Перед этой книгой прослушала известный роман Хоссейни Халеда ( современный афганский писатель) «Тысяча сияющих солнц»- впечатление потрясающее! Поэтому захотелось ещё послушать что-нибудь " восточное" и вот поскала, асаса и нашла, нового для себя, турецкого писателя Орхана Кемаля. И… слушать( после Хоссейни Халеда) его «Брошенную в бездну» не смогла. Хватило меня на 8% книги всего. Показалось бедно, серо, вяло, никакого турецкого колорита, особого, восточного, экзотического для нас, ни в языке, ни в бытовых сценах, ни в характерах героев. Слушаю как будто про жизнь соседской пары за стенкой, у которой её заедает мать и свекровь.
Хорошая книга с прекрасным слогом!!! Есть книги, которые «жуются» как банальный бутерброд, но эта… как изысканно поданное блюдо. Тема о поисках себя в недружелюбном и рекламно улыбающемся мире, о взлетах и падениях, в каждом из персонажей можно увидеть моменты самого себя. Вопрос остается в одном: хочет ли читатель видеть себя в таком зеркале? Спасибо за эмоциональное прочтение.
Книгу слушала давно, но впечатления о ней остались приятные. Интересный сюжет, хорошее исполнение, хоть и старая запись. Я осталась все довольна. Даже собаку захотелось завести))
Пронзительный и прекрасный Паустовский! Его облик, характер, его жизнь. Перечитываю именно его рассказы. С каким бы душевным отупением не брала в руки сборник, всегда происходит одно и то же. Слова начинают скручиваться, сплавляться в огненные стрелы. И они будут бить по окаменевшему слою копоти от череды скучных дней, унылых мыслей, мелких забот, пока не развалят его. И душа вмиг оживёт, вздохнёт и вберёт в себя каждое слово, образ. «Днём небо затянулось облачной скатертью» — как это возможно! пять слов — и будто полжизни прожила. Благодарю от всего сердца. Табаков… каждому родной, из нашего детства, до слёз. Прочитал рассказ так, как мало кто смог бы. Уходят. Спасибо ему огромное. За всё, за всё!
после падения в Хельстад Сварог магией лишил веса свой ЯЛ, но… далее ОН впервые применил это заклинание на хельстадском псе… автор иногда забывает то что написал ранее… но это конечно мелочи, книга хорошая и чтец достойный.
И еще немножечко свежих (и не очень) еврейских анекдотов на злобу дня:
Еврей нашел деньги на улице, а там не хватает…
— Уже неделю не видно Яши Рабиновича. Ты не знаешь, шо с ним случилось?
— Его Сара нашила кучу жёлтых жилетов, и он таки уехал торговать ими в Париж.
— Алло, Моня, это ты?
— Я!
— А шо ты делаешь?
— Кушаю!
— А шо ты кушаешь?
— Это не телефонный разговор… У нас военное положение.
— Боря, почему у тебя ребёнок не засыпает?
— Не понимаю! Трясу погремушку, а он не спит.
— Шо ты делаешь? Ты портишь ребенку слух! Тряси копилку!
Проходит старый еврей к раввину:
— Ребе, в Торе есть 365 запретительных заповедей, а я многие не выполняю.
Тот отвечает:
— Ничего страшного, я тоже две не выполняю.
— Какие?
Ребе вздыхает:
— Ну, когда как…
«Крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу. Частая ругань лишает ругательство смысла. Примечание: ругань не сделает карты хорошими, а ветер — попутным». Джек Лондон. Ночь на Гобото.
Непонятно, зачем талантливый писатель Быков, мастерски владеющий великим и могучим, к тому же школьный учитель словесности, нашпиговал эту книгу вульгарным матом. Ладно бы хоть герои могли загибать нецензурные кружева, как моряки торгового флота, было бы познавательно и занятно. А здесь — лексикон гопоты с городских окраин. Тема-то сильная, спору нет, но стойкий матерный привкус делает книгу похабной.
А, да-и так эпичненько-«иудой»оказался Штильман!
Еврей нашел деньги на улице, а там не хватает…
— Уже неделю не видно Яши Рабиновича. Ты не знаешь, шо с ним случилось?
— Его Сара нашила кучу жёлтых жилетов, и он таки уехал торговать ими в Париж.
— Алло, Моня, это ты?
— Я!
— А шо ты делаешь?
— Кушаю!
— А шо ты кушаешь?
— Это не телефонный разговор… У нас военное положение.
— Боря, почему у тебя ребёнок не засыпает?
— Не понимаю! Трясу погремушку, а он не спит.
— Шо ты делаешь? Ты портишь ребенку слух! Тряси копилку!
Проходит старый еврей к раввину:
— Ребе, в Торе есть 365 запретительных заповедей, а я многие не выполняю.
Тот отвечает:
— Ничего страшного, я тоже две не выполняю.
— Какие?
Ребе вздыхает:
— Ну, когда как…
Непонятно, зачем талантливый писатель Быков, мастерски владеющий великим и могучим, к тому же школьный учитель словесности, нашпиговал эту книгу вульгарным матом. Ладно бы хоть герои могли загибать нецензурные кружева, как моряки торгового флота, было бы познавательно и занятно. А здесь — лексикон гопоты с городских окраин. Тема-то сильная, спору нет, но стойкий матерный привкус делает книгу похабной.