Хороший, по настоящему хорошие учителя редки как драгоценные камни. И даже реже.
Этот постоянный вопрос -что хотел автор сказать, так и просит ответа- что хотел сказать, то и сказал.
Мы все разные даже в отрочестве. Я в 14 лет было намного умнее чем сейчас, и книжки про ядерную физику меня очень увлекали, позже попробовала перечитать -половины не понимаю, как в «Цветах для Элджернона». Кошмар!
Горького недолюбливала, а Гоголя и Толстого очень любила. Достоевским была очарована, сейчас терпеть не могу. То, что кому то кажется унылым, другому очень даже интересно.
Во первых восприятие книги и фильма разное, во вторых я например очень любила Толстого «Войну и мир», особенно. Не уверена что сейчас была бы способна это все читать.
Ваш пример о фильме Тарковского, а не о книге. Тарковского действительно детям совать не стоит, а книги это совсем другое, и кроме того, о о каком возрасте речь идёт? Да и дети бывают разные.
Книгу прочитал в раннем возрасте, понял как понял. Если через 20 лет перечитаешь — поймёшь по другому. Но если в 15 лет не читал вообще — то по другому уже не будет. Целый пласт впечатлений и мыслей потерян.
Мы это в школе проходили. Возможно, если бы не школа, я бы это произведение тоже лет в сорок прочла, а может и нет.
Но я предполагаю, что без фразы «Что скажет Марья Алексевна» моя личность сложилась бы иначе.
Сейчас закончила слушать. Очень понравилось! Особенно этот прекрасно стилизованный язык, симпатичный герой. Вообще-то я не люблю читать про это предреволюционное, предвоенное время, зная что ждёт этих людей. Живут люди что-то делают, работают, растят детей, кто как может, и духом не ведают что скоро все это будет полностью разрушено. Но этот детектив уж очень уютный. И образы живые, и прочтение просто замечательное.
Дело в том что я читала этот рассказ в школе. Мы его, по моему, там изучали. Так как я любила читать, то книги предназначенные для школьной программы я читала раньше. И поэтому совершенно не помню, что учительница про это говорила. Скорее всего, я ее не слушала.
А рассказ помню. Щемящая жалость и безысходность судьбы этого мальчика, его наивная вера, что его старательные каракули, его боль и несчастье дойдут до дедушки, полное мое понимание, что этого никогда не случится и сейчас заставляют меня содрогаться. Это не строй виноват, не сиротство, не какие либо внешние обстоятельства. Это наша безответная мольба. Общая. Сейчас мне это яснее, чем тогда, хотя и тогда всем своим существом я это понимала, как ребенок может это понять.
У Чехова здесь не тезис о сиротстве как таковом и не утверждение, что «быть сиротой всегда плохо». Сиротство это лишь условие, фон, в котором особенно ясно проявляется главная тема рассказа: полная беззащитность ребёнка, безысходность и трагедия надежды, которая изначально не может осуществиться.
Чехов пишет не о социальной проблеме в общем виде, а о человеческом одиночестве и о том, как детское доверие сталкивается с жесткой реальностью.
Возможно, мы просто видим разные акценты: вы — трагедию сиротства, а я — трагедию мира, который не слышит и не отвечает, независимо от того, сирота перед ним или нет.
Можно построить какие угодно версии., но единственно можно сказать, что Чехов вовсе не писал о тяжёлой сиротской доле.. Чехов не был морализатором.. Скорее я принимаю вашу трактовку о не услышанной молитве.
Этот постоянный вопрос -что хотел автор сказать, так и просит ответа- что хотел сказать, то и сказал.
Горького недолюбливала, а Гоголя и Толстого очень любила. Достоевским была очарована, сейчас терпеть не могу. То, что кому то кажется унылым, другому очень даже интересно.
Книгу прочитал в раннем возрасте, понял как понял. Если через 20 лет перечитаешь — поймёшь по другому. Но если в 15 лет не читал вообще — то по другому уже не будет. Целый пласт впечатлений и мыслей потерян.
Мы это в школе проходили. Возможно, если бы не школа, я бы это произведение тоже лет в сорок прочла, а может и нет.
Но я предполагаю, что без фразы «Что скажет Марья Алексевна» моя личность сложилась бы иначе.
А рассказ помню. Щемящая жалость и безысходность судьбы этого мальчика, его наивная вера, что его старательные каракули, его боль и несчастье дойдут до дедушки, полное мое понимание, что этого никогда не случится и сейчас заставляют меня содрогаться. Это не строй виноват, не сиротство, не какие либо внешние обстоятельства. Это наша безответная мольба. Общая. Сейчас мне это яснее, чем тогда, хотя и тогда всем своим существом я это понимала, как ребенок может это понять.
Чехов пишет не о социальной проблеме в общем виде, а о человеческом одиночестве и о том, как детское доверие сталкивается с жесткой реальностью.
Возможно, мы просто видим разные акценты: вы — трагедию сиротства, а я — трагедию мира, который не слышит и не отвечает, независимо от того, сирота перед ним или нет.
подход. Мне странно, что вы так это оцениваете.