Поиск

Хотел сказать о Маяке<br/>
Но вышло вдруг о маньяке.<br/>
Хотел присесть я у каштана,<br/>
Но… Алексей пришёл нежданно :))<br/>
<br/>
Рассказ всё же 56-го года, не 61-го. Я даже попросил админов, когда публиковал его здесь, непременно сделать эту поправку (так как автоматом проставился 61-й). Но нет, именно 56-й — я сам видел то раннее, первое издание. Эта поправка может показаться незначительной, но она существенна. Ещё жива память и боль прошедшей войны, ещё действительно «просыпаемся мы и грохочет над полночью то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны». Поэтому трудно мне понять, в чём именно здесь могло проявиться лицемерие автора и, тем более, принять мысль про «заказной лубок» — все чувства героя, и стоявшего за ним автора представляются мне очень даже искренними, не фальшивыми. Единственное, что хотелось сразу отметить: рассказ был опубликован в книге для детей, в одном сборнике с другим — «Две секунды света», — и оба они, как и многие другие произведения Коршунова, мне кажутся не вполне детскими. Всё-таки понять все эти чувства их героев можно лишь с высоты пережитого опыта. Но, возможно я ошибаюсь, и ребёнок, не рациональной, а интуитивной стороной незамутнённой, чистой души своей прекрасно слышит все эти сложные обертоны. Другое дело, что опыт читателя/слушателя может диссонировать с опытом героя/автора, ввиду чего произведение и слышится как неправдоподобное, как «красивая выдуманная фальшивка». Но если, напротив, обнаружится некоторый унисон, резонанс, и читатель словно вновь пройдёт по собственной тропинке жизни, или где-то рядом с ней, восприятие рассказа и его жизненной правды будет совсем, совсем иным. <br/>
Ну а причём здесь всё же каштаны? :) Но ведь почти любая песнь Любви — это песня о Дереве :) «Старый клён», «Тополя», «Тонкая рябина», да хоть «Во поле берёзка стояла» — это вовсе не ботанические гимны, а ключевые образы, символы. Гребенщиков и вообще откровенно поёт: «Ты — Дерево, твоё место в Саду». А автор Песни Песней восклицает: «Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти». Дерево как символ женщины и, больше — символ Жизни, Красоты, Любви, вечной связи глубинного и высокого, Земли и Неба. Здесь главное в том, что Дерево растёт постепенно, медленно, чем противопоставляется сорнякам, быстро всходящим, как и скороспелые чувства на волне похоти, страсти и поспешности. Каштан и зацветает поздно — позже многих других весенних деревьев и, бывает даже, повторно цветёт тёплой осенью — какие же в этом прекрасные мысли и символы, касающиеся этого рассказа!<br/>
В любом случае — спасибо, Алексей, за искренность чувств и мыслей! :) Мне лишь показалось, что формат сжатия времени прослушивания до 18 минут породил некоторую поспешность восприятия и выводов, всё-таки, как ни крути «проклятье века — это спешка!» Невозможно понять медленнорастущее дерево в быстрой езде мимо него. Надо неспешно сесть на старую чугунную скамейку у красных каштанов, вдохнуть густой, медово-сладкий аромат их цветов, замедлив ход мысли и бытия… и, быть может, всё воспримется тогда как-то совсем иначе, не в 50-ти оттенках серого, и не в этюдно-багровых тонах ;)

Спасибо! Надеюсь, Агата тоже понравится. Хотя оно более кровавого жанра.