Сурожский Павел – Дрохвы

Спасибо большое, Евгений за прекрасный комментарий и вообще за то, что послушали эту книгу! В другом комментарии (к «Паровозику счастья») Вы сегодня справедливо отметили, что «моральные нормы, как регулятивы поведения, иногда воспринимаются как внешние, порой оторванные от жизни». Об этом же писал когда-то замечательный русский философ Б.П.Вышеславцев, подмечая, что любая моральная норма, выраженная в форме закона, императива, приказа, абсолютно бессильна изменить сердце человека, возвысить и сублимировать его порывы и, стало быть, поменять его поведение. Подсознание противится любому императиву, а так как оно обладает несравненно большей силой, чем сознание, то в итоге закон лишь, напротив, делает человека своим преступником. Так как «запретный (под действием императива) плод становится сладок».
Устремить весь подсознательный хаос ввысь может не закон, а только прекрасный образ, который влечёт за собой, сублимируя все чувства человека и делая в итоге человека таким, каким его хотел бы видеть бессильный nomos, закон.
В свете этого начинаешь особенно ценить хорошую литературу, и, прежде всего именно детскую. Почему «прежде всего»? Да потому, что все мы в своё время как-то утратили этой живой возвышающий путь следования за прекрасным образом, и попали в сеть законов и правил. Которые в сочетании с худыми, скверными образами сделали нас бессильными не только летать, но и порой и просто шагать. Мы стали как эти овцы и птицы на гололедице, и нас удобно было поймать и отвести в загон (не случайно это слово созвучно со словом «закон»), чтобы потом «поборкать» и навсегда лишь возможности полёта. Поэтому нашей душе необходимо как бы вновь вернуться в себя маленького, и последовать за прекрасными, чистыми, возвышающими образами — и только тогда мы нащупаем путь к истинной свободе. Потому прав был поэт, сказав:

«Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять,
Всё большое далёко развеять,
Из глубокой печали восстать»

Спасибо Вам большое, Анна!