вагонах закрытых,
чтоб не портили вид, и подальше от глаз
.
иностранцев и граждан… Подальше, подальше.
И страна утопала в плакатах и фальши.
А калек, как ЗК, заключал Валаам
осквернённый, но верный своим куполам.
.
Став пристанищем, домом, могилою, зоной
из которой вовеки уже не сбежать.
Кто-то мыслил – державно, а значит – резонно:
«Лучше голодом выморить, чем содержать...».
.
И они проходили опять круги ада,
как в боях под Москвой, как в снегах Ленинграда…
В благодарность спасённой от смерти страны –
«лепрозорий» героям великой войны.
.
Угасали безропотно, без похоронок,
без крестов на могилах, без крашеных звёзд,
без салютов болезненных для перепонок,
без толпы провожающих, равно без слёз.
.
Закопали без имени. Дело закрыто.
А газетки по-прежнему ложью пестрят:
новостройки, свершенья. И рьяно твердят –
«Что никто не забыт и ничто не забыто».
© 2017