Работа большая. Роберт и Роджер отходили выпить рома, а в это время поручали дописывать кому-то третьему, который в перерыве пил пиво. Вот отсюда и нестыковки.
Я фантастику люблю не очень — за то, что в ней мало фантастичного. Так же как и сны, она ярко показывает лишь прошлое и редко что-то может объяснить в отношении будущего.
Гофман из преклонения перед Вольфгангом Амадеем Моцартом сменил имя «Вильгельм» на «Амадей» (Amadeus). А Гауф как был Wilhelm Hauff — так и остался. Правда, жил меньше Лермонтова, за 24 года и не пришло в голову имя поменять.
Один мой друг, вот такой добрый как Вы описываете, хотел сделать не для себя, поехал в Африку обучать африканцев. Именно из своей доброты он не остался в СССР, поскольку у нас в прошлом веке был очень высокий уровень образования и смысла в его подвижничестве на Родине не было.
Удивительно, Вы описываете то, что я чувствую! Только у меня это оформляется не в текст, а в интонации при прочтении стихотворения… Именно два человека, и один, и нельзя разделить это двойственное ощущение и дать точный ответ. А окончательного ответа — вообще быть не может, потому что мы здесь касаемся вечности.
Никто не слышал диалога…
А отчекрыжить рифмы нафиг
Могли бы Батлер или Паффин.
Тому старик покажет дулю!
Дымится от неё бумаго!