Я как-то ещё в школьные годы ( когда уже перечитала все доступные мне рассказы Чехова и полюбила его ) посмотрела х/ф Герасимова " Учитель " 1939 г. В фильме ГГ, учитель, читает детям рассказ " Ванька " Чехова. Вот КАК он его читает, что пытается донести своим ученикам — вот это возмутило меня до глубины души. Я была не согласна с ГГ, с Герасимовым… и сейчас не согласна. Но в СССР любили использовать великого Чехова в своих целях. Не зря Герасимову Сталинскую премию вручили за этот фильм. <br/>
Вот, Bracha, у вас одни ассоциации, у меня другие. А Чехов один. Великий и любимый.
Чтец вполне ничего, а вот качество записи подкачало… ну а рассказ, похоже очень неспешный (кому-то безусловно такое по вкусу). За первый час история не продвинулась никуда, зато подробно расписаны несколько отступлений и добавлены действующее лица… вот только действия никакого не происходит, а кто все эти люди потихоньку уже забывается…<br/>
Мне для фона, на работе, показалось не подходящим. Но быть может другим придется по душе. Мнение на то и мнение.
так то если избежать масонских тайных знаний которых знает лишь Бог, то знайте не было никогда в христианстве сирот, которых охраняет Бог.<br/>
был близость сирот богу, а это другое, даже противоположное охране, тем более странно было бы встретить такую веру у Чехова.))<br/>
"«Не притесняйте вдов и сирот… ибо, если они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их» (Исход 22:22-23)<br/>
«Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях» (Иаков 1:27).<br/>
<br/>
это не охрана, напротив сирота абсолютно беззащитен. но он близок к богу-и бог его услышит, а это всего лишь значит что семью Аляхина, ждет грустное послесмертие, да и в жизни то удачи не будет))<br/>
<br/>
рассказ Чехова как не крути святочный. просто он «неправильный» в нем сломано главное клише святочного. нету Чуда. нету ангела-почтальона, что доставит письмо без адреса.<br/>
Зачем Чехов ломает канон? ну думаю он говорит так соверши чудо сам -читатель. идя по жизни оберегай таких и заботься. естественно строится это и на сопереживании, и на испуге, что бог-услышишь, а ты потом ответишь. не в этой жизни так потом.<br/>
<br/>
естественно вся задумка автора идет лесом при «ах ты бедное сиротиночка! ну всем плохо без мамы, чего уж тут»)))
Рассказ и должен был быть написан ДО появления цветного ТВ. Это реакция не на само цветное ТВ, а на то как оно зарождалось. (По сути сигнал изображения как был так и остался чёрно-белым. Для цветного восприятия картинку не «заливают» цветами и оттенками, это делает мозг зрителя. В строку добавляют лишь небольшой процент точек только трех цветов (красный, синий и жёлтый), а наше воображение раскрашивает картинку). Рассказ не мог появиться после появления полноценного цветного ТВ. Это реакция на «глумление» над любимыми ЧБ фильмами и передачами. Вспомните, подобная ситуация была и у нас относительно недавно. Когда раскрасили черно-белую классику «Семнадцать мгновений весны», народ не просто возмутился, а отреагировал своими шутовскими поделками, в которых Мюллер расхаживал в кителе группенфюрера СС и нелепых труселях в цветочек, Штирлиц с накрашенными губами и глазами и т.п. Вот они забавы «детей эфира»)
хорошо объясню. вы инфантил пост советской эпохи. вас специально вырастили в той среде, где самое страшное в мире-это личностные переживания.<br/>
все остальные проблемы вам надежно и хорошо отключили, ну и можете сидеть себе и упиваться страданиями.Ванька-не может. для него смерть мамы-это резкий переход из статуса сына хаус-нигера, где тебя от скуки читать научили, и леденцами угощают. в бесправное рабское существо у таких же нищих мастеровых (сами щи и кашу едят), где тебя изнурят трудом, изобьют и долго ты не проживешь. до первой малейшей утраты возможности работать. какой ни будь перелом-все. какая ни будь болезнь все-! ит.п.<br/>
и вы уверены, что так и можно, и так было всегда. что либо постичь. вы не можете. да много лет назад изобретен был текст, но вам это не поможет-у вас же одно мерило, вы сами, так что все что кроме ваш мозг проигнорирует.<br/>
вы ведь даже авторскую концепцию не видите)) на «деревню дедушке» письмо -не дойдет.<br/>
но вернее как видите, но наверное как и в объяснении трагедии личностными переживаниями, думаете что это про проблему низкой грамотности в почтовых услугах)) <br/>
<br/>
Рассказ гениально построен Чеховым по концепции молитвы (отсюда и такой адрес). юный мальчик не деду жалуется а бога, мол почем у так? спаси и сохрани.<br/>
и дед конечно придёт и заберет. скоро! ведь жить ему не долго.<br/>
(да и пофиг верно? все равно ведь сирота итак самое страшное случилось)<br/>
ЗЫ: нет писал я про то что писал. есть у меня такая вредная привычка. есть рассказ про него и пишу.<br/>
могу рассказать про свою жизнь в СССР но у меня не было в семье врагов народа. толкьо по этому видимо все было не так как ваших рассказах
Ах, если бы у меня, лет 35 назад, был такой профессор!!! Может и жизнь моя сложилась иначе! Нас не учили думать, не разрешали иметь своё мнение. Пионерия, комсомол… Хотя меня даже с третьей попытки не приняли в комсомол! <br/>
Иди, доча, учись, человеком будешь! Профессия это важно! Бух.учет- это всегда есть работа! <br/>
А я шить любила, мастерить, творить нечто… <br/>
Может быть стала бы дизайнером…<br/>
Благодарю учителя философии, который на первом курсе, прочитал мой реферат на тему родители-дети, спросил какого фига я пришла в данный вуз! Я на следующий день забрала документы. И это было моим единственным, наверно, правильным действием и решением. А в 18 лет, семья, ребёнок… Нет, я не жалею, не жалуюсь, может сожаления немного…<br/>
Но от системы не уйти. Мой муж, третий, мечтает выйти на пенсию и свалить в глухую деревню, я если что, с ним! На свободу!!!<br/>
Джахангир, огромное Вам спасибо за такой шедевр! Мозги очнулись, что то зашевелилось, жить захотелось по другому. <br/>
Ну не было у меня в жизни таких людей, что бы как сейчас, после прослушанного, аж до слез, проняло и заставило задуматься. <br/>
Благодарю!
Спасибо. Отличная идея озвучить Гумилева! <br/>
Вот бы нас в школе по этой книге ГЕОГРАФИИ и ИСТОРИИ просвещали.<br/>
слушаю на speed x2. 28 часов прослушивания становятся всего 14-ю часами. <br/>
Качество хорошее. Рекомендую!<br/>
всего пара тех.помех, но на 15 секунд, не более.<br/>
free- книга = ДАР!<br/>
Успехов!
Господи, это прям болезнь какая-то. Теперь, если кто-то хочет сказать, что что-то плохо, он говорит, что это сделано ИИ. ИИ не может написать рассказ на час. Просто не может. Пока не может. Хватит уже бред писать.
Хорошая книга, и прочитано очень прочувствованно. Прослушал и вспомнил свою собачью историю.<br/>
По склону платО стая одичавших собак гнала оленей, отрезав маток с телятами от трусливых рогачей. Я с криками побежал навстречу, вклиниваясь между цепью собак и тёлками. На такую отчаянную ненависть в отношении человека, какую излучают одичавшие собаки, не способна ни одна тварь кроме людей. У нас были старые счёты и непримиримая многолетняя война с вожаком стаи лютой и коварной сукой.<br/>
Последним в цепочке бежал совсем молодой переводок хаски, видимо прибившийся к стае недавно. Дикие собаки боятся голоса человека, но пёс не испугался. Он остановился, подчинился командам, подошёл, сел, позволил надеть шнурок на шею. Видел, как сука-вожак дёрнулась было яростно к нам, но другие собаки не решились, и она в бешенстве увела стаю в лес. Я понял много позднее, раздумывая над судьбой пса, что он сообразил всё сразу: когда нет свежатины рвут «консерву». А ещё знаю теперь, что пес сразу видел всё до конца.<br/>
Час мы шли к ближайшему кордону. Видно было, что он очень вымотан, но шёл упорно и выверено слева. На кордоне сразу лег у калитки, есть отказался, но воды чуть полакал, но не от жажды. Хозяину кордона пес был не нужен, и он, как положено, вызвал стрелков. Я пытался по связи пристроить собаку хоть кому-то. Пёс совсем молодой, и не просто с хорошими «рабочими качествами», каждое движение его было преисполнено достоинства и какой-то внутренней отрешённости. За два часа знакомства он ни разу не посмотрел на меня. Я взял в руки его морду чтобы рассмотреть глаза (один золотисто-карий, другой ярко голубой). Пёс упорно смотрел неподвижно в сторону… Теперь сам всматриваюсь туда же…<br/>
А потом в заповедник пришли волки и разом кончили всех диких собак, т.к. люди закончились раньше.<br/>
Автору и чтецу спасибо и лайки, рассказу плюс.
Здравствуйте!<br/>
Есть у Куприна рассказ «Корь» 1904 года. Замечательный диалог из этого рассказа. С тех пор прошло 120 лет, две мировые войны, монархия пала, коммунистический режим сменился автократией, но общество ведет все те же разговоры. Ничего не меняется. """ — Горжусь тем, что я русский! — с жаром воскликнул Завалишин. — О, я отлично вижу, что господину студенту мои убеждения кажутся смешными и, так сказать, дикими, но уж что поделаешь! Извините-с. Возьмите таким, каков есть-с. Я, господа, свои мысли и мнения высказываю прямо, потому что я человек прямой, настоящий русопет и привык рубить сплеча. Да, я смело говорю всем в глаза: довольно нам стоять на задних лапах перед Европой. Пусть не мы ее, а она нас боится. Пусть почувствуют, что великому, славному, здоровому русскому народу, а не им, тараканьим мощам, принадлежит решающее властное слово! Слава богу! — Завалишин вдруг размашисто перекрестился на потолок и всхлипнул. — Слава богу, что теперь все больше и больше находится таких людей, которые начинают понимать, что кургузый немецкий пиджак уже трещит на русских могучих плечах; которые не стыдятся своего языка, своей веры и своей родины; которые доверчиво протягивают руки мудрому правительству и говорят: «Веди нас!..»<br/>
<br/>
— Поль, ты волнуешься, — лениво заметила Анна Георгиевна.<br/>
<br/>
— Я ничего не волнуюсь, — сердито огрызнулся Завалишин. — Я высказываю только то, что должен думать и чувствовать каждый честный русский подданный. Может быть, кто-нибудь со мной не согласен? Что ж, пускай мне возразит. Я готов с удовольствием выслушать противное мнение. Вот, например, господину Воздвиженскому кажется смешным…<br/>
<br/>
Студент не поднял опущенных глаз, но побледнел, и ноздри у него вздрогнули и расширились.<br/>
<br/>
— Моя фамилия — Воскресенский, — сказал он тихо.<br/>
<br/>
— Виноват, я именно так и хотел сказать: Вознесенский. Виноват. Так вот, я вас и прошу: чем строить разные кривые улыбки, вы лучше разбейте меня в моих пунктах, докажите мне, что я заблуждаюсь, что я не прав. Я говорю только одно: мы плюем сами себе в кашу. Мы продаем нашу святую, великую, обожаемую родину всякой иностранной шушере. Кто орудует с нашей нефтью? Жиды, армяшки, американцы. У кого в руках уголь? руда? пароходы? электричество? У жидов, у бельгийцев, у немцев. Кому принадлежат сахарные заводы? Жидам, немцам и полякам. И главное, везде жид, жид, жид!.. Кто у нас доктор? Шмуль. Кто аптекарь? банкир? адвокат? Шмуль. Ах, да черт бы вас побрал! Вся русская литература танцует маюфес и не вылезает из миквы. Что ты делаешь на меня страшные глаза, Анечка? Ты не знаешь, что такое миква? Я тебе потом объясню. Да. Недаром кто-то сострил, что каждый жид — прирожденный русский литератор. Ах, помилуйте, евреи! израэлиты! сионисты! угнетенная невинность! священное племя! Я говорю одно, — Завалишин свирепо и звонко ударил вытянутым пальцем о ребро стола. — Я говорю только одно: у нас, куда ни обернешься, сейчас на тебя так мордой и прет какая-нибудь благородная оскорбленная нация. «Свободу! язык! народные права!» А мы-то перед ними расстилаемся. «О, бедная культурная Финляндия! О, несчастная, порабощенная Польша! Ах, великий, истерзанный еврейский народ… Бейте нас, голубчики, презирайте нас, топчите нас ногами, садитесь к нам на спины, поезжайте». Н-но нет! — грозно закричал Завалишин, внезапно багровея и выкатывая глаза. — Нет! — повторил он, ударив себя изо всей силы кулаком в грудь. — Этому безобразию подходит конец. Русский народ еще покамест только чешется спросонья, но завтра, господи благослови, завтра он проснется. И тогда он стряхнет с себя блудливых радикальствующих интеллигентов, как собака блох, и так сожмет в своей мощной длани все эти угнетенные невинности, всех этих жидишек, хохлишек и полячишек, что из них только сок брызнет во все стороны. А Европе он просто-напросто скажет: тубо, старая…<br/>
<br/>
— Браво, браво, браво! — голосом, точно из граммофона, подхватил доктор.<br/>
<br/>
Гимназисты, сначала испуганные криком, громко захохотали при последнем слове, а Анна Георгиевна сказала, делая страдальческое лицо:<br/>
<br/>
— Поль, зачем ты так при детях! Завалишин одним духом проглотил стакан вина и торопливо налил второй.<br/>
<br/>
— Пардон. Сорвалось. Но я говорю только одно: я сейчас высказал все свои убеждения. По крайней мере — честно и откровенно. Пусть теперь они, то есть, я хочу сказать, господин студент, пусть они опровергнут меня, разубедят. Я слушаю. Это все-таки будет честнее, чем отделываться разными кривыми улыбочками. Воскресенский медленно пожал плечами.<br/>
<br/>
— Я не улыбаюсь вовсе.<br/>
<br/>
— Ага! Не даете себе труда возражать? Кон-нечно! Это сам-мое лучшее. Стоите выше всяких споров и доказательств?<br/>
<br/>
— Нет… совсем не выше… А просто нам с вами невозможно столковаться. Зачем же понапрасну сердиться и портить кровь?<br/>
<br/>
— Та-ак! Пон-ним-маю! Не удостоиваете, значит? — Завалишин пьянел и говорил преувеличенно громко. — А жаль, очень жаль, милый вьюноша. Лестно было бы усладиться млеком вашей мудрости.<br/>
<br/>
В эту секунду Воскресенский впервые поднял глаза на Завалишина и вдруг почувствовал прилив острой ненависти к его круглым, светлым, выпученным глазам, к его мясистому, красному и точно рваному у ноздрей носу, к покатому назад, белому, лысому лбу и фатоватой бороде. И неожиданно для самого себя он заговорил слабым, точно чужим голосом:<br/>
<br/>
— Вам непременно хочется вызвать меня на спор? Но уверяю вас, это бесполезно. Все, что вы изволили сейчас с таким жаром высказывать, я слышал и читал сотни раз. Вражда ко всему европейскому, свирепое презрение к инородцам, восторг перед мощью русского кулака и так далее и так далее… Все это говорится, пишется и проповедуется на каждом шагу. Но при чем здесь народ, Павел Аркадьевич, этого я не понимаю. Не могу понять. Народ — то есть не ваш лакей, и не ваш дворник, и не мастеровой, а тот народ, что составляет всю Россию, — темный мужик, троглодит, пещерный человек! Зачем вы его-то пристегнули к вашим национальным мечтам? Он безмолвствует, ибо благоденствует, и вы его лучше не трогайте, оставьте в покое. Не нам с вами разгадать его молчание…<br/>
<br/>
— Позвольте-с, я не хуже вас знаю народ…<br/>
<br/>
— Нет, уж теперь вы позвольте мне, — дерзко перебил его студент. — Вы давеча изволили упрекнуть меня в том, что я будто бы смеюсь над вашими разглагольствованиями… Так я вам скажу уж теперь, что смешного в них мало, так же как и страшного. Ваш идеальный всероссийский кулак, жмущий сок из народишек, никому не опасен, а просто-напросто омерзителен, как и всякий символ насилия. Вы — не болезнь, не язва, вы — просто неизбежная, надоедливая сыпь, вроде кори. Но ваша игра в широкую русскую натуру, все эти ваши птицы-сирины, ваша поддевка, ваши патриотические слезы — да, это действительно смешно.<br/>
<br/>
— Так. Прекрасно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы, доктор, не правда ли?<br/>
<br/>
Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.<br/>
<br/>
— Э, что там приемы. К черту! — крикнул студент, и у него этот крик вырвался неожиданно таким полным и сильным звуком, что он вдруг почувствовал в себе злобную и веселую радость. — Я слишком много намолчался за эти два месяца, чтобы еще разбираться в приемах. Да! И стыдно, и жалко, и смешно глядеть, Павел Аркадьевич, на вашу игру. Знаете, летом в увеселительных садах выходят иногда дуэтисты-лапотники. Знаете:<br/>
<br/>
Раз Ванюша, крадучись,<br/>
Дуню увидал<br/>
И, схвативши ее ручку,<br/>
Нежно целовал.<br/>
Что-то мучительно фальшивое, наглое, позорное! Так и у вас. «Русские щи; русская каша — мать наша». А вы видели эти щи когда-нибудь? Пробовали? Сегодня с таком, а завтра с нетом? Вы ели ихний хлеб? Вы видали ихних ребят с распученными животами и с ногами колесом? А у вас повар шестьдесят рублей в месяц получает, и лакей во фраке, и паровая стерлядка. Так и во всем вы. Русское терпение! Русская железная стойкость! Да ведь какими ужасами рабства, каким кровавым путем куплено это терпение! Смешно даже! Русское несокрушимое здоровье, — ах, раззудись плечо! — русская богатырская сила! — у этого-то изможденного работой и голодом, опившегося, надорванного человека?.. И в довершение всего этого неистовый вопль: долой сюртуки и фраки! Вернемся к доброй, славной, просторной и живописной русской одежде! И вот вы, на смех своей прислуге, наряжаетесь, точно на святки, в поддевку, по семи рублей за аршин, на муаровой подкладке. Эх, весь ваш национализм на муаровой подкладке. Господи, а когда вы заведете речь о русской песне — вот чепуха какая! Тут у вас и море слышится, и степь видится, и лес шумит, и какая-то беспредельная удаль… И все ведь это неправда: ничего вы здесь не слышите и не чувствуете, кроме болезненного стона или пьяной икотки. И никакой широкой степи вы не видите, потому что ее и нет вовсе, а есть только потное, искаженное мукой лицо, вздувшиеся жилы, кровавые глаза, раскрытый, окровавленный рот…<br/>
<br/>
— Вам, духовенству, виднее с колокольни, — презрительно фыркнул Завалишин, но студент только отмахнулся рукой и продолжал:
Уже есть сериал на тему этих грибов, ОДНИ ИЗ НАС называется. А грибы действительно живут в нашем организме. Когда сын болел, сдавали анализы, так в кале обнаружили грибы. Откуда, спрашиваю у врача, они у ребенка? Он на грудном вскармливании. Она ответила, что споры в воздухе летают, если организм ослаблен споры прорастают. Жуть жуткая. Так что, есть в этом рассказе глубокий смысл и провидение.
Перспективные идеи сюжетов и интересных мыслей автор вообще отказался развивать. Обе сюжетные линии пусты, никакой конкретики, никаких внятных персонажей, сплошь противоречия и несуразица. И вся эта «халтура» нужна ради одного единственного эпизода и одной единственной мысли. <br/>
<spoiler>Казалось бы наконец долгожданный «контакт» с инопланетным и не «антропоморфным»(вот это да!) разумом. Межпланетный сверх разум Исходный Комплекс исследовал сознание спящего ребенка. Человеческий разум оказался для него сложным, многоуровневым, и одновременно ИК счёл его слишком слабым, он сможет подавить его и питаться его энергией когда сочтет нужным. Космическому сверх разуму дела нет до контакта с людишками на корабле, ему лишь бы энергией поживиться. (Господи! Это же не по правилам! Мы же так уповаем на Тебя, а Ты нас только грабишь… — Да кто вы, лять, такие чтобы говорить о каких-то правилах и заявлять МНЕ претензии...)) В итоге космический сверх разум не выдержал одного только «Ай!» просыпающегося пацана. <br/>
Мишель Демют просто «вынес в Большой Космос» философию Фёдора Михайловича: "… а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка… Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю". </spoiler><br/>
Это первая на моем опыте НФ, где показана невозможность космического контакта не по причине противоречий человеческого способа мышления, а из-за безразличия и примитивно-утилитарного отношения к людям космического сверх разума Исходный Комплекс, кстати уничтоженного «случайно» именно «устами ребенка». имхо<br/>
Рассказ понравился интересной идеей. Ольге Владимировой спасибо за приятное прочтение!
А я Вас понимаю :) Помню, как ко всем приставала, пока мне не подсунули, а потом и подарили другую книжку, где вредина А. Азимов написал во введении:<br/>
<spoiler>«Это первая история, в которой я использовал образ человекоподобного робота. Стивен Байерли, человекоподобный робот, о котором идёт речь (хотя в рассказе я не уточняю, робот он или нет), стал моим первым шагом на пути к Р. Д. Оливо, человекоподобному роботу, который появляется в нескольких моих романах».</spoiler>
Ну наконец то удолось прослушать хит сезон. Сразу скажу, что Чонишвили — в двойке (!!!) лучших (догодайся кто первый). Не могу сказать это про товарища Ross -читал Challenger — я и сам такой был… Мне видится 3 сценария: <br/>
1) написал ИИ, озвучил Чонишвили<br/>
2) написал Ross, озвучил ИИ <br/>
3) написал ИИ, озвучил ИИ <br/>
которая плавно перетекает в ЗАГОВОР: Клюквин (который озвучивал все книги Росса ) с Чонишвили (рассказывал про ИИ Буратино) сговорились (другово слова не нахожу) с товарищем Росса.<br/>
Кароче — товарищи коммментаторы (начиная с комментатора здесь за нумером 1) — вас всех надули… ИИ — уже правит вами… на этом ресурсе… особенно в этой ветке…<br/>
И кстати — все те числа которые произносятся не имею никакого отношения к реалсности
ну я тоже сторонник левого движения если что<br/>
но имхо -оно временно проиграло<br/>
построим следующий Интернационал -после 3 мировой))<br/>
а пока я всего лишь сказал, что РФ вполне хорошая зона для ИИ<br/>
и энергодецефицитные районы-тому не препятствие (это отдельная проблема-решение которой не мешает строительству энергоемких производств там где есть профицит) это параллельные процессы<br/>
у нас то в конце концов нету материалов для ИИ<br/>
так что если и будет строить то Китай -обещав поделится прибылью процентов на 20))
Верю...) я уже где-то в комментах говорила что юмор, лирика и сюжеты ваших историй — покорили меня настолько что и с обсценной лексикой смирилась. <br/>
Но не сломалась...))<br/>
Я не могу потопить крохотный плотик цензуры и трепетного отношения к слову, которое все-таки должно растить в читателях вкус, чувство юмора, иронию, радость от грамотного текста.<br/>
Острое, точное но не матерное слово всегда на ступеньку выше.<br/>
<br/>
Важно оставаться в определенном культурном поле. Рассказы хорошие, потенциал ого-го… но кто их выпустит с такой лексикой в широкую публику? А так, глядишь и поставят «Керины сказки» в плей-листы на Сапсане-пароходе-самолете...)<br/>
Очень надеюсь, что вы не воспримите мои пожелания как унылую диктовку надоевших скрепов и покажете этот текст автору.<br/>
<br/>
Я ваш преданный читатель ❤️ и готова отлайкать вас по полной программе и по два раза за доставленное от каждого рассказа удовольствие...))
Спасибо вам за эти слова — они для меня очень важны. Любое упоминание о местах, где люди пережили боль и утраты, всегда рискует задеть живую струну, особенно если автор видел происходящее лишь со стороны. Вы правы: если бы я почувствовал всё это не через новости, не через рассказы, а собственной кожей — многое в книге звучало бы иначе. Ирония часто рождается от беспомощности, а беспомощность — от расстояния. Когда рядом страдают люди, никакой иронии не остаётся, и остаётся только человеческое сочувствие.<br/>
Живи сегодня Чехов или Толстой, они бы раньше написали подобное произведение, и разумеется, лучше во сто крат. Я же сделал то, что смог.<br/>
Я благодарен вам за то, что прочитали, за то, что нашли силы написать, и за вашу доброту — несмотря на всё, через что вы прошли. И особенно за то, что мои чтения могли хоть немного поддержать вас в тяжёлое время. Это для меня — честь. Берегите себя.
Вот, Bracha, у вас одни ассоциации, у меня другие. А Чехов один. Великий и любимый.
Мне для фона, на работе, показалось не подходящим. Но быть может другим придется по душе. Мнение на то и мнение.
был близость сирот богу, а это другое, даже противоположное охране, тем более странно было бы встретить такую веру у Чехова.))<br/>
"«Не притесняйте вдов и сирот… ибо, если они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их» (Исход 22:22-23)<br/>
«Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях» (Иаков 1:27).<br/>
<br/>
это не охрана, напротив сирота абсолютно беззащитен. но он близок к богу-и бог его услышит, а это всего лишь значит что семью Аляхина, ждет грустное послесмертие, да и в жизни то удачи не будет))<br/>
<br/>
рассказ Чехова как не крути святочный. просто он «неправильный» в нем сломано главное клише святочного. нету Чуда. нету ангела-почтальона, что доставит письмо без адреса.<br/>
Зачем Чехов ломает канон? ну думаю он говорит так соверши чудо сам -читатель. идя по жизни оберегай таких и заботься. естественно строится это и на сопереживании, и на испуге, что бог-услышишь, а ты потом ответишь. не в этой жизни так потом.<br/>
<br/>
естественно вся задумка автора идет лесом при «ах ты бедное сиротиночка! ну всем плохо без мамы, чего уж тут»)))
все остальные проблемы вам надежно и хорошо отключили, ну и можете сидеть себе и упиваться страданиями.Ванька-не может. для него смерть мамы-это резкий переход из статуса сына хаус-нигера, где тебя от скуки читать научили, и леденцами угощают. в бесправное рабское существо у таких же нищих мастеровых (сами щи и кашу едят), где тебя изнурят трудом, изобьют и долго ты не проживешь. до первой малейшей утраты возможности работать. какой ни будь перелом-все. какая ни будь болезнь все-! ит.п.<br/>
и вы уверены, что так и можно, и так было всегда. что либо постичь. вы не можете. да много лет назад изобретен был текст, но вам это не поможет-у вас же одно мерило, вы сами, так что все что кроме ваш мозг проигнорирует.<br/>
вы ведь даже авторскую концепцию не видите)) на «деревню дедушке» письмо -не дойдет.<br/>
но вернее как видите, но наверное как и в объяснении трагедии личностными переживаниями, думаете что это про проблему низкой грамотности в почтовых услугах)) <br/>
<br/>
Рассказ гениально построен Чеховым по концепции молитвы (отсюда и такой адрес). юный мальчик не деду жалуется а бога, мол почем у так? спаси и сохрани.<br/>
и дед конечно придёт и заберет. скоро! ведь жить ему не долго.<br/>
(да и пофиг верно? все равно ведь сирота итак самое страшное случилось)<br/>
ЗЫ: нет писал я про то что писал. есть у меня такая вредная привычка. есть рассказ про него и пишу.<br/>
могу рассказать про свою жизнь в СССР но у меня не было в семье врагов народа. толкьо по этому видимо все было не так как ваших рассказах
Иди, доча, учись, человеком будешь! Профессия это важно! Бух.учет- это всегда есть работа! <br/>
А я шить любила, мастерить, творить нечто… <br/>
Может быть стала бы дизайнером…<br/>
Благодарю учителя философии, который на первом курсе, прочитал мой реферат на тему родители-дети, спросил какого фига я пришла в данный вуз! Я на следующий день забрала документы. И это было моим единственным, наверно, правильным действием и решением. А в 18 лет, семья, ребёнок… Нет, я не жалею, не жалуюсь, может сожаления немного…<br/>
Но от системы не уйти. Мой муж, третий, мечтает выйти на пенсию и свалить в глухую деревню, я если что, с ним! На свободу!!!<br/>
Джахангир, огромное Вам спасибо за такой шедевр! Мозги очнулись, что то зашевелилось, жить захотелось по другому. <br/>
Ну не было у меня в жизни таких людей, что бы как сейчас, после прослушанного, аж до слез, проняло и заставило задуматься. <br/>
Благодарю!
Сквозь пламя оплывающей свечи,<br/>
Смотрел на черно-белую метель,<br/>
Свой кошелек вчистую истончив.<br/>
<br/>
Хозяйка с дивным станом и очами<br/>
Курила трубку с белым табаком.<br/>
Все разбрелись и все вокруг молчало,<br/>
А я ее рассматривал тайком.<br/>
<br/>
От глаз ее, мерцающих опалом,<br/>
Кружиться начинала голова<br/>
И карта стран далеких проступала <br/>
В царапинах и трещинах стола.<br/>
<br/>
Сонет, рожденный этой ночью, в истоме бархатной уснул,<br/>
С оплечья намерзи оконной, мне в кружку с элем соскользнул.<br/>
<br/>
© 12<br/>
<br/>
Благодарю Шекспира, Дмитрия Днепровского и Ворону за вдохновение и атмосферу. это дорогого стоит… Люблю вас.
Вот бы нас в школе по этой книге ГЕОГРАФИИ и ИСТОРИИ просвещали.<br/>
слушаю на speed x2. 28 часов прослушивания становятся всего 14-ю часами. <br/>
Качество хорошее. Рекомендую!<br/>
всего пара тех.помех, но на 15 секунд, не более.<br/>
free- книга = ДАР!<br/>
Успехов!
По склону платО стая одичавших собак гнала оленей, отрезав маток с телятами от трусливых рогачей. Я с криками побежал навстречу, вклиниваясь между цепью собак и тёлками. На такую отчаянную ненависть в отношении человека, какую излучают одичавшие собаки, не способна ни одна тварь кроме людей. У нас были старые счёты и непримиримая многолетняя война с вожаком стаи лютой и коварной сукой.<br/>
Последним в цепочке бежал совсем молодой переводок хаски, видимо прибившийся к стае недавно. Дикие собаки боятся голоса человека, но пёс не испугался. Он остановился, подчинился командам, подошёл, сел, позволил надеть шнурок на шею. Видел, как сука-вожак дёрнулась было яростно к нам, но другие собаки не решились, и она в бешенстве увела стаю в лес. Я понял много позднее, раздумывая над судьбой пса, что он сообразил всё сразу: когда нет свежатины рвут «консерву». А ещё знаю теперь, что пес сразу видел всё до конца.<br/>
Час мы шли к ближайшему кордону. Видно было, что он очень вымотан, но шёл упорно и выверено слева. На кордоне сразу лег у калитки, есть отказался, но воды чуть полакал, но не от жажды. Хозяину кордона пес был не нужен, и он, как положено, вызвал стрелков. Я пытался по связи пристроить собаку хоть кому-то. Пёс совсем молодой, и не просто с хорошими «рабочими качествами», каждое движение его было преисполнено достоинства и какой-то внутренней отрешённости. За два часа знакомства он ни разу не посмотрел на меня. Я взял в руки его морду чтобы рассмотреть глаза (один золотисто-карий, другой ярко голубой). Пёс упорно смотрел неподвижно в сторону… Теперь сам всматриваюсь туда же…<br/>
А потом в заповедник пришли волки и разом кончили всех диких собак, т.к. люди закончились раньше.<br/>
Автору и чтецу спасибо и лайки, рассказу плюс.
Есть у Куприна рассказ «Корь» 1904 года. Замечательный диалог из этого рассказа. С тех пор прошло 120 лет, две мировые войны, монархия пала, коммунистический режим сменился автократией, но общество ведет все те же разговоры. Ничего не меняется. """ — Горжусь тем, что я русский! — с жаром воскликнул Завалишин. — О, я отлично вижу, что господину студенту мои убеждения кажутся смешными и, так сказать, дикими, но уж что поделаешь! Извините-с. Возьмите таким, каков есть-с. Я, господа, свои мысли и мнения высказываю прямо, потому что я человек прямой, настоящий русопет и привык рубить сплеча. Да, я смело говорю всем в глаза: довольно нам стоять на задних лапах перед Европой. Пусть не мы ее, а она нас боится. Пусть почувствуют, что великому, славному, здоровому русскому народу, а не им, тараканьим мощам, принадлежит решающее властное слово! Слава богу! — Завалишин вдруг размашисто перекрестился на потолок и всхлипнул. — Слава богу, что теперь все больше и больше находится таких людей, которые начинают понимать, что кургузый немецкий пиджак уже трещит на русских могучих плечах; которые не стыдятся своего языка, своей веры и своей родины; которые доверчиво протягивают руки мудрому правительству и говорят: «Веди нас!..»<br/>
<br/>
— Поль, ты волнуешься, — лениво заметила Анна Георгиевна.<br/>
<br/>
— Я ничего не волнуюсь, — сердито огрызнулся Завалишин. — Я высказываю только то, что должен думать и чувствовать каждый честный русский подданный. Может быть, кто-нибудь со мной не согласен? Что ж, пускай мне возразит. Я готов с удовольствием выслушать противное мнение. Вот, например, господину Воздвиженскому кажется смешным…<br/>
<br/>
Студент не поднял опущенных глаз, но побледнел, и ноздри у него вздрогнули и расширились.<br/>
<br/>
— Моя фамилия — Воскресенский, — сказал он тихо.<br/>
<br/>
— Виноват, я именно так и хотел сказать: Вознесенский. Виноват. Так вот, я вас и прошу: чем строить разные кривые улыбки, вы лучше разбейте меня в моих пунктах, докажите мне, что я заблуждаюсь, что я не прав. Я говорю только одно: мы плюем сами себе в кашу. Мы продаем нашу святую, великую, обожаемую родину всякой иностранной шушере. Кто орудует с нашей нефтью? Жиды, армяшки, американцы. У кого в руках уголь? руда? пароходы? электричество? У жидов, у бельгийцев, у немцев. Кому принадлежат сахарные заводы? Жидам, немцам и полякам. И главное, везде жид, жид, жид!.. Кто у нас доктор? Шмуль. Кто аптекарь? банкир? адвокат? Шмуль. Ах, да черт бы вас побрал! Вся русская литература танцует маюфес и не вылезает из миквы. Что ты делаешь на меня страшные глаза, Анечка? Ты не знаешь, что такое миква? Я тебе потом объясню. Да. Недаром кто-то сострил, что каждый жид — прирожденный русский литератор. Ах, помилуйте, евреи! израэлиты! сионисты! угнетенная невинность! священное племя! Я говорю одно, — Завалишин свирепо и звонко ударил вытянутым пальцем о ребро стола. — Я говорю только одно: у нас, куда ни обернешься, сейчас на тебя так мордой и прет какая-нибудь благородная оскорбленная нация. «Свободу! язык! народные права!» А мы-то перед ними расстилаемся. «О, бедная культурная Финляндия! О, несчастная, порабощенная Польша! Ах, великий, истерзанный еврейский народ… Бейте нас, голубчики, презирайте нас, топчите нас ногами, садитесь к нам на спины, поезжайте». Н-но нет! — грозно закричал Завалишин, внезапно багровея и выкатывая глаза. — Нет! — повторил он, ударив себя изо всей силы кулаком в грудь. — Этому безобразию подходит конец. Русский народ еще покамест только чешется спросонья, но завтра, господи благослови, завтра он проснется. И тогда он стряхнет с себя блудливых радикальствующих интеллигентов, как собака блох, и так сожмет в своей мощной длани все эти угнетенные невинности, всех этих жидишек, хохлишек и полячишек, что из них только сок брызнет во все стороны. А Европе он просто-напросто скажет: тубо, старая…<br/>
<br/>
— Браво, браво, браво! — голосом, точно из граммофона, подхватил доктор.<br/>
<br/>
Гимназисты, сначала испуганные криком, громко захохотали при последнем слове, а Анна Георгиевна сказала, делая страдальческое лицо:<br/>
<br/>
— Поль, зачем ты так при детях! Завалишин одним духом проглотил стакан вина и торопливо налил второй.<br/>
<br/>
— Пардон. Сорвалось. Но я говорю только одно: я сейчас высказал все свои убеждения. По крайней мере — честно и откровенно. Пусть теперь они, то есть, я хочу сказать, господин студент, пусть они опровергнут меня, разубедят. Я слушаю. Это все-таки будет честнее, чем отделываться разными кривыми улыбочками. Воскресенский медленно пожал плечами.<br/>
<br/>
— Я не улыбаюсь вовсе.<br/>
<br/>
— Ага! Не даете себе труда возражать? Кон-нечно! Это сам-мое лучшее. Стоите выше всяких споров и доказательств?<br/>
<br/>
— Нет… совсем не выше… А просто нам с вами невозможно столковаться. Зачем же понапрасну сердиться и портить кровь?<br/>
<br/>
— Та-ак! Пон-ним-маю! Не удостоиваете, значит? — Завалишин пьянел и говорил преувеличенно громко. — А жаль, очень жаль, милый вьюноша. Лестно было бы усладиться млеком вашей мудрости.<br/>
<br/>
В эту секунду Воскресенский впервые поднял глаза на Завалишина и вдруг почувствовал прилив острой ненависти к его круглым, светлым, выпученным глазам, к его мясистому, красному и точно рваному у ноздрей носу, к покатому назад, белому, лысому лбу и фатоватой бороде. И неожиданно для самого себя он заговорил слабым, точно чужим голосом:<br/>
<br/>
— Вам непременно хочется вызвать меня на спор? Но уверяю вас, это бесполезно. Все, что вы изволили сейчас с таким жаром высказывать, я слышал и читал сотни раз. Вражда ко всему европейскому, свирепое презрение к инородцам, восторг перед мощью русского кулака и так далее и так далее… Все это говорится, пишется и проповедуется на каждом шагу. Но при чем здесь народ, Павел Аркадьевич, этого я не понимаю. Не могу понять. Народ — то есть не ваш лакей, и не ваш дворник, и не мастеровой, а тот народ, что составляет всю Россию, — темный мужик, троглодит, пещерный человек! Зачем вы его-то пристегнули к вашим национальным мечтам? Он безмолвствует, ибо благоденствует, и вы его лучше не трогайте, оставьте в покое. Не нам с вами разгадать его молчание…<br/>
<br/>
— Позвольте-с, я не хуже вас знаю народ…<br/>
<br/>
— Нет, уж теперь вы позвольте мне, — дерзко перебил его студент. — Вы давеча изволили упрекнуть меня в том, что я будто бы смеюсь над вашими разглагольствованиями… Так я вам скажу уж теперь, что смешного в них мало, так же как и страшного. Ваш идеальный всероссийский кулак, жмущий сок из народишек, никому не опасен, а просто-напросто омерзителен, как и всякий символ насилия. Вы — не болезнь, не язва, вы — просто неизбежная, надоедливая сыпь, вроде кори. Но ваша игра в широкую русскую натуру, все эти ваши птицы-сирины, ваша поддевка, ваши патриотические слезы — да, это действительно смешно.<br/>
<br/>
— Так. Прекрасно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы, доктор, не правда ли?<br/>
<br/>
Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.<br/>
<br/>
— Э, что там приемы. К черту! — крикнул студент, и у него этот крик вырвался неожиданно таким полным и сильным звуком, что он вдруг почувствовал в себе злобную и веселую радость. — Я слишком много намолчался за эти два месяца, чтобы еще разбираться в приемах. Да! И стыдно, и жалко, и смешно глядеть, Павел Аркадьевич, на вашу игру. Знаете, летом в увеселительных садах выходят иногда дуэтисты-лапотники. Знаете:<br/>
<br/>
Раз Ванюша, крадучись,<br/>
Дуню увидал<br/>
И, схвативши ее ручку,<br/>
Нежно целовал.<br/>
Что-то мучительно фальшивое, наглое, позорное! Так и у вас. «Русские щи; русская каша — мать наша». А вы видели эти щи когда-нибудь? Пробовали? Сегодня с таком, а завтра с нетом? Вы ели ихний хлеб? Вы видали ихних ребят с распученными животами и с ногами колесом? А у вас повар шестьдесят рублей в месяц получает, и лакей во фраке, и паровая стерлядка. Так и во всем вы. Русское терпение! Русская железная стойкость! Да ведь какими ужасами рабства, каким кровавым путем куплено это терпение! Смешно даже! Русское несокрушимое здоровье, — ах, раззудись плечо! — русская богатырская сила! — у этого-то изможденного работой и голодом, опившегося, надорванного человека?.. И в довершение всего этого неистовый вопль: долой сюртуки и фраки! Вернемся к доброй, славной, просторной и живописной русской одежде! И вот вы, на смех своей прислуге, наряжаетесь, точно на святки, в поддевку, по семи рублей за аршин, на муаровой подкладке. Эх, весь ваш национализм на муаровой подкладке. Господи, а когда вы заведете речь о русской песне — вот чепуха какая! Тут у вас и море слышится, и степь видится, и лес шумит, и какая-то беспредельная удаль… И все ведь это неправда: ничего вы здесь не слышите и не чувствуете, кроме болезненного стона или пьяной икотки. И никакой широкой степи вы не видите, потому что ее и нет вовсе, а есть только потное, искаженное мукой лицо, вздувшиеся жилы, кровавые глаза, раскрытый, окровавленный рот…<br/>
<br/>
— Вам, духовенству, виднее с колокольни, — презрительно фыркнул Завалишин, но студент только отмахнулся рукой и продолжал:
<spoiler>Казалось бы наконец долгожданный «контакт» с инопланетным и не «антропоморфным»(вот это да!) разумом. Межпланетный сверх разум Исходный Комплекс исследовал сознание спящего ребенка. Человеческий разум оказался для него сложным, многоуровневым, и одновременно ИК счёл его слишком слабым, он сможет подавить его и питаться его энергией когда сочтет нужным. Космическому сверх разуму дела нет до контакта с людишками на корабле, ему лишь бы энергией поживиться. (Господи! Это же не по правилам! Мы же так уповаем на Тебя, а Ты нас только грабишь… — Да кто вы, лять, такие чтобы говорить о каких-то правилах и заявлять МНЕ претензии...)) В итоге космический сверх разум не выдержал одного только «Ай!» просыпающегося пацана. <br/>
Мишель Демют просто «вынес в Большой Космос» философию Фёдора Михайловича: "… а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка… Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю". </spoiler><br/>
Это первая на моем опыте НФ, где показана невозможность космического контакта не по причине противоречий человеческого способа мышления, а из-за безразличия и примитивно-утилитарного отношения к людям космического сверх разума Исходный Комплекс, кстати уничтоженного «случайно» именно «устами ребенка». имхо<br/>
Рассказ понравился интересной идеей. Ольге Владимировой спасибо за приятное прочтение!
<spoiler>«Это первая история, в которой я использовал образ человекоподобного робота. Стивен Байерли, человекоподобный робот, о котором идёт речь (хотя в рассказе я не уточняю, робот он или нет), стал моим первым шагом на пути к Р. Д. Оливо, человекоподобному роботу, который появляется в нескольких моих романах».</spoiler>
1) написал ИИ, озвучил Чонишвили<br/>
2) написал Ross, озвучил ИИ <br/>
3) написал ИИ, озвучил ИИ <br/>
которая плавно перетекает в ЗАГОВОР: Клюквин (который озвучивал все книги Росса ) с Чонишвили (рассказывал про ИИ Буратино) сговорились (другово слова не нахожу) с товарищем Росса.<br/>
Кароче — товарищи коммментаторы (начиная с комментатора здесь за нумером 1) — вас всех надули… ИИ — уже правит вами… на этом ресурсе… особенно в этой ветке…<br/>
И кстати — все те числа которые произносятся не имею никакого отношения к реалсности
но имхо -оно временно проиграло<br/>
построим следующий Интернационал -после 3 мировой))<br/>
а пока я всего лишь сказал, что РФ вполне хорошая зона для ИИ<br/>
и энергодецефицитные районы-тому не препятствие (это отдельная проблема-решение которой не мешает строительству энергоемких производств там где есть профицит) это параллельные процессы<br/>
у нас то в конце концов нету материалов для ИИ<br/>
так что если и будет строить то Китай -обещав поделится прибылью процентов на 20))
Но не сломалась...))<br/>
Я не могу потопить крохотный плотик цензуры и трепетного отношения к слову, которое все-таки должно растить в читателях вкус, чувство юмора, иронию, радость от грамотного текста.<br/>
Острое, точное но не матерное слово всегда на ступеньку выше.<br/>
<br/>
Важно оставаться в определенном культурном поле. Рассказы хорошие, потенциал ого-го… но кто их выпустит с такой лексикой в широкую публику? А так, глядишь и поставят «Керины сказки» в плей-листы на Сапсане-пароходе-самолете...)<br/>
Очень надеюсь, что вы не воспримите мои пожелания как унылую диктовку надоевших скрепов и покажете этот текст автору.<br/>
<br/>
Я ваш преданный читатель ❤️ и готова отлайкать вас по полной программе и по два раза за доставленное от каждого рассказа удовольствие...))
Живи сегодня Чехов или Толстой, они бы раньше написали подобное произведение, и разумеется, лучше во сто крат. Я же сделал то, что смог.<br/>
Я благодарен вам за то, что прочитали, за то, что нашли силы написать, и за вашу доброту — несмотря на всё, через что вы прошли. И особенно за то, что мои чтения могли хоть немного поддержать вас в тяжёлое время. Это для меня — честь. Берегите себя.