Поиск

Благодарю Вас сердечно за такие тёплые слова, дорогая Нуре! Но всё это, конечно же, прежде всего «красота в глазах смотрящего» — красота Вашей собственной души, умеющей находить и ценить нечто красивое даже в малом и незначительном. Пропуская это через призму своей глубокой и красивой души… Скоро надеюсь завершить озвучивание прекрасного, очень редкого, абсолютно неизвестного современному читателю рассказа В.И.Дмитриевой как раз на эту тему — осталась заключительная часть (пока выложил готовые 6 частей на Ютуб: <a href="https://www.youtube.com/watch?v=eiVr84qDPDk" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.youtube.com/watch?v=eiVr84qDPDk</a> ). Буду надеяться, что Вам он тоже придётся по сердцу.

Продолжение уже вышло тут — <a href="https://boosty.to/tipipalm/posts/4b5810d4-3717-44b4-af26-4cfdbccc6b84?share=post_link" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">boosty.to/tipipalm/posts/4b5810d4-3717-44b4-af26-4cfdbccc6b84?share=post_link</a>

Ну тогда, позволю себе заметить, и 13-летнему мальчику тоже ;) Если смотреть через призму всего того, чем нас «одарила» современная эпоха. Будучи подростком, мне довелось пережить встречу с маньяком, который увлёк меня в подвал, действуя, полагаю, абсолютно гипнотически, и, если бы не милость Божья, заставившая меня как бы очнуться и сильно закричать, история эта закончилась бы весьма плачевно. Как раз где-то в то время был так называемый «ленинградский визит» Чикатило, когда он увлёк с собой с Финляндского вокзала мальчика-подростка, увёз его на электричке, ну и дальше поглумился и порезал на кусочки. Иногда думаю — не самого ли Андрея Романыча я тогда и встретил… В общем, не приведи Господь встречаться с маньяками и извращенцами хоть девочкам, хоть мальчикам. Но, слава Богу, кроме тьмы есть в жизни и нечто абсолютно противоположное. В каждой душе есть своё свято место, которое не должно пустовать и настойчиво требует своего наполнения. В случае с Юной это место заполнял образ её папы — существа, так сказать, мужского пола, которому она безусловно и абсолютно доверяла, которого любила всем своим сердцем. Но теперь папы больше нет на земле, а глубинная потребность девочки в воплощении этого образа рядом с собой, потребность в реальной, видимой и осязаемой опоре, безусловно осталась, как остаются порой фантомные боли после ампутации руки или ноги. Фотографии, воспоминания, кортик — это всё хорошо, но если не будет кого-то рядом, кому можно доверять так же как папе, кого можно взять за руку так же, как папу — для девочки это будет трагедия. Поэтому душа её подсознательно уже ищет этой компенсации, хотя и хватается за фотографию и кортик, не понимая ещё, что в этом нет противоречия. Что Никита Денисович и вообще приходит в её жизнь не на чужое, а на самое что ни на есть своё место — место, которое он когда-то вынужден был безропотно уступить и удалиться, может быть как раз для того, чтобы впустить таким образом Юну в этот мир, дать ей жизнь ценой утраты собственного юношеского счастья… Всё это Юна чувствует и знает — не умом пока, но сердцем. И это знание удостоверено в ней печатью доверия и любви к маме, которая не может направить её на ложный или опасный путь. Как не может направить на ложный путь тот старый маяк, что стоит на берегу в их городе. И можно спокойно садиться в лодку и плыть. И отдать свои вёсла этим сильным и надёжным рукам, не опасаясь теперь ничего на свете.