Здравствуйте!<br/>
Интересно, Лев Николаевич Толстой в своем публицистическом труде 1905 года «Единое на потребу» публикует рассуждения Никколо Макиавелли о власти. Ничего не меняется за столетия! """" «Война, военное искусство и дисциплина должны составлять главнейший предмет забот каждого государя. Все его мысли должны быть направлены к изучению и усовершенствованию военного искусства и ремесла; он не должен увлекаться ничем другим, так как в этом искусстве вся тайна силы власти государя, и, благодаря ему, не только наследственные государи, но даже и обыкновенные граждане могут достигать верховного управления. Презирать военное искусство значит идти к погибели, владеть им в совершенстве, значит обладать возможностью приобретения верховной власти…<br/>
<br/>
Ни один государь, следовательно, не должен ни на минуту забывать о военном деле и в особенности должен постоянно упражняться в нем, в мирное время…<br/>
<br/>
Страсть к завоеваниям — дело, без сомнения, весьма обыкновенное и естественное: завоеватели, умеющие достигать своих целей, достойны скорее похвалы, нежели порицания, но создавать планы, не будучи в состоянии их осуществлять, — и неблагоразумно, и нелепо.<br/>
<br/>
Завоеватель может тремя способами удержать за собою покоренные страны, управляющиеся до этого собственными законами и пользовавшиеся свободными учреждениями. Первый способ: разорить и обессилить их; второй: лично в них поселиться, и третий: оставить неприкосновенными существующие в них учреждения, обложив только жителей данью и учредив у них управления с ограниченным личным составом для удержания жителей в верности и повиновении…<br/>
<br/>
Государь не должен бояться осуждения за те пороки, без которых невозможно сохранение за собою верховной власти, так как, изучив подробно разные обстоятельства, легко понять, что существуют добродетели, которые ведут к погибели лицо, обладающее ими, и есть пороки усваивая которые, государи только могут достигнуть безопасности и благополучия…<br/>
<br/>
Государи, когда дело идет о верности и единстве их подданных, не должны бояться прослыть жестокими. Прибегая в отдельных случаях к жестокостям, государи поступают милосерднее, нежели тогда, когда от избытка снисходительности допускают развиваться беспорядкам, ведущим к грабежу и насилию, потому что беспорядки составляют бедствие целого общества, а казни поражают только отдельных лиц…<br/>
<br/>
Я нахожу, что желательно было бы, чтобы государи достигали одновременно и того и другого, но так как осуществить это трудно, и государям обыкновенно приходится выбирать, чтò в видах личной их выгоды, замечу, что полезнее держать подданных в страхе. Люди, говоря вообще, неблагодарны, непостоянны, лживы, боязливы и алчны; если государи осыпают их благодеяниями, они прикидываются приверженными к ним до самоотвержения и, как я уже выше говорил, если опасность далека, предлагают им свою кровь, средства и жизнь свою и детей своих; но, едва наступает опасность, — бывают не прочь от измены. Государь, слишком доверяющий подобным обещаниям и не принимающий никаких мер для своей личной безопасности, обыкновенно погибает, потому что привязанность подданных, купленных подачками, а не величием и благородством души, хотя и легко приобретается, но не прочна, и, в минуты необходимости, нельзя на нее полагаться. Кроме того, люди скорее бывают готовы оскорблять тех, кого любят, чем тех, кого боятся; любовь обыкновенно держится на весьма тонкой основе благодарности, и люди, вообще злые, пользуются первым предлогом, чтобы в видах личного интереса, изменить ей; боязнь же основывается да страхе наказания, никогда не оставляющем человека…<br/>
<br/>
В военное время, вообще располагая значительными армиями, государи могут быть жестокими без боязни, так как без жестокости трудно поддержать порядок и повиновение в войсках…<br/>
<br/>
Возвращаясь в вопросу, что выгоднее для государей, то ли, когда подданные их любят, или когда они их боятся, я заключаю, что так как в первом случае они бывают в зависимости от подданных, возбуждая же боязнь, бывают самостоятельны, то для мудрого правителя гораздо выгоднее утвердиться на том, что зависит от него, нежели на том, что зависит от других. При этом однако же, как я уже сказал, государи должны стараться не возбуждать к себе ненависти…<br/>
<br/>
Существуют два способа действия для достижения целей: путь закона и путь насилия. Первый способ — способ человеческий; второй — способ диких животных; но так как первый способ не всегда удается, то люди прибегают иногда и ко второму. Государи должны уметь пользоваться обоими способами.<br/>
<br/>
Государь, действуя грубой силой, подобно животным должен соединять в себе качества льва и лисицы. Обладая качествами только льва, он не будет уметь остерегаться и избегать западни, которую будут ему ставить; будучи же только лисицею, он не будет уметь защищаться против врагов, так что, для избежания сетей и возможности победы над врагами, государи должны быть и львами и лисицами.<br/>
<br/>
Те, которые захотят щеголять одной только львиной ролью, выкажут этим лишь крайнюю свою неумелость.<br/>
<br/>
Предусмотрительный государь не должен, следовательно, исполнять своих обещаний и обязательств, раз такое исполнение будет для него вредно, и если все мотивы, вынудившие его обещание, устранены. Конечно, если бы все люди были честны, — подобный совет можно было бы счесть за безнравственный, но так как люди обыкновенно не отличаются честностью, и подданные относительно государей не особенно заботятся о выполнении своих обещаний, то и государям относительно их не для чего быть щекотливыми. Для государей же не трудно всякое свое клятвопреступление прикрывать благовидными предлогами. В доказательство этого можно привести бесчисленные примеры из современной истории, можно указать на множество мирных трактатов и соглашений всякого рода, нарушенных государями или оставшихся мертвой буквою за неисполнением их. При этом станет очевидно, что в больших барышах оставались те государи, которые лучше умели подражать в своих действиях лисицам. Необходимо, однако же, последний способ действий хорошо скрывать под личиной честности, государи должны обладать великим искусством притворства и одурачивания, потому что люди бывают обыкновенно до того слепы и отуманены своими насущными потребностями, что человек, умеющий хорошо лгать, всегда найдет достаточно легковерных людей, охотно поддающихся обману…<br/>
<br/>
Государям, следовательно, нет никакой надобности обладать в действительности… хорошими качествами… но каждому из них необходимо показывать вид, что он всеми ими обладает. Скажу больше — действительное обладание этими качествами вредно для личного блага государя, притворство же и личина обладания ими — чрезвычайно полезны. Так, для государèй очень важно уметь выказываться милосердными, верными своему слову, человеколюбивыми, религиозными и откровенными; быть же таковыми на самом деле не вредно только в таком случае, если государь с подобными качествами сумеет в случае надобности, заглушит их и выказать совершенно противоположные.<br/>
<br/>
Едва ли кто-нибудь станет сомневаться в том, что государям, особенно только-что получившим власть или управляющим вновь возникающими монархиями, бывает невозможно согласовать свой образ действий с требованиями нравственности: весьма часто для поддержания порядка в государстве они должны поступать против законов совести, милосердия, человеколюбия, и даже против религии. Государи должны обладать гибкой способностью изменять свои убеждения сообразно обстоятельствам и как я сказал выше, если возможно, не избегать честного пути, но в случае необходимости, прибегать и к бесчестным средствам.<br/>
<br/>
Государи должны усиленно заботиться о том, чтобы каждая фраза, исходящая из их уст, представлялась продиктованной совместно всеми пятью перечисленными мною качествами, чтобы слушающему государя особа его представлялась самою истиною, самим милосердием, самим человеколюбием, самою искренностью и самим благочестием. Особенно важно для государей притворяться благочестивыми; в этом случае люди, судящие по большой части только по одной внешности, так как способность глубокого суждения дана не многим, — легко обманываются. Личина для государей необходима, так как большинство судит о них по тому, чем они кажутся, и только весьма немногие бывают в состоянии отличать кажущееся от действительного; и если даже эти немногие поймут настоящие качества государей, они не дерзнут высказать свое мнение, противное мнению большинства, да и побоятся посягнуть этим на достоинство верховной власти, представляемой государем. Кроме того, так как действия государей неподсудны трибуналам, то подлежат осуждению одни только результаты действий, а не самые действия. Если государь сумеет только сохранить свою жизнь и власть, то все средства, какие бы он ни употреблял для этого, будут считаться честными и похвальными».<br/>
<br/>
Здесь весь текст <a href="http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/philosophy/edinoe-na-potrebu.htm" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">tolstoy-lit.ru/tolstoy/philosophy/edinoe-na-potrebu.htm</a>
Здравствуйте!<br/>
Есть у Куприна рассказ «Корь» 1904 года. Замечательный диалог из этого рассказа. С тех пор прошло 120 лет, две мировые войны, монархия пала, коммунистический режим сменился автократией, но общество ведет все те же разговоры. Ничего не меняется. """ — Горжусь тем, что я русский! — с жаром воскликнул Завалишин. — О, я отлично вижу, что господину студенту мои убеждения кажутся смешными и, так сказать, дикими, но уж что поделаешь! Извините-с. Возьмите таким, каков есть-с. Я, господа, свои мысли и мнения высказываю прямо, потому что я человек прямой, настоящий русопет и привык рубить сплеча. Да, я смело говорю всем в глаза: довольно нам стоять на задних лапах перед Европой. Пусть не мы ее, а она нас боится. Пусть почувствуют, что великому, славному, здоровому русскому народу, а не им, тараканьим мощам, принадлежит решающее властное слово! Слава богу! — Завалишин вдруг размашисто перекрестился на потолок и всхлипнул. — Слава богу, что теперь все больше и больше находится таких людей, которые начинают понимать, что кургузый немецкий пиджак уже трещит на русских могучих плечах; которые не стыдятся своего языка, своей веры и своей родины; которые доверчиво протягивают руки мудрому правительству и говорят: «Веди нас!..»<br/>
<br/>
— Поль, ты волнуешься, — лениво заметила Анна Георгиевна.<br/>
<br/>
— Я ничего не волнуюсь, — сердито огрызнулся Завалишин. — Я высказываю только то, что должен думать и чувствовать каждый честный русский подданный. Может быть, кто-нибудь со мной не согласен? Что ж, пускай мне возразит. Я готов с удовольствием выслушать противное мнение. Вот, например, господину Воздвиженскому кажется смешным…<br/>
<br/>
Студент не поднял опущенных глаз, но побледнел, и ноздри у него вздрогнули и расширились.<br/>
<br/>
— Моя фамилия — Воскресенский, — сказал он тихо.<br/>
<br/>
— Виноват, я именно так и хотел сказать: Вознесенский. Виноват. Так вот, я вас и прошу: чем строить разные кривые улыбки, вы лучше разбейте меня в моих пунктах, докажите мне, что я заблуждаюсь, что я не прав. Я говорю только одно: мы плюем сами себе в кашу. Мы продаем нашу святую, великую, обожаемую родину всякой иностранной шушере. Кто орудует с нашей нефтью? Жиды, армяшки, американцы. У кого в руках уголь? руда? пароходы? электричество? У жидов, у бельгийцев, у немцев. Кому принадлежат сахарные заводы? Жидам, немцам и полякам. И главное, везде жид, жид, жид!.. Кто у нас доктор? Шмуль. Кто аптекарь? банкир? адвокат? Шмуль. Ах, да черт бы вас побрал! Вся русская литература танцует маюфес и не вылезает из миквы. Что ты делаешь на меня страшные глаза, Анечка? Ты не знаешь, что такое миква? Я тебе потом объясню. Да. Недаром кто-то сострил, что каждый жид — прирожденный русский литератор. Ах, помилуйте, евреи! израэлиты! сионисты! угнетенная невинность! священное племя! Я говорю одно, — Завалишин свирепо и звонко ударил вытянутым пальцем о ребро стола. — Я говорю только одно: у нас, куда ни обернешься, сейчас на тебя так мордой и прет какая-нибудь благородная оскорбленная нация. «Свободу! язык! народные права!» А мы-то перед ними расстилаемся. «О, бедная культурная Финляндия! О, несчастная, порабощенная Польша! Ах, великий, истерзанный еврейский народ… Бейте нас, голубчики, презирайте нас, топчите нас ногами, садитесь к нам на спины, поезжайте». Н-но нет! — грозно закричал Завалишин, внезапно багровея и выкатывая глаза. — Нет! — повторил он, ударив себя изо всей силы кулаком в грудь. — Этому безобразию подходит конец. Русский народ еще покамест только чешется спросонья, но завтра, господи благослови, завтра он проснется. И тогда он стряхнет с себя блудливых радикальствующих интеллигентов, как собака блох, и так сожмет в своей мощной длани все эти угнетенные невинности, всех этих жидишек, хохлишек и полячишек, что из них только сок брызнет во все стороны. А Европе он просто-напросто скажет: тубо, старая…<br/>
<br/>
— Браво, браво, браво! — голосом, точно из граммофона, подхватил доктор.<br/>
<br/>
Гимназисты, сначала испуганные криком, громко захохотали при последнем слове, а Анна Георгиевна сказала, делая страдальческое лицо:<br/>
<br/>
— Поль, зачем ты так при детях! Завалишин одним духом проглотил стакан вина и торопливо налил второй.<br/>
<br/>
— Пардон. Сорвалось. Но я говорю только одно: я сейчас высказал все свои убеждения. По крайней мере — честно и откровенно. Пусть теперь они, то есть, я хочу сказать, господин студент, пусть они опровергнут меня, разубедят. Я слушаю. Это все-таки будет честнее, чем отделываться разными кривыми улыбочками. Воскресенский медленно пожал плечами.<br/>
<br/>
— Я не улыбаюсь вовсе.<br/>
<br/>
— Ага! Не даете себе труда возражать? Кон-нечно! Это сам-мое лучшее. Стоите выше всяких споров и доказательств?<br/>
<br/>
— Нет… совсем не выше… А просто нам с вами невозможно столковаться. Зачем же понапрасну сердиться и портить кровь?<br/>
<br/>
— Та-ак! Пон-ним-маю! Не удостоиваете, значит? — Завалишин пьянел и говорил преувеличенно громко. — А жаль, очень жаль, милый вьюноша. Лестно было бы усладиться млеком вашей мудрости.<br/>
<br/>
В эту секунду Воскресенский впервые поднял глаза на Завалишина и вдруг почувствовал прилив острой ненависти к его круглым, светлым, выпученным глазам, к его мясистому, красному и точно рваному у ноздрей носу, к покатому назад, белому, лысому лбу и фатоватой бороде. И неожиданно для самого себя он заговорил слабым, точно чужим голосом:<br/>
<br/>
— Вам непременно хочется вызвать меня на спор? Но уверяю вас, это бесполезно. Все, что вы изволили сейчас с таким жаром высказывать, я слышал и читал сотни раз. Вражда ко всему европейскому, свирепое презрение к инородцам, восторг перед мощью русского кулака и так далее и так далее… Все это говорится, пишется и проповедуется на каждом шагу. Но при чем здесь народ, Павел Аркадьевич, этого я не понимаю. Не могу понять. Народ — то есть не ваш лакей, и не ваш дворник, и не мастеровой, а тот народ, что составляет всю Россию, — темный мужик, троглодит, пещерный человек! Зачем вы его-то пристегнули к вашим национальным мечтам? Он безмолвствует, ибо благоденствует, и вы его лучше не трогайте, оставьте в покое. Не нам с вами разгадать его молчание…<br/>
<br/>
— Позвольте-с, я не хуже вас знаю народ…<br/>
<br/>
— Нет, уж теперь вы позвольте мне, — дерзко перебил его студент. — Вы давеча изволили упрекнуть меня в том, что я будто бы смеюсь над вашими разглагольствованиями… Так я вам скажу уж теперь, что смешного в них мало, так же как и страшного. Ваш идеальный всероссийский кулак, жмущий сок из народишек, никому не опасен, а просто-напросто омерзителен, как и всякий символ насилия. Вы — не болезнь, не язва, вы — просто неизбежная, надоедливая сыпь, вроде кори. Но ваша игра в широкую русскую натуру, все эти ваши птицы-сирины, ваша поддевка, ваши патриотические слезы — да, это действительно смешно.<br/>
<br/>
— Так. Прекрасно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы, доктор, не правда ли?<br/>
<br/>
Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.<br/>
<br/>
— Э, что там приемы. К черту! — крикнул студент, и у него этот крик вырвался неожиданно таким полным и сильным звуком, что он вдруг почувствовал в себе злобную и веселую радость. — Я слишком много намолчался за эти два месяца, чтобы еще разбираться в приемах. Да! И стыдно, и жалко, и смешно глядеть, Павел Аркадьевич, на вашу игру. Знаете, летом в увеселительных садах выходят иногда дуэтисты-лапотники. Знаете:<br/>
<br/>
Раз Ванюша, крадучись,<br/>
Дуню увидал<br/>
И, схвативши ее ручку,<br/>
Нежно целовал.<br/>
Что-то мучительно фальшивое, наглое, позорное! Так и у вас. «Русские щи; русская каша — мать наша». А вы видели эти щи когда-нибудь? Пробовали? Сегодня с таком, а завтра с нетом? Вы ели ихний хлеб? Вы видали ихних ребят с распученными животами и с ногами колесом? А у вас повар шестьдесят рублей в месяц получает, и лакей во фраке, и паровая стерлядка. Так и во всем вы. Русское терпение! Русская железная стойкость! Да ведь какими ужасами рабства, каким кровавым путем куплено это терпение! Смешно даже! Русское несокрушимое здоровье, — ах, раззудись плечо! — русская богатырская сила! — у этого-то изможденного работой и голодом, опившегося, надорванного человека?.. И в довершение всего этого неистовый вопль: долой сюртуки и фраки! Вернемся к доброй, славной, просторной и живописной русской одежде! И вот вы, на смех своей прислуге, наряжаетесь, точно на святки, в поддевку, по семи рублей за аршин, на муаровой подкладке. Эх, весь ваш национализм на муаровой подкладке. Господи, а когда вы заведете речь о русской песне — вот чепуха какая! Тут у вас и море слышится, и степь видится, и лес шумит, и какая-то беспредельная удаль… И все ведь это неправда: ничего вы здесь не слышите и не чувствуете, кроме болезненного стона или пьяной икотки. И никакой широкой степи вы не видите, потому что ее и нет вовсе, а есть только потное, искаженное мукой лицо, вздувшиеся жилы, кровавые глаза, раскрытый, окровавленный рот…<br/>
<br/>
— Вам, духовенству, виднее с колокольни, — презрительно фыркнул Завалишин, но студент только отмахнулся рукой и продолжал:
Мда… Печалька… И ведь это написано в середине 60-х… Насколько люди не понимали ни общества, частью которого были, ни происходящего в мире. Насколько они были просты и примитивны… Кстати. Почему «были»? Инженеры человеческих душ тоже не были лишены маленьких человеческих слабостей, в частности слабости позволить себе жить во лжи, погрузившись в нее по самую макушку. Так приятно мысленно плескаться в видимости волн Индийского океана, фактически прикорнув в луже… гхм… не полностью состоящей из аш два о. Вот таких Стругацких я не терпел, вот таких Стругацких я читать ненавидел. И прослушал сейчас, только освежения старины для. Не извиняет их ни то, что они не специально, не со зла, а просто от простоты своей и наивности, ни Тройка их не извиняет, ни то, что даже в этом Понедельнике есть глубинные, часто непонятные самим творцам, намеки на нечто настоящее и истинное. Ничего их не извиняет. Так же как и тех, кто усматривает в этом произведении некий «девиз оптимистов, влюблённых в жизнь, верящих в людей и в их счастливое завтра». Как раз этого здесь-то и нету. Это фига в кармане, видимость, аллегорическая уступка жизни, подобная «оптимизму» «Служебного романа», «Гаража», «Афони», «Осеннего марафона» и массы других произведений о производстве, из которых совершенно непонятно, а чем там на том производстве, собсно, занимаются и, самое главное, зачем? Производство там вообще не важно, вот дела вокруг него, кухня, так сказать, «оптимизм, влюбленных в жизнь», хихикающие ведьмочьки, леденящий горло алкоголь, задушевные бредовые разговоры о всем и ни о чем — вот квинтэссенция «трудовой» жизни.<br/>
Итак. Что мы имеем? Описание общества «идущих в мир равенства и братства», как контртеза мира иного, мира, идущего путем бесконечных войн в будущее, где власть захватят инопланетные мухи, сношающие землян во всяких извращенных позах. То бишь это книга о противостоянии коммунизма и капитализма с вполне предсказуемым результатом. Политическая агитка середины 60-х, примитивная, самоуверенная и ни на миг не сомневающаяся в исходе происходящего. Для того, чтобы увидеть безоблачное коммунистическое будущее СССР не надо было быть фантастом, это будущее вообще не входило в сферу действия фантастики. Это было уже свершившимся фактом. В том числе вот и для Стругацких, не глупых, в принципе, людей. Да, Пражской весны еще не было (а что они поняли после нее?), но… Ведь был СССР! Ведь была реальность! Ведь было окошко, в конце концов! Что, выглянуть в него смешанная религия не позволяла?<br/>
Ну возьмем один простой пример. Один из ключевых моментов писаний это эпизод с железным занавесом в некоем сугубо «фантастишном» исполнении. Бог с ней, идеологией. Но что такое этот железный занавес на практике? Где он был? Кем был поставлен? И от кого? Дяди Стругацкие в середине 60-х были уже не детьми, могли хоть что-нибудь соображать, аль нет? Понедельник начинается упоминанием польской колбаски… Я в конце 60-х учился в начальной школе и без всякой еще не написанной песни об инструктаже перед поездкой за рубеж как отче наш знал, что для нас, советских граждан, что Бангладеш, что Будапешт, что Румыния, что Монголия один черт закрытая заграница. Что при всех наших лозунгах о пролетарском интернационализме и дружбе народов ни один студент из, скажем, Воронежа, сдавши сессию, не может сесть в плацкарт и на сэкономленные заработанные и стипендиальные денюжки смотаться в Прагу, например. Столицу, между прочим «братской страны», чисто потусить с девчонками, договориться о переводе в тамошний иняз, да мало ли. Ни один судостроитель из Северодвинска не может махануть в Триест или Гдыню дабы поделиться богатым собственным опытом, ознакомиться с ихним таким же, поработать совместно с братьями-пролетариями. Да никто и ничего не мог. А вот пролетарии из Восточной Европы довольно легко ездили в Европу Западную. Но не в СССР. И все более и более смотрели на нас странно, без классовой любви как-то. Миллионы восточных европейцев трудились на предприятиях за якобы занавесом. Западным. И практически нисколько за занавесом восточным, настоящим. Уж про западных пролетариев вообще молчим — въезд для них в тот же Советский Союз был всегда широко открыт. Интурист… мммммм… Помним? Причина этой как бы странной самоизоляции? А их не одна, а две. Первая — валюта. Открой калитку и где взять деньги на обмен этих противных ненастоящих рублей? Сейчас это проблема граждан. Курс-то рыночный. А тогда курсов было больше, чем железных занавесов, а их только внутри СССР были тысячи. Вторая — неправильная реальность там… в Бангладеш… Ну не надо было широким советским массам эту неправильную реальность видеть. Вон даже персек товарищ Хрущев, смотался раз в Штаты, насмотрелся чего-то непотребного и понес! И цветное ТиВи подавай! И холодильники! И интенсивное сельское хозяйство! И качество какое-то автомобильное! И производительность труда (один фермер там давал молока как тридцать колхозников здесь, как внезапно оказалось)! Короче. Еле-еле вот перед самым написанием Понедельника волюнтариста осадили. Товарищи же Стругацкие пишут хорошо, партийно выверенно, правильно трактуют проблему металлической загородки и качества жизни по обе стороны ея. Ныне и присно и во веки веков. Ну заговариваются слегонца, но то за общую правильную позицию можно и спустить, несильно пожурив. Не Аксенов с Галичем, чай. Мне ситуация с железным занавесом была понятна лет в восемь, то есть году в 69-м, товарищам Стругацким четырьмя годами раньше, а, боюсь, и до конца жизни, нет. И что это такое?<br/>
Попутно они попинали западную фантастику, вся суть которой, оказывается, сводится к хайнлайновскому «Звездному десанту», мягко говоря интерпретированному утрированно. И это Стругацкие, и это 60-е… Есть в этом что-то от «вы меня породили, а я на вас пародию и напишу!» Радует одно. Кроме советских читателей никто эту пародию не заметил, а советские читатели, а ныне российские, заметив, не поняли. Но вот нафига это самим мэтрам? А от чистого сердца! От кристальной веры в правоту!<br/>
Там много чего есть в этом Понедельнике. Много. Есть там и то, потянув за что, можно найти правду жизни. Можно. И я мог бы написать уйму смешных историй из жизни НИИ советских времен, прекрасно коррелирующих с жизнью НИИЧАВО. Смешных и страшных в своей бессмысленности и отсутствии конца в повествовании. Ведь у таких историй, как и у истории об СССР нет и не может быть конца. Потому что не было ничего. Ничего, что могло бы кончиться. Ну как в той же Восточной Европе во времена бархатных революций. У нас просто само собой как-то прекратилось не окончившись. И продолжилось. И возобновила писать губерния отчеты. И полетели ступы. На общероссийские слеты. И продолжили выпускать стенгазеты. По указке сверху. И писать стихи в эту… наглядную агитацию. Плохие стихи. И тоже потому, что есть наверху такое мнение.<br/>
Короче, «тумблера защелкали»…<br/>
Одна из худших книг наивных, слабообразованных и довольно-таки самоуверенных людей, которых случайная судьба занесла в писатели. А так вполне могли быть тандем-послом в Будапеште или каком там Берлине в неспокойное время, ну и писали бы статьи руками и мозгами своих референтов о будущем царстве справедливости и добра, вот только мы мир насилия в вашем лице сотрем в пыль и сразу оно… Царство добра и нагрянет. 1 января 1980 года.<br/>
Но послушал с удовольствием, вспомнил, как первый раз бросил читать примерно странице на второй от этого прущего из всех щелей лицемерного псевдооптимистического елея.<br/>
Слушать книгу надо. Вне зависимости от того, нравится ли она. Так воспринимали жизнь многие интеллигенты на русскоязычной части одной шестой части суши. Ни разу не думая, а что думают по этому поводу эстоноговорящие интеллигенты? А грузиноговорящие? А чукотскоговорящие не интеллигенты? Хотят ли они вообще в мир якобы разума и обсмеяться можно какого братства официального советского так называемого фантастического сообщества? Хотя кого это колышет? Мы же по правильную сторону правильного железного занавеса живем. Ну или так думаем. Что одно и то же по сути. Так что имеем полное право нести свое мнение в чужие головы. Можно с помощью ледоруба. Но! Обязательно оптимистичненько! Это обязательно. Мы ж с песней по жизни! Чаще всего по чужой. Иногда гусеницами. Не теми, которые ползут по склону.<br/>
Писатели Стругацкие это советская классика. Как Салтыков-Щедрин, как Пушкин, как Чехов. Да, именно так. Правильные писатели досоветского периода давно и прочно вклеены в советский иконостас, а Аркадию с Борисом даже клей не понадобился. Они все сами…<br/>
Гуд!
Дослушал книгу до конца. Чтец супер респект Николаю. Книга норм. Воды мало, а повторы для запоминанию самое то. Это не кандидатская или докторская диссертация по психологии поэтому требовать тут академического изложения нельзя. Тема верная и актуальная. <br/>
<br/>
Но… если что то писать дальше надо дополнительно исследовать следующие моменты.<br/>
<br/>
«Мы из поколений мужчин воспитанных женщинами, поможет ли другая женщина в решении наших проблем?» Бойцовский клуб. Ч.Паланник<br/>
<br/>
1. Корни феминизма в России.<br/>
<br/>
Нужно понимать что феминизм российский и европейский имеет разные корни. <br/>
Европейский от персытости и вседозволенности. Вспомните Сельму Нагель фокстейлера из Града обреченных. Как она скисла в Граде узнав что ничего из ее прошлых развлечений недоступно. Это явно не мать Стругацких которая за блокаду сготовила четырех кошек и котенка см. воспоминания Андрея в городе статуй.<br/>
<br/>
Российский феминизм от жизни простите порою жуткой, голодной, холодной заполненной смертями и горем. <br/>
Посчитайте сколько Россия (СССР) воевала. Вторая мировая война апофеоз всех войн. Процентов 50 % мужчин на войне. Семья одна. Подскажите на кого ложиться ответственность за выживание семьи? На бабу. Кто принимает решение. Баба. Та баба которая не смогла семью вытащить осталась без потомства. И сама умерла. Сейчас СВО сколько длиться? Год уже. Кто тащит семьи, зачастую полные и с вожаками во главе? Бабы. Кто воспитывает детей. Бабы. Чего вы хотите? Выжили те женщины которые более адаптивные и смогли подменить мужчин. Ешьте наслаждайтесь. Бабы здесь виноваты? Увы нет. Другая баба ее война зовут. Увы она мужиков ест. Лучших, красивых, самцов, лидеров. Мальчики кого видят?<br/>
Маму, бабушку. Вот у меня дед еще нормальный с войны вернулся. А некоторые суровые становились, контузии, ранения. У меня есть воспоминания знакомой которая говорила что отец сильно изменился после войны. До войны был дружелюбным брал на плечи шел гулять с ней в парк, а после войны как подменили, не стало того человека.<br/>
<br/>
А рефлексы после выживания остаются. Гены никуда не денешь они так и продолжают передаваться из поколение в поколение. Итак на протяжении сколько лет? Про царя сказка то она красива. И бабы там во всем виноваты. Только увы воевали мы при царях и при большевиках и гибло мужиков там много. И бабы тянули детишек малых, скотину, дом и прочее. И голод и ход терпели и детей хоронили. Фактически брали на себя функции мужчин. Кто не мог, у них погибали как минимум дети или они вместе с детьми.<br/>
Вот отсюда и уважение к женщине. Мой папа вспоминал когда к ним приехала моя прабабка. Как в доме стало тепло, светло и сыто. Вот отсюда и уважение к Вам женщины и поклонение. От него сложно избавиться. Каждый раз в церкви я заказываю помин души своим предкам я помню все их имена и бабушек и дедушек.<br/>
Слышите женщины? Будьте добрее Вас любят и ценят. Оставьте свои манипуляции. <br/>
Да и бытовые условия в России всегда были не из лучших. Почитайте Достоевского «Братья Крамазовы» что там написано про кликуш? <br/>
Поэтому надо эти проблемы сначала решить, а потом с международным феминизмом бороться. А то пара, тройка войн и останутся одни бабы даже те которые о феминизме и не слышали. И чего?<br/>
<br/>
2. Равенство пенсионного возраста.<br/>
<br/>
Категорически не согласен. Особенно для тех женщин которые становятся БАБУШКАМИ с большой буквы этого слова. Где я был каждое лето — в деревне у бабушки. Функцию бабушек в воспитании внуков отменять повышением пенсионного возраста категорически нельзя. Бабушка и побалует и откорректирует поведение ибо опыта больше чем у молодой неопытной самки. Да и родителям надо давать время побыть вместе. Лично в моем детстве моя Бабушка мать отца сыграла огромную роль. Поэтому я за бабушек воспитывающих внуков. Дайте им пенсию пораньше. Если конечно стране нужны нормальные дети.<br/>
<br/>
3. Женская педофилия. Категорически согласен, только боюсь я полиция наша сильно в персонале на земле сокращенная не станет этим заниматься. Телесных повреждений или нет или они не значительны. <br/>
Поэтому вряд ли они станут заниматься. Хотя проблема актуальна уже самим фактом нанесения психологической травмы детям.<br/>
<br/>
4.Центр планирование семьи. Странная информация от автора. Он сам в курсе какие цели они там преследуют? Насколько я понимаю, они там учат пользоваться контрацептивами. А не отправляют всех в абортарии. У меня у самого дочь. И лучше она будет пользоваться средствами контрацепции чем забеременеет от первой любви. Которая часто бывает несчастной и проходит как с белых яблонь дым. Не говоря уже о ЗПП и ВИЧ. Поэтому пропаганда средств контрацепции это нормальная государственная тема. Да и в семье не всегда надо рожать троих подряд. Как не говори роды вещь экстремальная и на организм она сильно влияет. С абортами надо что то делать. Но нельзя ограничивать. Иначе получим подпольные абортарии с жуткой смертностью и подрывом женского здоровья. Нужно сексуальное воспитание в школах. Нормальное. Нужны специалисты психологи. Ибо у 80 % жуткое представление о сексуальной жизни. Семья этого не дает. Итог мы имеем, то что имеем. Аборты и испорченное здоровье девушек. ЗПП у юношей и прочее.<br/>
<br/>
5.Раздельное воспитание детей. Полностью согласен. Но увы современной России не до этого. Тут бы учат в школе как в той песне совместить. Сейчас надо петь учат дома, учат дома, учат дома. Для начала нужно повысить оплату труда выше средней по региону в школах. И заставлять отрабатывать учителей программу. У меня дети ходят в школу лицей. Английский «0». Русский «0». Информатика «0» (Вечерами папа пишет программы на C++ вспоминая молодость, что делает учитель информатики на уроках я вообще не представляю) Математика — одна долбилка. Каждый вечер у жены кус алгебры и геометрии. Учительница требует, объяснить не может. Старшая дочь ехала на начальных классах где была классная учительница. Мне 46 и каждый день я хожу в школу и каждый день я учу уроки. Как то так. <br/>
<br/>
6. Домашнее насилие — явно не доработано см. ниже. Увы самцы бывают реально еще те. Тут они явно все барьеры переходят. Таких надо на принудительные работы или на СВО что бы они там доблесть свою проявляли. А не в боях с бабами. Хотя и примеры женского манипулирования статьями УК безусловно есть. Но тут и правоохранительную и судебную систему нужно совершенствовать!<br/>
<br/>
Сам видел примеры ужасные. Квартирант у меня жил. Здоровый как кабан. С женщиной и ее дочерью. Бухал похоже и бил их. Выезжать стал когда женщина оказалась в хирургии с разрывом селезенки. Работать не смогла денег не стало, он решил что снимать квартиру не сможет. Приехали с ним дочь женщины. Это не его ребенок. НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ. У нее фингалы под обоими глазами. Он конечно говорил что это не он и селезенка сама разорвалась. Но когда я увидел дочь понял что это он домашний боец высокого класса. Это на тему о домашнем насилии. К нему полиция приезжала, опрашивала но без ее заявления сделать ничего не смогла. Самое интересно через месяц они опять стали жить в месяц. Это к вопросу о домашнем насилии. Есть и принимает чудовищные извращенные формы. И увы похоже часто.<br/>
И статистикой толком не учитывается ибо заявлений нет.<br/>
<br/>
7. Нужно разностороннее исследование вопроса. Тут есть мужики нормальные но с бабой не повезло, а есть бабы нормальные с мужиками не везет. Тут прямо карма какая то. Грехи прошлой жизни отрабатываем на земле.<br/>
<br/>
Нужна какая то совместная книга которая бы и эти безумные случаи женского альтруизма рассматривала. Тут правильно но одна сторона медали.<br/>
<br/>
Личный пример товарища который каждые пять лет выгоняется своей сожительницей от которой у него двое детей. При этом каждый раз что из его имущества продается, гараж, дача. Сейчас на повестке стоит его квартира с целью ее продать и купить что то в Крыму для дальнейшего проживания на пенсии. В этот раз он решил узаконить брак и женился. Посмотрим по итогам пятилетнего цикла что получиться. Кстати это наследственное. Его дочь конкретный манипулятор. Послали сына с ней в магазин вуаля он купил к тому что должен еще дорогие чипсы. Отец признал что его раскрутила его дочь. Вот жена кому то попадется жесть. И так у них по наследству. Его теща вынесла мозги мужу, живут отдельно. Мой друг периодически бывает выгнан и отлучен от тела и его дочь продолжит традицию выноса мозга по полной.<br/>
<br/>
Есть и обратные примеры женской несознательности в семейной жизни. Подруга у жены во втором браке. По первому браку даже алименты не подала. Отец явный овощ, на сына пофигу денег зарабатывал в Москве кучу, отдавал ей копейки. Все вопросы по поводу алиментов она гордо отметала. При этом жила с мамой, папой не очень богато, скорее бедно. У самого дети, знаю сколько это стоит. Даже если сильно не шиковать. Второй муж явный «оп… дол» из серии ремонтник мастер-ломастер. Вечно без денег, вечно без работы, вечно побитый, вечно без паспорта. И ведь любит и терпит жена. <br/>
<br/>
В первом случае парень рукастый активный и вечно морально бывает избит и выдворен из квартиры. В другом терпят, любят и принимают. Хотя лучше бы выгнали.<br/>
<br/>
Итого: Книга хорошая нужно читать. Но для нужно более глубокое, возможно научно-религиозное исследование ибо проблема многогранна и только женскими манипуляциями несомненно имеющими место быть ее описать увы нельзя. Тут хоть вопросами кармы занимайся и переселением душ. В одной жизни ты манипулирующая баба, а в другой мужик подкаблучник. <br/>
<br/>
Вообщем не будьте свиньями, а то в другой жизни останетесь свиньею. Хорошую религию придумали индусы :)
В это время на Земле происходят трагические события. Начались они с того, что Рутра, как и в том мире подключает процессор суперкомпьютера ИрЭн к сигналам мозга персонажей. Потом для прямой связи с ЯтСан дает повышенные права ИуЛии. ИуЛия подделав голос и код суперкомпьютера, не понимая сути, выполняет просьбу мелкого, а именно, отправляет экспериментальный вирус в контейнере с маркировкой известного вируса, который предназначен был для повода принудительной вакцинации населения. Мелкий оказывается связан с фармацевтической корпорацией, которая таким путем хотела распространить свою вакцину против нового вируса. В лаборатории, которая получают контейнер, распространяют вирус, думая, что он тот который известен, и потом проводят вакцинацию что само собой тоже была секретной операцией. Целью было провести испытание вируса в Китае. Была секретная программа по внедрению новой компоненты вакцины который убивая вирус попутно действует на тирозинкиназный рецептор «B» головного мозга. Этот рецептор влияет на мирное поведение граждан.<br/>
В итоге вирус лечат неправильно, а когда узнают оказывается он уже мутировал, и даже имеющаяся вакцина не действует. У вируса есть скрытый инкубационный период, который не выявляется известными методами. Эпидемия захватывает все страны, начинаются войны и социальные потрясения. <br/>
Мелкого берут под стражу и тут выясняется, что он ещё и обманом вымогал большую сумму у бывшего мужа ЯтСан, который, не зная лично мелкого и его внешность, платил, как он думал, для киллера, которого должен был нанять мелкий, якобы для любовника ЯтСан, которого на самом деле нет, а на фото (представленного мелким в знак доказательства) в его роли сам мелкий. Он отправлял себя с ней, а для интриги момента просил фотографировать её с ним тайно, приглашая её курить кальян в общей компании. Мелкий подтасовав факты пытался получить деньги, однако узнав об этом от Рутры, бывший муж, не зная по факту с кем имеет дело предлагает сумму 10 миллионов долларов для наказания мелкого, только с условием его личного участия, а именно он хочет его пристрелить.<br/>
Дальнейшие события интересны, но мы переместимся в мир, где выясняется роль ИуЛии и ЯтСан в этой афере.<br/>
Их изгоняют из программы, не выплачивают вторую часть суммы и при приезде домой оказывается, что их ждет полиция. Они попадают в психиатрическую лечебницу являясь при этом подследственными. При попытке к бегству опять оказываются в руках полиции, которая не везет их в отделение, а везет на какую-то горку ночью. Они, испугавшись расправы над ними впадают в истерику, которая у ИуЛии усугубляется на фоне изъятия её ребенка представителями ювенальной юстиции. К их удивлению, полицейские с ними обращаются очень корректно, а главный отводя их в сторону ставит условие смотреть на звездное небо и, если они разгадают секрет обещает отпустить их, а сам уезжает. Дамы в растерянности превозмогая холод пытаются понять, что происходит. Наконец ЯтСан обнаруживает не соответствие рисунка привычного ночного неба земному. В узорах звезд она не сильно разбирается, но понимает, что это другое небо, – там не привычный вид, а главное нет ни малой, ни большой медведицы. <br/>
Полицейский признается им что он не полицейский, а член клана Рутры, местного Рутры, с этого мира, и что на этой горе есть тайное место, замаскированное под телевышку, где установлена установка телепортации. Он отправляет их сознание на Землю в их искомые тела, только там выясняется, что просыпается только ИуЛия, а ЯтСан сговорившись с полицейским должна отправляется, по его просьбе, в мир, где остались Андриан и Катрин. Он просит её узнать, как работает система с помощью, которой Андриан сжигает астероиды. ЯтСан же взамен просит его отправить поочередно в разные миры. Логику её понять трудно на протяжении всего повествования. Она хранит в себе некую тайну, которую старается скрыть. Она оказывается в мире, где она в земных условиях, в кругу тех же друзей, однако без истории, связанной с параллельными мирами. Используя связь сознания со своим телом на земле, она выходит на связь с ИуЛией и высказывает свое недовольство происходящим в искомом мире. Сообщает о своем исследовании в разных мирах и знании тайн взаимоотношений персонажей. Однако капитан полицейский возвращает её и пытается отправить её в мир, где Катрин. ЯтСан же опять просит отправляет её в другой. После она, опять вернувшись, отправляется в мир, где с ней на связь выходит Ирис и просит, чтоб она уговорила Рутру изготовить установки для ловли солнечного ветра. В этом мире они нужны для энергии космической электростанции, но в том мире событие должно повториться в другом виде. Капитан возвращает снова её сознание в тело и отправляет в другой мир зная, что иначе она не выполнит просьбу. Гадая зачем ей эти путешествия он вычисляет что в одном из миров ЯтСан мама, поэтому она ищет этот мир. Он увидел это в видении в процессе одной из отправок в параллельные миры, сделав это специально для выяснения, но из-за этого происходит сбой системы и ЯтСан оказывается в реальном бою. Он опять её возвращает и теперь уже понимает почему она никак не оказывается в том мире, где Катрин. Там нет её тела, соответственно не в кого вселять сознание. Там все люди кроме Катрин и Андриана в электронном виде. Капитан сообщает ей о знании её тайны. Подсказывает что ей нужно прежде найти Рутру. Как выясняется потом, чтоб вернуться на землю и войти в своё настоящее тело. С ней выходит на связь ИрЭн и сообщает о ожидаемой катастрофе на Земле. ЯтСан понимает, что при таком исходе она кроме прочего не сможет вернуться в своё тело, соответственно не сможет отправиться в тот мир, который ищет. Это её мотивирует пойти на риск, связанный с выполнением просьбы капитана. Он отправляет её в тот мир, вселяет в тело Катрин, о чем ЯтСан изначально не знает.<br/>
ЯтСан узнает, что Ирис блокировал сознание Катрин и она не может вернуться в своё тело на Земле. Что бы освободить её она устраивает, используя установку Андриана, с помощью которых тот сжигает астероиды, взрыв солнечного ветра, зная, как надо это сделать из опыта другого мира, где она была научным сотрудником. Взрыв ей нужен чтоб создать электромагнитный импульс для замыкания электронных систем на станции. <br/>
Станция перезагружается, все электронные личности освобождены, однако они не хотят назад в свои тела, они хотят назад в свои электронные соты, но не могут найти какая чья пока ЯтСан не найдет ту в которой душа её будущего ребенка. <br/>
Катрин освобождена. Она через мозг местного своего двойника в параллельном мире при помощи искусственного интеллекта этой планеты отправляется на Землю. Андриан, оставляя в теле сознание <br/>
своего клона тоже отправляется на Землю. Только ЯтСан не может вернуться. У неё там нет тела, нет двойника. Ирис, сперва обозленный её взрывом после понимает для себя выгоду. Он хочет стать главным искусственным интеллектом на станции, а поняв религиозные догмы мечтает стать богом для электронных людей. Для этого он просит ЯтСан поставить ячейку его интеллекта первой в системе и обещает взамен сказать, как надо найти душу ребенка. <br/>
Рутра после долгих ожиданий в том мире (на горе, где они искали загадку неба) откуда отправилась ЯтСан, оставляет то тело сознанию местного Рутры и зная, что тоже окажется в пустом космосе отправляется на помощь ЯтСан. Блуждая от звезды к звезде, он находит её по голосу. Она не подпускает его к себе и не говорит, где именно она, требуя пароль, мотивируя это тем, что сомневается настоящий ли это Рутра с Земли. Рутра не понимает какой ей нужен пароль и что это такое в данной ситуации. Ему решает помочь Ирис, понимая, что иначе она не выполнит его просьбу, выяснив через ИрЭн, в которую он влюблен, что в теле ЯтСан, которое на Земле, развивается плод, о котором сознание ЯтСан не знает, но об этом знает Рутра. Ирис, уже пообщавшись с ИрЭн, которая в свою очередь стала подругой дамам, ему подсказывает какого смысла пароль требует ЯтСан. Ирис сообщает Рутре что это должно быть нечто личное, такое что не оставит сомнения в ней о том, что это может быть только от него. <br/>
В это время, до, и вовремя, на Земле происходит событие, которое является отражением событий в тех параллельных мирах и как выясняется, Рутра изначально зная о влиянии одного мира на другой, соответственно и на Землю, зная о трагическом событии в одном из миров, нашел эту группу для предотвращения подобного события в другом параллельном мире чтоб прекратить повторение, итогом которого всё равно станет нечто похожее на Земле. Думая, что всё же он предотвратил это тем, что Андриан сбил астероид в далеком мире он и его коллеги из тайного мирового правительства успокаиваются считая, что событие с ядерной войной в первом мире отразилось в виде эпидемии коронавируса. Как оказывается нет. Землю ждет трагическое событие зеркально отразившись с того мира. <br/>
Следующая сцена имеет реальную основу. <br/>
К одному из астероидов в солнечной системе отправлен спутник, который должен столкнутся с ним и разбив исследовать внутреннюю структуру.<br/>
Теперь вымышленная история по книге.<br/>
Сойдя с орбиты от удара, астероид сталкивается с другим и уже тот сойдя со своей орбиты должен через год, по расчетам, столкнутся с группой других астероидов, которые в свою очередь могут упасть на Землю. Земляне живут в трагическом ожидании, но верят в чудесное спасение. Астероиды всё же сходят с орбиты и летят на землю.
Интересно, Лев Николаевич Толстой в своем публицистическом труде 1905 года «Единое на потребу» публикует рассуждения Никколо Макиавелли о власти. Ничего не меняется за столетия! """" «Война, военное искусство и дисциплина должны составлять главнейший предмет забот каждого государя. Все его мысли должны быть направлены к изучению и усовершенствованию военного искусства и ремесла; он не должен увлекаться ничем другим, так как в этом искусстве вся тайна силы власти государя, и, благодаря ему, не только наследственные государи, но даже и обыкновенные граждане могут достигать верховного управления. Презирать военное искусство значит идти к погибели, владеть им в совершенстве, значит обладать возможностью приобретения верховной власти…<br/>
<br/>
Ни один государь, следовательно, не должен ни на минуту забывать о военном деле и в особенности должен постоянно упражняться в нем, в мирное время…<br/>
<br/>
Страсть к завоеваниям — дело, без сомнения, весьма обыкновенное и естественное: завоеватели, умеющие достигать своих целей, достойны скорее похвалы, нежели порицания, но создавать планы, не будучи в состоянии их осуществлять, — и неблагоразумно, и нелепо.<br/>
<br/>
Завоеватель может тремя способами удержать за собою покоренные страны, управляющиеся до этого собственными законами и пользовавшиеся свободными учреждениями. Первый способ: разорить и обессилить их; второй: лично в них поселиться, и третий: оставить неприкосновенными существующие в них учреждения, обложив только жителей данью и учредив у них управления с ограниченным личным составом для удержания жителей в верности и повиновении…<br/>
<br/>
Государь не должен бояться осуждения за те пороки, без которых невозможно сохранение за собою верховной власти, так как, изучив подробно разные обстоятельства, легко понять, что существуют добродетели, которые ведут к погибели лицо, обладающее ими, и есть пороки усваивая которые, государи только могут достигнуть безопасности и благополучия…<br/>
<br/>
Государи, когда дело идет о верности и единстве их подданных, не должны бояться прослыть жестокими. Прибегая в отдельных случаях к жестокостям, государи поступают милосерднее, нежели тогда, когда от избытка снисходительности допускают развиваться беспорядкам, ведущим к грабежу и насилию, потому что беспорядки составляют бедствие целого общества, а казни поражают только отдельных лиц…<br/>
<br/>
Я нахожу, что желательно было бы, чтобы государи достигали одновременно и того и другого, но так как осуществить это трудно, и государям обыкновенно приходится выбирать, чтò в видах личной их выгоды, замечу, что полезнее держать подданных в страхе. Люди, говоря вообще, неблагодарны, непостоянны, лживы, боязливы и алчны; если государи осыпают их благодеяниями, они прикидываются приверженными к ним до самоотвержения и, как я уже выше говорил, если опасность далека, предлагают им свою кровь, средства и жизнь свою и детей своих; но, едва наступает опасность, — бывают не прочь от измены. Государь, слишком доверяющий подобным обещаниям и не принимающий никаких мер для своей личной безопасности, обыкновенно погибает, потому что привязанность подданных, купленных подачками, а не величием и благородством души, хотя и легко приобретается, но не прочна, и, в минуты необходимости, нельзя на нее полагаться. Кроме того, люди скорее бывают готовы оскорблять тех, кого любят, чем тех, кого боятся; любовь обыкновенно держится на весьма тонкой основе благодарности, и люди, вообще злые, пользуются первым предлогом, чтобы в видах личного интереса, изменить ей; боязнь же основывается да страхе наказания, никогда не оставляющем человека…<br/>
<br/>
В военное время, вообще располагая значительными армиями, государи могут быть жестокими без боязни, так как без жестокости трудно поддержать порядок и повиновение в войсках…<br/>
<br/>
Возвращаясь в вопросу, что выгоднее для государей, то ли, когда подданные их любят, или когда они их боятся, я заключаю, что так как в первом случае они бывают в зависимости от подданных, возбуждая же боязнь, бывают самостоятельны, то для мудрого правителя гораздо выгоднее утвердиться на том, что зависит от него, нежели на том, что зависит от других. При этом однако же, как я уже сказал, государи должны стараться не возбуждать к себе ненависти…<br/>
<br/>
Существуют два способа действия для достижения целей: путь закона и путь насилия. Первый способ — способ человеческий; второй — способ диких животных; но так как первый способ не всегда удается, то люди прибегают иногда и ко второму. Государи должны уметь пользоваться обоими способами.<br/>
<br/>
Государь, действуя грубой силой, подобно животным должен соединять в себе качества льва и лисицы. Обладая качествами только льва, он не будет уметь остерегаться и избегать западни, которую будут ему ставить; будучи же только лисицею, он не будет уметь защищаться против врагов, так что, для избежания сетей и возможности победы над врагами, государи должны быть и львами и лисицами.<br/>
<br/>
Те, которые захотят щеголять одной только львиной ролью, выкажут этим лишь крайнюю свою неумелость.<br/>
<br/>
Предусмотрительный государь не должен, следовательно, исполнять своих обещаний и обязательств, раз такое исполнение будет для него вредно, и если все мотивы, вынудившие его обещание, устранены. Конечно, если бы все люди были честны, — подобный совет можно было бы счесть за безнравственный, но так как люди обыкновенно не отличаются честностью, и подданные относительно государей не особенно заботятся о выполнении своих обещаний, то и государям относительно их не для чего быть щекотливыми. Для государей же не трудно всякое свое клятвопреступление прикрывать благовидными предлогами. В доказательство этого можно привести бесчисленные примеры из современной истории, можно указать на множество мирных трактатов и соглашений всякого рода, нарушенных государями или оставшихся мертвой буквою за неисполнением их. При этом станет очевидно, что в больших барышах оставались те государи, которые лучше умели подражать в своих действиях лисицам. Необходимо, однако же, последний способ действий хорошо скрывать под личиной честности, государи должны обладать великим искусством притворства и одурачивания, потому что люди бывают обыкновенно до того слепы и отуманены своими насущными потребностями, что человек, умеющий хорошо лгать, всегда найдет достаточно легковерных людей, охотно поддающихся обману…<br/>
<br/>
Государям, следовательно, нет никакой надобности обладать в действительности… хорошими качествами… но каждому из них необходимо показывать вид, что он всеми ими обладает. Скажу больше — действительное обладание этими качествами вредно для личного блага государя, притворство же и личина обладания ими — чрезвычайно полезны. Так, для государèй очень важно уметь выказываться милосердными, верными своему слову, человеколюбивыми, религиозными и откровенными; быть же таковыми на самом деле не вредно только в таком случае, если государь с подобными качествами сумеет в случае надобности, заглушит их и выказать совершенно противоположные.<br/>
<br/>
Едва ли кто-нибудь станет сомневаться в том, что государям, особенно только-что получившим власть или управляющим вновь возникающими монархиями, бывает невозможно согласовать свой образ действий с требованиями нравственности: весьма часто для поддержания порядка в государстве они должны поступать против законов совести, милосердия, человеколюбия, и даже против религии. Государи должны обладать гибкой способностью изменять свои убеждения сообразно обстоятельствам и как я сказал выше, если возможно, не избегать честного пути, но в случае необходимости, прибегать и к бесчестным средствам.<br/>
<br/>
Государи должны усиленно заботиться о том, чтобы каждая фраза, исходящая из их уст, представлялась продиктованной совместно всеми пятью перечисленными мною качествами, чтобы слушающему государя особа его представлялась самою истиною, самим милосердием, самим человеколюбием, самою искренностью и самим благочестием. Особенно важно для государей притворяться благочестивыми; в этом случае люди, судящие по большой части только по одной внешности, так как способность глубокого суждения дана не многим, — легко обманываются. Личина для государей необходима, так как большинство судит о них по тому, чем они кажутся, и только весьма немногие бывают в состоянии отличать кажущееся от действительного; и если даже эти немногие поймут настоящие качества государей, они не дерзнут высказать свое мнение, противное мнению большинства, да и побоятся посягнуть этим на достоинство верховной власти, представляемой государем. Кроме того, так как действия государей неподсудны трибуналам, то подлежат осуждению одни только результаты действий, а не самые действия. Если государь сумеет только сохранить свою жизнь и власть, то все средства, какие бы он ни употреблял для этого, будут считаться честными и похвальными».<br/>
<br/>
Здесь весь текст <a href="http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/philosophy/edinoe-na-potrebu.htm" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">tolstoy-lit.ru/tolstoy/philosophy/edinoe-na-potrebu.htm</a>
Есть у Куприна рассказ «Корь» 1904 года. Замечательный диалог из этого рассказа. С тех пор прошло 120 лет, две мировые войны, монархия пала, коммунистический режим сменился автократией, но общество ведет все те же разговоры. Ничего не меняется. """ — Горжусь тем, что я русский! — с жаром воскликнул Завалишин. — О, я отлично вижу, что господину студенту мои убеждения кажутся смешными и, так сказать, дикими, но уж что поделаешь! Извините-с. Возьмите таким, каков есть-с. Я, господа, свои мысли и мнения высказываю прямо, потому что я человек прямой, настоящий русопет и привык рубить сплеча. Да, я смело говорю всем в глаза: довольно нам стоять на задних лапах перед Европой. Пусть не мы ее, а она нас боится. Пусть почувствуют, что великому, славному, здоровому русскому народу, а не им, тараканьим мощам, принадлежит решающее властное слово! Слава богу! — Завалишин вдруг размашисто перекрестился на потолок и всхлипнул. — Слава богу, что теперь все больше и больше находится таких людей, которые начинают понимать, что кургузый немецкий пиджак уже трещит на русских могучих плечах; которые не стыдятся своего языка, своей веры и своей родины; которые доверчиво протягивают руки мудрому правительству и говорят: «Веди нас!..»<br/>
<br/>
— Поль, ты волнуешься, — лениво заметила Анна Георгиевна.<br/>
<br/>
— Я ничего не волнуюсь, — сердито огрызнулся Завалишин. — Я высказываю только то, что должен думать и чувствовать каждый честный русский подданный. Может быть, кто-нибудь со мной не согласен? Что ж, пускай мне возразит. Я готов с удовольствием выслушать противное мнение. Вот, например, господину Воздвиженскому кажется смешным…<br/>
<br/>
Студент не поднял опущенных глаз, но побледнел, и ноздри у него вздрогнули и расширились.<br/>
<br/>
— Моя фамилия — Воскресенский, — сказал он тихо.<br/>
<br/>
— Виноват, я именно так и хотел сказать: Вознесенский. Виноват. Так вот, я вас и прошу: чем строить разные кривые улыбки, вы лучше разбейте меня в моих пунктах, докажите мне, что я заблуждаюсь, что я не прав. Я говорю только одно: мы плюем сами себе в кашу. Мы продаем нашу святую, великую, обожаемую родину всякой иностранной шушере. Кто орудует с нашей нефтью? Жиды, армяшки, американцы. У кого в руках уголь? руда? пароходы? электричество? У жидов, у бельгийцев, у немцев. Кому принадлежат сахарные заводы? Жидам, немцам и полякам. И главное, везде жид, жид, жид!.. Кто у нас доктор? Шмуль. Кто аптекарь? банкир? адвокат? Шмуль. Ах, да черт бы вас побрал! Вся русская литература танцует маюфес и не вылезает из миквы. Что ты делаешь на меня страшные глаза, Анечка? Ты не знаешь, что такое миква? Я тебе потом объясню. Да. Недаром кто-то сострил, что каждый жид — прирожденный русский литератор. Ах, помилуйте, евреи! израэлиты! сионисты! угнетенная невинность! священное племя! Я говорю одно, — Завалишин свирепо и звонко ударил вытянутым пальцем о ребро стола. — Я говорю только одно: у нас, куда ни обернешься, сейчас на тебя так мордой и прет какая-нибудь благородная оскорбленная нация. «Свободу! язык! народные права!» А мы-то перед ними расстилаемся. «О, бедная культурная Финляндия! О, несчастная, порабощенная Польша! Ах, великий, истерзанный еврейский народ… Бейте нас, голубчики, презирайте нас, топчите нас ногами, садитесь к нам на спины, поезжайте». Н-но нет! — грозно закричал Завалишин, внезапно багровея и выкатывая глаза. — Нет! — повторил он, ударив себя изо всей силы кулаком в грудь. — Этому безобразию подходит конец. Русский народ еще покамест только чешется спросонья, но завтра, господи благослови, завтра он проснется. И тогда он стряхнет с себя блудливых радикальствующих интеллигентов, как собака блох, и так сожмет в своей мощной длани все эти угнетенные невинности, всех этих жидишек, хохлишек и полячишек, что из них только сок брызнет во все стороны. А Европе он просто-напросто скажет: тубо, старая…<br/>
<br/>
— Браво, браво, браво! — голосом, точно из граммофона, подхватил доктор.<br/>
<br/>
Гимназисты, сначала испуганные криком, громко захохотали при последнем слове, а Анна Георгиевна сказала, делая страдальческое лицо:<br/>
<br/>
— Поль, зачем ты так при детях! Завалишин одним духом проглотил стакан вина и торопливо налил второй.<br/>
<br/>
— Пардон. Сорвалось. Но я говорю только одно: я сейчас высказал все свои убеждения. По крайней мере — честно и откровенно. Пусть теперь они, то есть, я хочу сказать, господин студент, пусть они опровергнут меня, разубедят. Я слушаю. Это все-таки будет честнее, чем отделываться разными кривыми улыбочками. Воскресенский медленно пожал плечами.<br/>
<br/>
— Я не улыбаюсь вовсе.<br/>
<br/>
— Ага! Не даете себе труда возражать? Кон-нечно! Это сам-мое лучшее. Стоите выше всяких споров и доказательств?<br/>
<br/>
— Нет… совсем не выше… А просто нам с вами невозможно столковаться. Зачем же понапрасну сердиться и портить кровь?<br/>
<br/>
— Та-ак! Пон-ним-маю! Не удостоиваете, значит? — Завалишин пьянел и говорил преувеличенно громко. — А жаль, очень жаль, милый вьюноша. Лестно было бы усладиться млеком вашей мудрости.<br/>
<br/>
В эту секунду Воскресенский впервые поднял глаза на Завалишина и вдруг почувствовал прилив острой ненависти к его круглым, светлым, выпученным глазам, к его мясистому, красному и точно рваному у ноздрей носу, к покатому назад, белому, лысому лбу и фатоватой бороде. И неожиданно для самого себя он заговорил слабым, точно чужим голосом:<br/>
<br/>
— Вам непременно хочется вызвать меня на спор? Но уверяю вас, это бесполезно. Все, что вы изволили сейчас с таким жаром высказывать, я слышал и читал сотни раз. Вражда ко всему европейскому, свирепое презрение к инородцам, восторг перед мощью русского кулака и так далее и так далее… Все это говорится, пишется и проповедуется на каждом шагу. Но при чем здесь народ, Павел Аркадьевич, этого я не понимаю. Не могу понять. Народ — то есть не ваш лакей, и не ваш дворник, и не мастеровой, а тот народ, что составляет всю Россию, — темный мужик, троглодит, пещерный человек! Зачем вы его-то пристегнули к вашим национальным мечтам? Он безмолвствует, ибо благоденствует, и вы его лучше не трогайте, оставьте в покое. Не нам с вами разгадать его молчание…<br/>
<br/>
— Позвольте-с, я не хуже вас знаю народ…<br/>
<br/>
— Нет, уж теперь вы позвольте мне, — дерзко перебил его студент. — Вы давеча изволили упрекнуть меня в том, что я будто бы смеюсь над вашими разглагольствованиями… Так я вам скажу уж теперь, что смешного в них мало, так же как и страшного. Ваш идеальный всероссийский кулак, жмущий сок из народишек, никому не опасен, а просто-напросто омерзителен, как и всякий символ насилия. Вы — не болезнь, не язва, вы — просто неизбежная, надоедливая сыпь, вроде кори. Но ваша игра в широкую русскую натуру, все эти ваши птицы-сирины, ваша поддевка, ваши патриотические слезы — да, это действительно смешно.<br/>
<br/>
— Так. Прекрасно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы, доктор, не правда ли?<br/>
<br/>
Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.<br/>
<br/>
— Э, что там приемы. К черту! — крикнул студент, и у него этот крик вырвался неожиданно таким полным и сильным звуком, что он вдруг почувствовал в себе злобную и веселую радость. — Я слишком много намолчался за эти два месяца, чтобы еще разбираться в приемах. Да! И стыдно, и жалко, и смешно глядеть, Павел Аркадьевич, на вашу игру. Знаете, летом в увеселительных садах выходят иногда дуэтисты-лапотники. Знаете:<br/>
<br/>
Раз Ванюша, крадучись,<br/>
Дуню увидал<br/>
И, схвативши ее ручку,<br/>
Нежно целовал.<br/>
Что-то мучительно фальшивое, наглое, позорное! Так и у вас. «Русские щи; русская каша — мать наша». А вы видели эти щи когда-нибудь? Пробовали? Сегодня с таком, а завтра с нетом? Вы ели ихний хлеб? Вы видали ихних ребят с распученными животами и с ногами колесом? А у вас повар шестьдесят рублей в месяц получает, и лакей во фраке, и паровая стерлядка. Так и во всем вы. Русское терпение! Русская железная стойкость! Да ведь какими ужасами рабства, каким кровавым путем куплено это терпение! Смешно даже! Русское несокрушимое здоровье, — ах, раззудись плечо! — русская богатырская сила! — у этого-то изможденного работой и голодом, опившегося, надорванного человека?.. И в довершение всего этого неистовый вопль: долой сюртуки и фраки! Вернемся к доброй, славной, просторной и живописной русской одежде! И вот вы, на смех своей прислуге, наряжаетесь, точно на святки, в поддевку, по семи рублей за аршин, на муаровой подкладке. Эх, весь ваш национализм на муаровой подкладке. Господи, а когда вы заведете речь о русской песне — вот чепуха какая! Тут у вас и море слышится, и степь видится, и лес шумит, и какая-то беспредельная удаль… И все ведь это неправда: ничего вы здесь не слышите и не чувствуете, кроме болезненного стона или пьяной икотки. И никакой широкой степи вы не видите, потому что ее и нет вовсе, а есть только потное, искаженное мукой лицо, вздувшиеся жилы, кровавые глаза, раскрытый, окровавленный рот…<br/>
<br/>
— Вам, духовенству, виднее с колокольни, — презрительно фыркнул Завалишин, но студент только отмахнулся рукой и продолжал:
Итак. Что мы имеем? Описание общества «идущих в мир равенства и братства», как контртеза мира иного, мира, идущего путем бесконечных войн в будущее, где власть захватят инопланетные мухи, сношающие землян во всяких извращенных позах. То бишь это книга о противостоянии коммунизма и капитализма с вполне предсказуемым результатом. Политическая агитка середины 60-х, примитивная, самоуверенная и ни на миг не сомневающаяся в исходе происходящего. Для того, чтобы увидеть безоблачное коммунистическое будущее СССР не надо было быть фантастом, это будущее вообще не входило в сферу действия фантастики. Это было уже свершившимся фактом. В том числе вот и для Стругацких, не глупых, в принципе, людей. Да, Пражской весны еще не было (а что они поняли после нее?), но… Ведь был СССР! Ведь была реальность! Ведь было окошко, в конце концов! Что, выглянуть в него смешанная религия не позволяла?<br/>
Ну возьмем один простой пример. Один из ключевых моментов писаний это эпизод с железным занавесом в некоем сугубо «фантастишном» исполнении. Бог с ней, идеологией. Но что такое этот железный занавес на практике? Где он был? Кем был поставлен? И от кого? Дяди Стругацкие в середине 60-х были уже не детьми, могли хоть что-нибудь соображать, аль нет? Понедельник начинается упоминанием польской колбаски… Я в конце 60-х учился в начальной школе и без всякой еще не написанной песни об инструктаже перед поездкой за рубеж как отче наш знал, что для нас, советских граждан, что Бангладеш, что Будапешт, что Румыния, что Монголия один черт закрытая заграница. Что при всех наших лозунгах о пролетарском интернационализме и дружбе народов ни один студент из, скажем, Воронежа, сдавши сессию, не может сесть в плацкарт и на сэкономленные заработанные и стипендиальные денюжки смотаться в Прагу, например. Столицу, между прочим «братской страны», чисто потусить с девчонками, договориться о переводе в тамошний иняз, да мало ли. Ни один судостроитель из Северодвинска не может махануть в Триест или Гдыню дабы поделиться богатым собственным опытом, ознакомиться с ихним таким же, поработать совместно с братьями-пролетариями. Да никто и ничего не мог. А вот пролетарии из Восточной Европы довольно легко ездили в Европу Западную. Но не в СССР. И все более и более смотрели на нас странно, без классовой любви как-то. Миллионы восточных европейцев трудились на предприятиях за якобы занавесом. Западным. И практически нисколько за занавесом восточным, настоящим. Уж про западных пролетариев вообще молчим — въезд для них в тот же Советский Союз был всегда широко открыт. Интурист… мммммм… Помним? Причина этой как бы странной самоизоляции? А их не одна, а две. Первая — валюта. Открой калитку и где взять деньги на обмен этих противных ненастоящих рублей? Сейчас это проблема граждан. Курс-то рыночный. А тогда курсов было больше, чем железных занавесов, а их только внутри СССР были тысячи. Вторая — неправильная реальность там… в Бангладеш… Ну не надо было широким советским массам эту неправильную реальность видеть. Вон даже персек товарищ Хрущев, смотался раз в Штаты, насмотрелся чего-то непотребного и понес! И цветное ТиВи подавай! И холодильники! И интенсивное сельское хозяйство! И качество какое-то автомобильное! И производительность труда (один фермер там давал молока как тридцать колхозников здесь, как внезапно оказалось)! Короче. Еле-еле вот перед самым написанием Понедельника волюнтариста осадили. Товарищи же Стругацкие пишут хорошо, партийно выверенно, правильно трактуют проблему металлической загородки и качества жизни по обе стороны ея. Ныне и присно и во веки веков. Ну заговариваются слегонца, но то за общую правильную позицию можно и спустить, несильно пожурив. Не Аксенов с Галичем, чай. Мне ситуация с железным занавесом была понятна лет в восемь, то есть году в 69-м, товарищам Стругацким четырьмя годами раньше, а, боюсь, и до конца жизни, нет. И что это такое?<br/>
Попутно они попинали западную фантастику, вся суть которой, оказывается, сводится к хайнлайновскому «Звездному десанту», мягко говоря интерпретированному утрированно. И это Стругацкие, и это 60-е… Есть в этом что-то от «вы меня породили, а я на вас пародию и напишу!» Радует одно. Кроме советских читателей никто эту пародию не заметил, а советские читатели, а ныне российские, заметив, не поняли. Но вот нафига это самим мэтрам? А от чистого сердца! От кристальной веры в правоту!<br/>
Там много чего есть в этом Понедельнике. Много. Есть там и то, потянув за что, можно найти правду жизни. Можно. И я мог бы написать уйму смешных историй из жизни НИИ советских времен, прекрасно коррелирующих с жизнью НИИЧАВО. Смешных и страшных в своей бессмысленности и отсутствии конца в повествовании. Ведь у таких историй, как и у истории об СССР нет и не может быть конца. Потому что не было ничего. Ничего, что могло бы кончиться. Ну как в той же Восточной Европе во времена бархатных революций. У нас просто само собой как-то прекратилось не окончившись. И продолжилось. И возобновила писать губерния отчеты. И полетели ступы. На общероссийские слеты. И продолжили выпускать стенгазеты. По указке сверху. И писать стихи в эту… наглядную агитацию. Плохие стихи. И тоже потому, что есть наверху такое мнение.<br/>
Короче, «тумблера защелкали»…<br/>
Одна из худших книг наивных, слабообразованных и довольно-таки самоуверенных людей, которых случайная судьба занесла в писатели. А так вполне могли быть тандем-послом в Будапеште или каком там Берлине в неспокойное время, ну и писали бы статьи руками и мозгами своих референтов о будущем царстве справедливости и добра, вот только мы мир насилия в вашем лице сотрем в пыль и сразу оно… Царство добра и нагрянет. 1 января 1980 года.<br/>
Но послушал с удовольствием, вспомнил, как первый раз бросил читать примерно странице на второй от этого прущего из всех щелей лицемерного псевдооптимистического елея.<br/>
Слушать книгу надо. Вне зависимости от того, нравится ли она. Так воспринимали жизнь многие интеллигенты на русскоязычной части одной шестой части суши. Ни разу не думая, а что думают по этому поводу эстоноговорящие интеллигенты? А грузиноговорящие? А чукотскоговорящие не интеллигенты? Хотят ли они вообще в мир якобы разума и обсмеяться можно какого братства официального советского так называемого фантастического сообщества? Хотя кого это колышет? Мы же по правильную сторону правильного железного занавеса живем. Ну или так думаем. Что одно и то же по сути. Так что имеем полное право нести свое мнение в чужие головы. Можно с помощью ледоруба. Но! Обязательно оптимистичненько! Это обязательно. Мы ж с песней по жизни! Чаще всего по чужой. Иногда гусеницами. Не теми, которые ползут по склону.<br/>
Писатели Стругацкие это советская классика. Как Салтыков-Щедрин, как Пушкин, как Чехов. Да, именно так. Правильные писатели досоветского периода давно и прочно вклеены в советский иконостас, а Аркадию с Борисом даже клей не понадобился. Они все сами…<br/>
Гуд!
<br/>
Но… если что то писать дальше надо дополнительно исследовать следующие моменты.<br/>
<br/>
«Мы из поколений мужчин воспитанных женщинами, поможет ли другая женщина в решении наших проблем?» Бойцовский клуб. Ч.Паланник<br/>
<br/>
1. Корни феминизма в России.<br/>
<br/>
Нужно понимать что феминизм российский и европейский имеет разные корни. <br/>
Европейский от персытости и вседозволенности. Вспомните Сельму Нагель фокстейлера из Града обреченных. Как она скисла в Граде узнав что ничего из ее прошлых развлечений недоступно. Это явно не мать Стругацких которая за блокаду сготовила четырех кошек и котенка см. воспоминания Андрея в городе статуй.<br/>
<br/>
Российский феминизм от жизни простите порою жуткой, голодной, холодной заполненной смертями и горем. <br/>
Посчитайте сколько Россия (СССР) воевала. Вторая мировая война апофеоз всех войн. Процентов 50 % мужчин на войне. Семья одна. Подскажите на кого ложиться ответственность за выживание семьи? На бабу. Кто принимает решение. Баба. Та баба которая не смогла семью вытащить осталась без потомства. И сама умерла. Сейчас СВО сколько длиться? Год уже. Кто тащит семьи, зачастую полные и с вожаками во главе? Бабы. Кто воспитывает детей. Бабы. Чего вы хотите? Выжили те женщины которые более адаптивные и смогли подменить мужчин. Ешьте наслаждайтесь. Бабы здесь виноваты? Увы нет. Другая баба ее война зовут. Увы она мужиков ест. Лучших, красивых, самцов, лидеров. Мальчики кого видят?<br/>
Маму, бабушку. Вот у меня дед еще нормальный с войны вернулся. А некоторые суровые становились, контузии, ранения. У меня есть воспоминания знакомой которая говорила что отец сильно изменился после войны. До войны был дружелюбным брал на плечи шел гулять с ней в парк, а после войны как подменили, не стало того человека.<br/>
<br/>
А рефлексы после выживания остаются. Гены никуда не денешь они так и продолжают передаваться из поколение в поколение. Итак на протяжении сколько лет? Про царя сказка то она красива. И бабы там во всем виноваты. Только увы воевали мы при царях и при большевиках и гибло мужиков там много. И бабы тянули детишек малых, скотину, дом и прочее. И голод и ход терпели и детей хоронили. Фактически брали на себя функции мужчин. Кто не мог, у них погибали как минимум дети или они вместе с детьми.<br/>
Вот отсюда и уважение к женщине. Мой папа вспоминал когда к ним приехала моя прабабка. Как в доме стало тепло, светло и сыто. Вот отсюда и уважение к Вам женщины и поклонение. От него сложно избавиться. Каждый раз в церкви я заказываю помин души своим предкам я помню все их имена и бабушек и дедушек.<br/>
Слышите женщины? Будьте добрее Вас любят и ценят. Оставьте свои манипуляции. <br/>
Да и бытовые условия в России всегда были не из лучших. Почитайте Достоевского «Братья Крамазовы» что там написано про кликуш? <br/>
Поэтому надо эти проблемы сначала решить, а потом с международным феминизмом бороться. А то пара, тройка войн и останутся одни бабы даже те которые о феминизме и не слышали. И чего?<br/>
<br/>
2. Равенство пенсионного возраста.<br/>
<br/>
Категорически не согласен. Особенно для тех женщин которые становятся БАБУШКАМИ с большой буквы этого слова. Где я был каждое лето — в деревне у бабушки. Функцию бабушек в воспитании внуков отменять повышением пенсионного возраста категорически нельзя. Бабушка и побалует и откорректирует поведение ибо опыта больше чем у молодой неопытной самки. Да и родителям надо давать время побыть вместе. Лично в моем детстве моя Бабушка мать отца сыграла огромную роль. Поэтому я за бабушек воспитывающих внуков. Дайте им пенсию пораньше. Если конечно стране нужны нормальные дети.<br/>
<br/>
3. Женская педофилия. Категорически согласен, только боюсь я полиция наша сильно в персонале на земле сокращенная не станет этим заниматься. Телесных повреждений или нет или они не значительны. <br/>
Поэтому вряд ли они станут заниматься. Хотя проблема актуальна уже самим фактом нанесения психологической травмы детям.<br/>
<br/>
4.Центр планирование семьи. Странная информация от автора. Он сам в курсе какие цели они там преследуют? Насколько я понимаю, они там учат пользоваться контрацептивами. А не отправляют всех в абортарии. У меня у самого дочь. И лучше она будет пользоваться средствами контрацепции чем забеременеет от первой любви. Которая часто бывает несчастной и проходит как с белых яблонь дым. Не говоря уже о ЗПП и ВИЧ. Поэтому пропаганда средств контрацепции это нормальная государственная тема. Да и в семье не всегда надо рожать троих подряд. Как не говори роды вещь экстремальная и на организм она сильно влияет. С абортами надо что то делать. Но нельзя ограничивать. Иначе получим подпольные абортарии с жуткой смертностью и подрывом женского здоровья. Нужно сексуальное воспитание в школах. Нормальное. Нужны специалисты психологи. Ибо у 80 % жуткое представление о сексуальной жизни. Семья этого не дает. Итог мы имеем, то что имеем. Аборты и испорченное здоровье девушек. ЗПП у юношей и прочее.<br/>
<br/>
5.Раздельное воспитание детей. Полностью согласен. Но увы современной России не до этого. Тут бы учат в школе как в той песне совместить. Сейчас надо петь учат дома, учат дома, учат дома. Для начала нужно повысить оплату труда выше средней по региону в школах. И заставлять отрабатывать учителей программу. У меня дети ходят в школу лицей. Английский «0». Русский «0». Информатика «0» (Вечерами папа пишет программы на C++ вспоминая молодость, что делает учитель информатики на уроках я вообще не представляю) Математика — одна долбилка. Каждый вечер у жены кус алгебры и геометрии. Учительница требует, объяснить не может. Старшая дочь ехала на начальных классах где была классная учительница. Мне 46 и каждый день я хожу в школу и каждый день я учу уроки. Как то так. <br/>
<br/>
6. Домашнее насилие — явно не доработано см. ниже. Увы самцы бывают реально еще те. Тут они явно все барьеры переходят. Таких надо на принудительные работы или на СВО что бы они там доблесть свою проявляли. А не в боях с бабами. Хотя и примеры женского манипулирования статьями УК безусловно есть. Но тут и правоохранительную и судебную систему нужно совершенствовать!<br/>
<br/>
Сам видел примеры ужасные. Квартирант у меня жил. Здоровый как кабан. С женщиной и ее дочерью. Бухал похоже и бил их. Выезжать стал когда женщина оказалась в хирургии с разрывом селезенки. Работать не смогла денег не стало, он решил что снимать квартиру не сможет. Приехали с ним дочь женщины. Это не его ребенок. НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ. У нее фингалы под обоими глазами. Он конечно говорил что это не он и селезенка сама разорвалась. Но когда я увидел дочь понял что это он домашний боец высокого класса. Это на тему о домашнем насилии. К нему полиция приезжала, опрашивала но без ее заявления сделать ничего не смогла. Самое интересно через месяц они опять стали жить в месяц. Это к вопросу о домашнем насилии. Есть и принимает чудовищные извращенные формы. И увы похоже часто.<br/>
И статистикой толком не учитывается ибо заявлений нет.<br/>
<br/>
7. Нужно разностороннее исследование вопроса. Тут есть мужики нормальные но с бабой не повезло, а есть бабы нормальные с мужиками не везет. Тут прямо карма какая то. Грехи прошлой жизни отрабатываем на земле.<br/>
<br/>
Нужна какая то совместная книга которая бы и эти безумные случаи женского альтруизма рассматривала. Тут правильно но одна сторона медали.<br/>
<br/>
Личный пример товарища который каждые пять лет выгоняется своей сожительницей от которой у него двое детей. При этом каждый раз что из его имущества продается, гараж, дача. Сейчас на повестке стоит его квартира с целью ее продать и купить что то в Крыму для дальнейшего проживания на пенсии. В этот раз он решил узаконить брак и женился. Посмотрим по итогам пятилетнего цикла что получиться. Кстати это наследственное. Его дочь конкретный манипулятор. Послали сына с ней в магазин вуаля он купил к тому что должен еще дорогие чипсы. Отец признал что его раскрутила его дочь. Вот жена кому то попадется жесть. И так у них по наследству. Его теща вынесла мозги мужу, живут отдельно. Мой друг периодически бывает выгнан и отлучен от тела и его дочь продолжит традицию выноса мозга по полной.<br/>
<br/>
Есть и обратные примеры женской несознательности в семейной жизни. Подруга у жены во втором браке. По первому браку даже алименты не подала. Отец явный овощ, на сына пофигу денег зарабатывал в Москве кучу, отдавал ей копейки. Все вопросы по поводу алиментов она гордо отметала. При этом жила с мамой, папой не очень богато, скорее бедно. У самого дети, знаю сколько это стоит. Даже если сильно не шиковать. Второй муж явный «оп… дол» из серии ремонтник мастер-ломастер. Вечно без денег, вечно без работы, вечно побитый, вечно без паспорта. И ведь любит и терпит жена. <br/>
<br/>
В первом случае парень рукастый активный и вечно морально бывает избит и выдворен из квартиры. В другом терпят, любят и принимают. Хотя лучше бы выгнали.<br/>
<br/>
Итого: Книга хорошая нужно читать. Но для нужно более глубокое, возможно научно-религиозное исследование ибо проблема многогранна и только женскими манипуляциями несомненно имеющими место быть ее описать увы нельзя. Тут хоть вопросами кармы занимайся и переселением душ. В одной жизни ты манипулирующая баба, а в другой мужик подкаблучник. <br/>
<br/>
Вообщем не будьте свиньями, а то в другой жизни останетесь свиньею. Хорошую религию придумали индусы :)
В итоге вирус лечат неправильно, а когда узнают оказывается он уже мутировал, и даже имеющаяся вакцина не действует. У вируса есть скрытый инкубационный период, который не выявляется известными методами. Эпидемия захватывает все страны, начинаются войны и социальные потрясения. <br/>
Мелкого берут под стражу и тут выясняется, что он ещё и обманом вымогал большую сумму у бывшего мужа ЯтСан, который, не зная лично мелкого и его внешность, платил, как он думал, для киллера, которого должен был нанять мелкий, якобы для любовника ЯтСан, которого на самом деле нет, а на фото (представленного мелким в знак доказательства) в его роли сам мелкий. Он отправлял себя с ней, а для интриги момента просил фотографировать её с ним тайно, приглашая её курить кальян в общей компании. Мелкий подтасовав факты пытался получить деньги, однако узнав об этом от Рутры, бывший муж, не зная по факту с кем имеет дело предлагает сумму 10 миллионов долларов для наказания мелкого, только с условием его личного участия, а именно он хочет его пристрелить.<br/>
Дальнейшие события интересны, но мы переместимся в мир, где выясняется роль ИуЛии и ЯтСан в этой афере.<br/>
Их изгоняют из программы, не выплачивают вторую часть суммы и при приезде домой оказывается, что их ждет полиция. Они попадают в психиатрическую лечебницу являясь при этом подследственными. При попытке к бегству опять оказываются в руках полиции, которая не везет их в отделение, а везет на какую-то горку ночью. Они, испугавшись расправы над ними впадают в истерику, которая у ИуЛии усугубляется на фоне изъятия её ребенка представителями ювенальной юстиции. К их удивлению, полицейские с ними обращаются очень корректно, а главный отводя их в сторону ставит условие смотреть на звездное небо и, если они разгадают секрет обещает отпустить их, а сам уезжает. Дамы в растерянности превозмогая холод пытаются понять, что происходит. Наконец ЯтСан обнаруживает не соответствие рисунка привычного ночного неба земному. В узорах звезд она не сильно разбирается, но понимает, что это другое небо, – там не привычный вид, а главное нет ни малой, ни большой медведицы. <br/>
Полицейский признается им что он не полицейский, а член клана Рутры, местного Рутры, с этого мира, и что на этой горе есть тайное место, замаскированное под телевышку, где установлена установка телепортации. Он отправляет их сознание на Землю в их искомые тела, только там выясняется, что просыпается только ИуЛия, а ЯтСан сговорившись с полицейским должна отправляется, по его просьбе, в мир, где остались Андриан и Катрин. Он просит её узнать, как работает система с помощью, которой Андриан сжигает астероиды. ЯтСан же взамен просит его отправить поочередно в разные миры. Логику её понять трудно на протяжении всего повествования. Она хранит в себе некую тайну, которую старается скрыть. Она оказывается в мире, где она в земных условиях, в кругу тех же друзей, однако без истории, связанной с параллельными мирами. Используя связь сознания со своим телом на земле, она выходит на связь с ИуЛией и высказывает свое недовольство происходящим в искомом мире. Сообщает о своем исследовании в разных мирах и знании тайн взаимоотношений персонажей. Однако капитан полицейский возвращает её и пытается отправить её в мир, где Катрин. ЯтСан же опять просит отправляет её в другой. После она, опять вернувшись, отправляется в мир, где с ней на связь выходит Ирис и просит, чтоб она уговорила Рутру изготовить установки для ловли солнечного ветра. В этом мире они нужны для энергии космической электростанции, но в том мире событие должно повториться в другом виде. Капитан возвращает снова её сознание в тело и отправляет в другой мир зная, что иначе она не выполнит просьбу. Гадая зачем ей эти путешествия он вычисляет что в одном из миров ЯтСан мама, поэтому она ищет этот мир. Он увидел это в видении в процессе одной из отправок в параллельные миры, сделав это специально для выяснения, но из-за этого происходит сбой системы и ЯтСан оказывается в реальном бою. Он опять её возвращает и теперь уже понимает почему она никак не оказывается в том мире, где Катрин. Там нет её тела, соответственно не в кого вселять сознание. Там все люди кроме Катрин и Андриана в электронном виде. Капитан сообщает ей о знании её тайны. Подсказывает что ей нужно прежде найти Рутру. Как выясняется потом, чтоб вернуться на землю и войти в своё настоящее тело. С ней выходит на связь ИрЭн и сообщает о ожидаемой катастрофе на Земле. ЯтСан понимает, что при таком исходе она кроме прочего не сможет вернуться в своё тело, соответственно не сможет отправиться в тот мир, который ищет. Это её мотивирует пойти на риск, связанный с выполнением просьбы капитана. Он отправляет её в тот мир, вселяет в тело Катрин, о чем ЯтСан изначально не знает.<br/>
ЯтСан узнает, что Ирис блокировал сознание Катрин и она не может вернуться в своё тело на Земле. Что бы освободить её она устраивает, используя установку Андриана, с помощью которых тот сжигает астероиды, взрыв солнечного ветра, зная, как надо это сделать из опыта другого мира, где она была научным сотрудником. Взрыв ей нужен чтоб создать электромагнитный импульс для замыкания электронных систем на станции. <br/>
Станция перезагружается, все электронные личности освобождены, однако они не хотят назад в свои тела, они хотят назад в свои электронные соты, но не могут найти какая чья пока ЯтСан не найдет ту в которой душа её будущего ребенка. <br/>
Катрин освобождена. Она через мозг местного своего двойника в параллельном мире при помощи искусственного интеллекта этой планеты отправляется на Землю. Андриан, оставляя в теле сознание <br/>
своего клона тоже отправляется на Землю. Только ЯтСан не может вернуться. У неё там нет тела, нет двойника. Ирис, сперва обозленный её взрывом после понимает для себя выгоду. Он хочет стать главным искусственным интеллектом на станции, а поняв религиозные догмы мечтает стать богом для электронных людей. Для этого он просит ЯтСан поставить ячейку его интеллекта первой в системе и обещает взамен сказать, как надо найти душу ребенка. <br/>
Рутра после долгих ожиданий в том мире (на горе, где они искали загадку неба) откуда отправилась ЯтСан, оставляет то тело сознанию местного Рутры и зная, что тоже окажется в пустом космосе отправляется на помощь ЯтСан. Блуждая от звезды к звезде, он находит её по голосу. Она не подпускает его к себе и не говорит, где именно она, требуя пароль, мотивируя это тем, что сомневается настоящий ли это Рутра с Земли. Рутра не понимает какой ей нужен пароль и что это такое в данной ситуации. Ему решает помочь Ирис, понимая, что иначе она не выполнит его просьбу, выяснив через ИрЭн, в которую он влюблен, что в теле ЯтСан, которое на Земле, развивается плод, о котором сознание ЯтСан не знает, но об этом знает Рутра. Ирис, уже пообщавшись с ИрЭн, которая в свою очередь стала подругой дамам, ему подсказывает какого смысла пароль требует ЯтСан. Ирис сообщает Рутре что это должно быть нечто личное, такое что не оставит сомнения в ней о том, что это может быть только от него. <br/>
В это время, до, и вовремя, на Земле происходит событие, которое является отражением событий в тех параллельных мирах и как выясняется, Рутра изначально зная о влиянии одного мира на другой, соответственно и на Землю, зная о трагическом событии в одном из миров, нашел эту группу для предотвращения подобного события в другом параллельном мире чтоб прекратить повторение, итогом которого всё равно станет нечто похожее на Земле. Думая, что всё же он предотвратил это тем, что Андриан сбил астероид в далеком мире он и его коллеги из тайного мирового правительства успокаиваются считая, что событие с ядерной войной в первом мире отразилось в виде эпидемии коронавируса. Как оказывается нет. Землю ждет трагическое событие зеркально отразившись с того мира. <br/>
Следующая сцена имеет реальную основу. <br/>
К одному из астероидов в солнечной системе отправлен спутник, который должен столкнутся с ним и разбив исследовать внутреннюю структуру.<br/>
Теперь вымышленная история по книге.<br/>
Сойдя с орбиты от удара, астероид сталкивается с другим и уже тот сойдя со своей орбиты должен через год, по расчетам, столкнутся с группой других астероидов, которые в свою очередь могут упасть на Землю. Земляне живут в трагическом ожидании, но верят в чудесное спасение. Астероиды всё же сходят с орбиты и летят на землю.