Видите? Как она смотрит на нас.<br/>
<br/>
— «Не привык жить в постоянном страхе?»<br/>
<br/>
Инстинктивно глаза сами сбивают фокусировку. Мы понимаем опасность. Это что то от туда, где нас ни когда не было. И что? пугает сильнее, чем страх неизвестности?<br/>
А она, вот она. Смотрит. И это неприятно. Мы начинаем увеличивать дистанцию. Наше метущееся сознание уже ползет по залитой дождем крыше, столь же плоской сколь и не ровной. Все скользит, но мы пытаемся сохранить лицо, и это выглядит еще комичнее, хотя куда дальше падать?<br/>
У нее на руках все нужные карты, а у нас уже давно перебор, и мы это знаем. И она это знает.<br/>
Поэтому мы начинаем опасаться, что нас сейчас расколят. И мы предстанем перед миром как есть. Со всеми своими подлыми, мелочными мыслишками. Наши слова не имеют силы. Инфляция слов. Они не подкреплены делом.<br/>
<br/>
Если бы нас было больше, мы бы осудили ее и на этом утвердили собственное спокойствие. Но нас сейчас мало. И она смотрит. Сейчас она возьмет нас за горло.<br/>
<br/>
Но она садится напротив. Смотрит. И странно смущаясь говорит ошеломленным нам:<br/>
<br/>
— «Я видела то, что вам, людям, и не снилось.»<br/>
<br/>
<a href="https://vk.com/video-105393279_456241149" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">vk.com/video-105393279_456241149</a><br/>
<br/>
_______<br/>
Ну?<br/>
Что дальше?<br/>
<br/>
А дальше некоторые из нас начинают понимать. Некоторые из нас ломаются, и начинают ощущать родство. Остро. Дистанцированно. Одновременно. Мы ни когда не будем идти одной дорогой. Курсы разные. И я хочу быть один. Но смотрите. Там, с темного горизонта, я передаю семафором сигнал с координатами берега. Он есть. И к нему нужно добраться. И ты дойдешь. Мазута хватит.<br/>
Но если затянешь, то тебе останется только лечь в дрейф.<br/>
<br/>
Она передает:<br/>
— Ну и что. «Лучи моей судьбы уже начинают собираться в фокус.»<br/>
<br/>
И штурман уже бьет меня локтем в плечо, и сообщает, что она просто забыла зачем ей нужно на берег.<br/>
Мы думаем, что делать. И понимаем, что она должна услышать передачу того, кто тоже был там. У кого такой же взгляд. И мы со штурманом кричим, бежим на мостик, находим его и просим, пожалуйста, Давид Самуилыч, выручай. Тыж там бывал. Расскажи, а? Как есть. А мы отсемафорим.<br/>
<br/>
И вот Тебе. Передача оттуда.<br/>
<br/>
Желание<br/>
__________<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу,<br/>
по снежному свету,<br/>
по полю,<br/>
по первому хрупкому следу,<br/>
по бегу<br/>
раздольных дорог, пересыпанных солью.<br/>
<br/>
Туда,<br/>
где стоят в середине зари<br/>
дома,<br/>
где дыханье становится паром,<br/>
где зима,<br/>
где округа пушистым и розовым шаром<br/>
тихо светится изнутри.<br/>
<br/>
Где пасутся в метелице<br/>
белые кони-березы,<br/>
где сосны позванивают медные<br/>
и крутятся, крутятся медленные<br/>
снежные мельницы,<br/>
поскрипывая на морозе.<br/>
<br/>
Там дым коромыслом<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби.<br/>
Живут не по числам —<br/>
с просторными мыслями,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
А к вечеру – ветер. И снежные стружки,<br/>
как из-под рубанка,<br/>
летят из-под полоза.<br/>
Эх, пить бы мне зиму<br/>
из глиняной кружки,<br/>
как молоко, принесенное с холода!<br/>
<br/>
Не всем же в столице!<br/>
Не всем же молиться<br/>
на улицы, на магазины,<br/>
на праздничные базары…<br/>
Уехать куда-нибудь,<br/>
завалиться<br/>
на целую зиму<br/>
в белый городишко, белый и старый.<br/>
<br/>
Там ведь тоже живут,<br/>
тоже думают,<br/>
пока ветры дуют,<br/>
по коже шоркая мерзлым рукавом,<br/>
там ведь тоже радуются и негодуют,<br/>
тоже о любви заводят разговор.<br/>
<br/>
Там ведь тоже с войны не приехали…<br/>
А уже ночь – колючая, зимняя,<br/>
поздняя.<br/>
Окликается эхами.<br/>
Ночь, как елка, – почти что синяя,<br/>
с голубыми свечками-звездами.<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу, по свету,<br/>
по первому следу,<br/>
по хрупкому, узкому.<br/>
Наверное нужно поэту<br/>
однажды уехать. Уеду<br/>
в какую-то область – в Рязанскую, в Тульскую.<br/>
<br/>
На дальний разъезд привезет меня поезд.<br/>
Закроется паром,<br/>
как дверь из предбанника.<br/>
Потопает, свистнет, в сугробах по пояс<br/>
уйдет,<br/>
оставляя случайного странника.<br/>
<br/>
И конюх, случившийся мне на счастье,<br/>
из конторы почтовой<br/>
спросит, соломы под ноги подкатывая:<br/>
– А вы по какой, извиняюсь, части?<br/>
– А к нам по что вы?<br/>
– Глушь здесь у нас сохатая…<br/>
<br/>
И впрямь – сохатая.<br/>
В отдаленье<br/>
голубые деревья рога поднимают оленьи,<br/>
кусты в серебряном оледененьи.<br/>
Хаты покуривают. А за хатами —<br/>
снега да снега – песцовою тенью.<br/>
<br/>
– Да я не по части…<br/>
– А так, на счастье…<br/>
Мороз поскрипывает, как свежий ремень,<br/>
иней на ресницах,<br/>
ветерок посвистывает —<br/>
<br/>
едем, едем. Не видно деревень,<br/>
только поле чистое.<br/>
<br/>
И вдруг открывается: дым коромыслом,<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби<br/>
по снегу, что выстлан<br/>
дорогами чистыми,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
Приеду! Приеду! Заснежен, завьюжен,<br/>
со смехом в зубах,<br/>
отряхнусь перед праздничной хатой.<br/>
Приеду!<br/>
Ведь там я наверное нужен,<br/>
в этой глуши, голубой и сохатой.<br/>
<br/>
<1947>
вот вот-а контрацепция, еще более сложная тема<br/>
особенно во времена тех технологий<br/>
что узнать об это даже растущая в аристократической семье, могла с вероятностью 0.01%<br/>
приложи он даже усилия-ей какой ни будь фигни насоветовали, в которой на деревне верят
Хорошая книга, мрачный ужас с фантастической тьмой, детали синхронно погружаются с декорациями в единый образ который входит как гвоздь мне в голодный мозг, но вот что интересно, мне казалось что я один способен переваривать, простите за эгоизм, я не писал никогда комментарии, читал комментарии но особо не было ничего особенного в том что люди пишут, я не считаю их не умными или тупыми, факт отсутствия интереса, обычно комментарии не ведут к интересной книге, тысячи книг не утоляет а только усиливает голод, качество текста приятно хрустит как бекон, в этом рассказе нет сильных и больших сцен с диалогами, они тут и не нужны, рассказ вошёл как фильм Solidago желание пообщаться? Я увидел свое зеркало.
Как это откуда? Женщина не рожала в одиночестве, ей помогали бабки — повитухи. А уж они то знали всё, что в то время было в использовании. Некоторые этим и промышляли на радость женщине не желающей больше рожать или даже той, которая попала в беду ) <br/>
Всё зависило от самой женщины, хотела бы, то нашла бы способ предохраниться и от мужа не бегать в ужасе.
Грегорио Фуэнтес — простой житель бедной кубинской деревни, потомственный рыбак. Он как его отец и дед тоже посвятил всю жизнь морю, не получил образование и даже не умел читать, но при этом вошёл в историю мировой литературы.<br/>
В конце 20-х годов прошлого столетия 30-летний шкипер рыболовного баркаса Фуэнтес познакомился с Эрнестом Хемингуэем. Через несколько лет американский писатель поселился на Кубе. На гонорар от романа «Прощай, оружие!» он купил дом в пригороде Гаваны и яхту. Её литератор назвал в честь героини другой своей книги «По ком звонит колокол». Капитаном судна «Пилар» стал Грегорио Фуэнтес.<br/>
Когда началась Вторая мировая война, Хемингуэй стал охотится за гитлеровскими подводными лодками, которые заходили в территориальные воды Кубы. Он даже установил на яхте пулемёт. Правда ни одной субмарины ему подстрелить так и не удалось. Но данные о замеченных фашистских подлодках Хэм передавал американским военным. Во всех опасных путешествиях верным спутникам писателя был Фуэнтес. Встреча с Грегорио была чудом, подарком судьбы. Его моряцкая сноровка уберегла «Пилар» в трёх ураганах, признавался позже Хемингуэй. В мирное время Эрнест и Грегорио ходили в море рыбачить. «Я был поваром, моряком, приятелем Хэма и капитаном его судна»,- вспоминал позже кубинец.<br/>
Однажды друзья поймали 300-фунтового марлина. Именно этот случай вдохновил литератора на создание романа о борьбе людей с пойманной гигантской рыбой. Название «Старик и море» придумал моряк. Он же стал прототипом главного героя книги. Уходя из жизни Хэм завещал Фуэнтесу свою яхту «Пилар», а тот вскоре подарил её дому-музею писателя, где её можно увидеть и в наши дни.<br/>
Грегорио Фуэнтес прожил долгую счастливую жизнь. Он увидел три века 19, 20 и 21-й и умер только в 2002 году в возрасте 104 лет. А книга, в которой был увековечен простой кубинский моряк, наверняка переживёт ещё много поколений его потомков.
«Какой ужас!» Это я вскрикнула в финале)) <br/>
Жалко, что вот так… Но что поделать. За всё надо платить…<br/>
Очень понравился рассказ. <br/>
Спасибо автору и чтецу(в одном лице). Мне было интересно дослушать до конца.
Некая женская версия( Ужаса Амитивиля). Женская озвучка, тоже весьма уместна. Ибо озвучить, мужским голосом, десять часов, перманентной истерики, просто не возможно.
Редко пишу комментарии, особенно негативные, но это нудная не понятная история. Действий мало, поток очень скучных мыслей. Послушайте лучше Деревню мертвых у Сергея, гораздо интересней. Дизлайк автору, а не чтецу❤️
Знакомая сцена из голивудного кина. Девушка, красивая и напуганая быстро убегает с выражением ужаса. А за ней медленно идет злодей. И вот она взбегает по лестнице и открывает дверь к спасению, а за ней уже стоит мерзко улыбающийся злодей. И каким образом он идя медленно и хромая оказался там раньше резвой героини не понятно. Вернее понятно — его помощник режиссера поднял туда на вертолёте пока героиня остановилась выпить кофе. Если вам нравится такое и вы ваще любите когда вам вешают кровавую лапшу на уши то вы получите огромное удовольствие от этой книги. Прочитано отлично. Кника навеяна длинными зимними шведскими ночами разбавленными шотландским виски. Пречем в северной части страны
Я думаю что возраст тут ни при чем) Меня познакомили с Пратчетом мои детишки в возрасте 10 и 13. Притащили из библиотеки. На обложке были оригинальные рисунки, от которых я пришла в ужас. Но они меня принялись уверять, что это «круто!» Я решила почитать, чтобы понять, в чем крутятся мои ребята, и стала фанаткой Пратчетта. Так что тут дело не в возрасте ))). Если не дано, тут уж ничего не поделаешь…
Радует спойлер в описании. А то всякие СПГС-сные личности начинают тут видеть аллюзию на то, дескать как страшно «жыыыть вэчна» и «какой жи ита ужас бить нежитью и ни видеть салнца», мол «ита убивоет вьсю творческасть», хотя смысл рассказа буквально в том, что при Становлении, у Мага аватара отлетает.<br/>
<br/>
Ну и да, Тремеры и без аватар топчики.
Благодаря качественной озвучке, выдержал 11 часов 40 минут. Честный и мастеровитый писатель вложился бы, с этой историей, в 1 час 10 минут, а при ее усложнении, в три часа. <br/>
Более того, за два часа звучания плотного текста, можно рассказать историю похищения Билли лисой, воспитания его в лисьей семье пришельцев из космоса и внедрение Исака в человеческое сообщество для захвата планеты Земля. Ну, еще 30 минут на философское осмысление вопроса кому командовать на Земле — это предел. <br/>
А 11ч.40м. на простую историю сокрытия преступления сумасшедшей жены слабым мужчиной и ее нераскрытие слабым полицейским (и это в деревне с адюльтером и родами!) <br/>
— это беспредел!
Все же насколько виден разный класс авторов, от довольно слабого Чамберса до интереснейшего ЛеФаню и великолепного Стивенсона. читал ранее «Черного монаха», неплохая идея, но воплощение так себе, все же Чамберс, при его изобретательности, очень средний мастер слова, повесть довольно нудная, перегруженная романтическими деталями в ущерб мистической составляющей (если верно помню, там есть предыстория про психа, помешавшегося на бабочках, с теми же самыми недостатками). «Мертвая долина» достаточно интересна, но я так и не понял, как герои туда попали, и почему только они, ведь долина, как выяснилось, совсем недалеко от деревни. «Саломея»… ну такое, недотянуто, как то ничем кончилось, без объяснения причин. я думал, в концовке будет задействован друг гг., рассказ кончился как то невнятно. «комната в башне» тоже ранее читал, хороший крепкий рассказ про привидение (только непонятна связь снов гг с событиями, почему он их предвидел, при чем тут его бывший одноклассник, куда он делся. а так интересный рассказ).Последний рассказ просто прекрасен, Стивенсон и в этом жанре на высоте, история, слог, нагнетание ужаса — все на месте. Очень кинематографичная история, практически готовый сценарий для жуткого фильма). И есть ощущение, что автор «Изгоняющего дьявола» это читал и был вдохновлен данной историей.
Ребята, читал, слушал это не убоюсь этого слова Произведение и не раз. Немного в тихом ужасе от ряда негативных комментариев по поводу сего творчества. Чтецу естественно огромное спасибо, но и автор выше всяких похвал!!! Меня огорчает только финал, где продолжение???
<br/>
— «Не привык жить в постоянном страхе?»<br/>
<br/>
Инстинктивно глаза сами сбивают фокусировку. Мы понимаем опасность. Это что то от туда, где нас ни когда не было. И что? пугает сильнее, чем страх неизвестности?<br/>
А она, вот она. Смотрит. И это неприятно. Мы начинаем увеличивать дистанцию. Наше метущееся сознание уже ползет по залитой дождем крыше, столь же плоской сколь и не ровной. Все скользит, но мы пытаемся сохранить лицо, и это выглядит еще комичнее, хотя куда дальше падать?<br/>
У нее на руках все нужные карты, а у нас уже давно перебор, и мы это знаем. И она это знает.<br/>
Поэтому мы начинаем опасаться, что нас сейчас расколят. И мы предстанем перед миром как есть. Со всеми своими подлыми, мелочными мыслишками. Наши слова не имеют силы. Инфляция слов. Они не подкреплены делом.<br/>
<br/>
Если бы нас было больше, мы бы осудили ее и на этом утвердили собственное спокойствие. Но нас сейчас мало. И она смотрит. Сейчас она возьмет нас за горло.<br/>
<br/>
Но она садится напротив. Смотрит. И странно смущаясь говорит ошеломленным нам:<br/>
<br/>
— «Я видела то, что вам, людям, и не снилось.»<br/>
<br/>
<a href="https://vk.com/video-105393279_456241149" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">vk.com/video-105393279_456241149</a><br/>
<br/>
_______<br/>
Ну?<br/>
Что дальше?<br/>
<br/>
А дальше некоторые из нас начинают понимать. Некоторые из нас ломаются, и начинают ощущать родство. Остро. Дистанцированно. Одновременно. Мы ни когда не будем идти одной дорогой. Курсы разные. И я хочу быть один. Но смотрите. Там, с темного горизонта, я передаю семафором сигнал с координатами берега. Он есть. И к нему нужно добраться. И ты дойдешь. Мазута хватит.<br/>
Но если затянешь, то тебе останется только лечь в дрейф.<br/>
<br/>
Она передает:<br/>
— Ну и что. «Лучи моей судьбы уже начинают собираться в фокус.»<br/>
<br/>
И штурман уже бьет меня локтем в плечо, и сообщает, что она просто забыла зачем ей нужно на берег.<br/>
Мы думаем, что делать. И понимаем, что она должна услышать передачу того, кто тоже был там. У кого такой же взгляд. И мы со штурманом кричим, бежим на мостик, находим его и просим, пожалуйста, Давид Самуилыч, выручай. Тыж там бывал. Расскажи, а? Как есть. А мы отсемафорим.<br/>
<br/>
И вот Тебе. Передача оттуда.<br/>
<br/>
Желание<br/>
__________<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу,<br/>
по снежному свету,<br/>
по полю,<br/>
по первому хрупкому следу,<br/>
по бегу<br/>
раздольных дорог, пересыпанных солью.<br/>
<br/>
Туда,<br/>
где стоят в середине зари<br/>
дома,<br/>
где дыханье становится паром,<br/>
где зима,<br/>
где округа пушистым и розовым шаром<br/>
тихо светится изнутри.<br/>
<br/>
Где пасутся в метелице<br/>
белые кони-березы,<br/>
где сосны позванивают медные<br/>
и крутятся, крутятся медленные<br/>
снежные мельницы,<br/>
поскрипывая на морозе.<br/>
<br/>
Там дым коромыслом<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби.<br/>
Живут не по числам —<br/>
с просторными мыслями,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
А к вечеру – ветер. И снежные стружки,<br/>
как из-под рубанка,<br/>
летят из-под полоза.<br/>
Эх, пить бы мне зиму<br/>
из глиняной кружки,<br/>
как молоко, принесенное с холода!<br/>
<br/>
Не всем же в столице!<br/>
Не всем же молиться<br/>
на улицы, на магазины,<br/>
на праздничные базары…<br/>
Уехать куда-нибудь,<br/>
завалиться<br/>
на целую зиму<br/>
в белый городишко, белый и старый.<br/>
<br/>
Там ведь тоже живут,<br/>
тоже думают,<br/>
пока ветры дуют,<br/>
по коже шоркая мерзлым рукавом,<br/>
там ведь тоже радуются и негодуют,<br/>
тоже о любви заводят разговор.<br/>
<br/>
Там ведь тоже с войны не приехали…<br/>
А уже ночь – колючая, зимняя,<br/>
поздняя.<br/>
Окликается эхами.<br/>
Ночь, как елка, – почти что синяя,<br/>
с голубыми свечками-звездами.<br/>
<br/>
Как вдруг затоскую по снегу, по свету,<br/>
по первому следу,<br/>
по хрупкому, узкому.<br/>
Наверное нужно поэту<br/>
однажды уехать. Уеду<br/>
в какую-то область – в Рязанскую, в Тульскую.<br/>
<br/>
На дальний разъезд привезет меня поезд.<br/>
Закроется паром,<br/>
как дверь из предбанника.<br/>
Потопает, свистнет, в сугробах по пояс<br/>
уйдет,<br/>
оставляя случайного странника.<br/>
<br/>
И конюх, случившийся мне на счастье,<br/>
из конторы почтовой<br/>
спросит, соломы под ноги подкатывая:<br/>
– А вы по какой, извиняюсь, части?<br/>
– А к нам по что вы?<br/>
– Глушь здесь у нас сохатая…<br/>
<br/>
И впрямь – сохатая.<br/>
В отдаленье<br/>
голубые деревья рога поднимают оленьи,<br/>
кусты в серебряном оледененьи.<br/>
Хаты покуривают. А за хатами —<br/>
снега да снега – песцовою тенью.<br/>
<br/>
– Да я не по части…<br/>
– А так, на счастье…<br/>
Мороз поскрипывает, как свежий ремень,<br/>
иней на ресницах,<br/>
ветерок посвистывает —<br/>
<br/>
едем, едем. Не видно деревень,<br/>
только поле чистое.<br/>
<br/>
И вдруг открывается: дым коромыслом,<br/>
и бабы идут с коромыслами<br/>
к проруби<br/>
по снегу, что выстлан<br/>
дорогами чистыми,<br/>
одеты в тулупы, как в теплые коробы.<br/>
<br/>
Приеду! Приеду! Заснежен, завьюжен,<br/>
со смехом в зубах,<br/>
отряхнусь перед праздничной хатой.<br/>
Приеду!<br/>
Ведь там я наверное нужен,<br/>
в этой глуши, голубой и сохатой.<br/>
<br/>
<1947>
особенно во времена тех технологий<br/>
что узнать об это даже растущая в аристократической семье, могла с вероятностью 0.01%<br/>
приложи он даже усилия-ей какой ни будь фигни насоветовали, в которой на деревне верят
Всё зависило от самой женщины, хотела бы, то нашла бы способ предохраниться и от мужа не бегать в ужасе.
В конце 20-х годов прошлого столетия 30-летний шкипер рыболовного баркаса Фуэнтес познакомился с Эрнестом Хемингуэем. Через несколько лет американский писатель поселился на Кубе. На гонорар от романа «Прощай, оружие!» он купил дом в пригороде Гаваны и яхту. Её литератор назвал в честь героини другой своей книги «По ком звонит колокол». Капитаном судна «Пилар» стал Грегорио Фуэнтес.<br/>
Когда началась Вторая мировая война, Хемингуэй стал охотится за гитлеровскими подводными лодками, которые заходили в территориальные воды Кубы. Он даже установил на яхте пулемёт. Правда ни одной субмарины ему подстрелить так и не удалось. Но данные о замеченных фашистских подлодках Хэм передавал американским военным. Во всех опасных путешествиях верным спутникам писателя был Фуэнтес. Встреча с Грегорио была чудом, подарком судьбы. Его моряцкая сноровка уберегла «Пилар» в трёх ураганах, признавался позже Хемингуэй. В мирное время Эрнест и Грегорио ходили в море рыбачить. «Я был поваром, моряком, приятелем Хэма и капитаном его судна»,- вспоминал позже кубинец.<br/>
Однажды друзья поймали 300-фунтового марлина. Именно этот случай вдохновил литератора на создание романа о борьбе людей с пойманной гигантской рыбой. Название «Старик и море» придумал моряк. Он же стал прототипом главного героя книги. Уходя из жизни Хэм завещал Фуэнтесу свою яхту «Пилар», а тот вскоре подарил её дому-музею писателя, где её можно увидеть и в наши дни.<br/>
Грегорио Фуэнтес прожил долгую счастливую жизнь. Он увидел три века 19, 20 и 21-й и умер только в 2002 году в возрасте 104 лет. А книга, в которой был увековечен простой кубинский моряк, наверняка переживёт ещё много поколений его потомков.
Жалко, что вот так… Но что поделать. За всё надо платить…<br/>
Очень понравился рассказ. <br/>
Спасибо автору и чтецу(в одном лице). Мне было интересно дослушать до конца.
<br/>
Ну и да, Тремеры и без аватар топчики.
Более того, за два часа звучания плотного текста, можно рассказать историю похищения Билли лисой, воспитания его в лисьей семье пришельцев из космоса и внедрение Исака в человеческое сообщество для захвата планеты Земля. Ну, еще 30 минут на философское осмысление вопроса кому командовать на Земле — это предел. <br/>
А 11ч.40м. на простую историю сокрытия преступления сумасшедшей жены слабым мужчиной и ее нераскрытие слабым полицейским (и это в деревне с адюльтером и родами!) <br/>
— это беспредел!