Поиск

Я поэтому в кавычки взял эту историческую цитату. А если по факту, то история говорит нам, что только русские князья, то есть, верхи, смешивались с татарами, обновляя свою кровь. К примеру, потомки татар даже восходили на трон Российского государства. Так, мать царя Ивана IV Грозного — Елена Глинская — происходила из татарского рода Глинских. <br/>
<br/>
Однако! Какая-то проблема что ли произошла нонче на Руси. Тают татары. По данным Росстата, за время между двумя переписями (в 2010-м и 2021 году) количество татар сократилась на 600 тысяч человек. Согласно переписи 2021 года, в России проживает 4,71 миллиона татар. Куда делись эти россейские татары?<br/>
<br/>
В моем классе в Ташкенте 50% учащихся были татары н и я один таджик. В Самарканде и Бухаре 80% таджиков. Когда я стал учиться в Термезе, почему-то в моем классе было 50% дагестанцев, 20% русских, остальные таджики, 1 бухарский еврей, а 1 ашкенази. Ни одного татарина. Был один чуваш, который не знал чувашского. Сергеем Звали по фамилии Терентьев. )))

Часть 1. Информация для не любящих читать длинные тексты.<br/>
<br/>
Книга офигительная, моя любимая, честная.<br/>
<br/>
Часть 2. Категорически запрещено читать, не умеющим читать большие структурированные тексты.<br/>
<br/>
Когда мне попалась эта книга, я сразу почувствовал, что это будет нечто особенное. Дала мне её почитать моя очень интеллектуальная знакомая — Лена Солоденникова, преподаватель английского языка. Было это в 1995 году, и я до сих пор помню, как она с лёгкой улыбкой сказала: «Прочти, тебе понравится. Это про нас всех». Я взял книгу Лоуренса Дж. Питера и Рэймонда Халла «Принцип Питера. Иерархология» без особого энтузиазма — тогда я уже был зрелым мужем, за плечами которого стояли десятки прочитанных изданий по маркетингу, менеджменту, экономикс, не говоря уже о всех томах Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Но то, что произошло потом, я не забуду. Я буквально проглотил эту книгу за ночь — и весь следующий день ходил под впечатлением.<br/>
<br/>
Эта тонкая ироническая книга оказалась зеркалом всех организаций, в которых я когда-либо работал или наблюдал со стороны. Принцип Питера, казалось, объяснял всё: почему талантливый инженер превращается в бестолкового начальника, почему яркий учитель становится формальным завучем, почему даже идеалисты и реформаторы со временем мутируют в бюрократов. Главная фраза, врезавшаяся в память: «Каждый сотрудник поднимается до уровня своей некомпетентности». В этих словах — не просто шутка, а холодное наблюдение природы человеческой системы. Питер писал не о неудачниках, а о закономерности. Любая иерархия, говорил он, подобна лестнице, на которой люди поднимаются, пока не упрются головой в собственный потолок возможностей. А дальше начинается театр — имитация деятельности, сохранение лица, борьба за видимость.<br/>
<br/>
Особенно поразила другая его мысль: «Работа выполняется теми, кто ещё не достиг своего уровня некомпетентности». В этом весь трагизм любой структуры: настоящие тянут на себе всё здание, пока наверху царит парад видимости. Вспоминая свой опыт, я понял, что видел это множество раз — в корпорациях, в вузах, в редакциях. Система всегда выдвигает наверх не самых сильных, а самых удобных.<br/>
<br/>
Вторая книга, которая произвела на меня схожее впечатление, — «48 законов власти» Роберта Грина. Если Питер и Халл написали книгу о том, почему власть становится некомпетентной, то Грин написал о том, как некомпетентные удерживаются на вершине. Это две стороны одного явления. У Питера — анализ механизма, у Грина — его стратегия. И вместе они дают почти полную картину современного мира, где компетентность перестаёт быть целью, а становится декорацией.<br/>
<br/>
С годами я понял, что принцип Питера — не просто о бюрократии. Это философский закон. Он касается не только организаций, но и личности. Ведь и в жизни каждый человек поднимается до уровня своей некомпетентности — до той границы, где перестаёт понимать себя, где знания превращаются в форму, а страсть — в рутину. Тогда жизнь требует остановиться, оглянуться и спросить: «А не пора ли вернуться к тому, что я действительно умею делать хорошо?» Может быть, истинная зрелость начинается тогда, когда человек перестаёт рваться вверх и учится быть на своём месте — не в смысле покорности, а в смысле подлинного мастерства.<br/>
<br/>
Питер назвал свою науку «иерархологией», но, по сути, это наука о человеческой гордыне. Мы всё время хотим быть выше, чем мы есть, вместо того чтобы быть глубже. И в этом скрыта великая ирония: иногда, чтобы остаться компетентным, нужно отказаться от карьеры и сохранить душу.<br/>
<br/>
Если бы я мог сейчас встретиться с Леной Солоденниковой, я бы поблагодарил её ещё раз. Та книга не просто дала мне пищу для ума — она напомнила, что в мире идей юмор порой бывает сильнее теорий.