Да… в том-то всё и дело, что эти люди настолько были стёрты из памяти вместе с их произведениями, что теперь остались лишь какие-то обрывочные сведения, а то и вообще почти никаких. Николай Крашенинников, Павел Сурожский, Евгения Аверьянова, Сигизмунд Либрович, Валентина Дмитриева, или вообще какой-то Б.Власов (автор прекрасного «Камушка») — они оставили, на мой взгляд, золотую прозу, такие живые, настоящие книги — но сами практически остались в тени своих творений, не получив никакого признания. Да и слава Богу. Пусть земные венцы и памятники достаются другим. Их награда — не здесь и сейчас, и труды их сохранятся в благодарных сердцах тех, кто сумел оценить их по достоинству, для кого они стали чем-то родным и близким.

Сердечное Вам спасибо за такие тёплые слова! )) Ну уж Вы точно-точно не «малограмотный», Вы просто очень скромный человек, а Ваши отзывы прекрасно открывают, кто Вы есть на самом деле! Человек, который так вдумчиво читает и ищет смысл в произведениях, который так рассказывает о своём отце — непременно имеет красивую и глубокую душу. А любовь к литературе мне в детстве тоже не привилась — в школе у меня мысли были заняты другим, и аттестат заполнился сплошными тройками! )) Всё пришло уже потом. Ибо сама жизнь есть школа, и истинные учителя, и истинные уроки приходят, бывает, совсем в другое время, и тихо делают своё дело без дипломов, табличек, медалек, и всяких прочих ценностей мира сего… Благодарю Вас и за интерес к Павлу Николаевичу — его детские произведения удивительно прекрасны: «Заповедный лес», «Первая жертва», и другие рассказы до краёв наполнены любовью и добротой, и очень-очень интересны, причём не только детям, но людям любого возраста!

Спасибо Вам большое за такой прекрасный отзыв! Сколько же параллелей в этой повести с Вашей биографией, читаю и удивляюсь. Как же ценно, когда книга попадает в унисон с собственной жизнью и переживаниями! Она словно становится личным посланием, призванным коснуться сокровенных струн души и пробудить какие-то важные воспоминания… Благодарю Вас от души, что поделились этой своей историей!

Благодарю Вас, Наталия, за внимание к творчеству Павла Сурожского, прекрасного, ныне забытого писателя.

На мой взгляд, Лизавета, здесь нет акцента на именно «советском» счастье. Из другого рассказа автора — samlib.ru/f/fridman_j_i/petersburgerkitchenstories.shtml — вполне очевидно, что он точно не был ярым поклонником советского строя, ну уж а к Сталину и вообще питал весьма близкое для меня отношение — всё это довольно красочно описано там во второй главе.
Как я уже говорил выше, здесь «тоска по утраченному первозданному состоянию, которое где-то в прошлом. Потерянный рай, проще говоря».
Где Детство — его отголосок, проекция. Это скорее атмосфера характерного времени, без привязки к какому-то политическому строю. Строй, может быть и играл здесь некоторую роль, но вторичную. Такой рассказ мог бы написать и какой-нибудь мальчик из Америки годов 40-х — 50-х. Когда не было там ещё никаких сексуальных революций, «когда небо было голубее, солнце ярче, а жизнь гораздо проще и свободнее». Хотя, мне кажется, что такого рассказа там всё равно бы не получилось, что всё это возможно было только в этом «Дворе, в который выходили наши Окна в огромной коммунальной квартире» :)

Возможно, и не знал. Это уже мои «надстройки». Как говорил Евгений — мои «синие занавески». Единственное в чём моя уверенность (и здесь моя позиция принципиально расходится с Евгением), что произведение это автобиографическое (по крайней мере, в его воспоминательной части), и, стало быть, сестру автора на самом деле звали Ритой. То, что это не вымысел, вполне очевидно для меня из другого рассказа этого автора: «Разговоры ни о чём на питерской кухне» — samlib.ru/f/fridman_j_i/petersburgerkitchenstories.shtml
Единственное — я думал, что автор уехал в Израиль, но уехал он на самом деле в Германию (где для евреев тоже льготная программа переселения). В рассказе много интересных и забавных политических и даже библейских рассуждений, но так как это всё происходит в довольно чуждой для меня атмосфере кухонных пьянок, погрузиться мне в этот рассказ не удалось, и я ограничился лишь частичным ознакомлением.
«Подвыпившие собеседники часто хватаются за глобальные и сложные темы, которые они просто не в состоянии решить. Перебивают друг друга, перескакивают с темы на тему, забывая с чего начали. Все эти недостатки будут свойственны и моей повестюшке. Что пардон, то, извините, пардон. Но ведь в конце концов я и пишу о разговорах ни о чём на питерской кухне. Разговоры без начала, без конца, прерываемые паузами на выпить и закусить, рождающиеся спонтанно и спонтанно же умирающие. Так что..»

//«Ленин то свято верил в Победу, а не героическую смерть))»
В свою — наверное, да ) Но народ должен быть как Данко!

Сме­ло мы в бой пой­дём
За власть Со­ветов
И как один ум­рём
В борь­бе за это

Верно, вся коммунистическая идеология (которую уже тогда начинал потихоньку воспевать гордый буревестник) — эта такая редуцированная версия христианства, с обрезанным концом (не поймите превратно) и с приставленной туда головой дракона. Там заимствований очень много. Вот только сам Бог лишним показался, и всё трансцендентное. Решили заменить это своими персонажами, которые живы, жили и будут жить, и теперь живее всех живых. Ну и духом иным наполнили, конечно, соответствующим — как Вы верно заметили, с христианским ничего общего не имеющим.
Простите, Евгений, очень боюсь увести эту ветку в сторону — не думаю, что автору и исполнителю это будет приятно. Благодарю Вас, с Вами всегда интересно беседовать — человек Вы умный, и всесторонне развитый.

Благодарю Вас сердечно, Лизавета! ) Очень рад, что Вы послушали «Калейдоскоп»!!!

Ну, в 1892 году, пожалуй, ещё можно было и Горькому — в те годы такие стихи только приветствовались) А дальше — с каждым годом брови Маркса потихоньку уже сгущались. Правда, Данко, тоже персонаж из ранних трудов. По поводу того, что в образе Данко Христос не присутствовал не могу согласиться с Вами, Евгений. Имею, с Вашего позволения, другую точку зрения ) Думаю, что эта параллель была глубоко в подсознании Горького, хотя сюжет его притчи, конечно, вполне самобытен и из евангельской истории напрямую не заимствован.

Да, конечно, я хотел про Него упомянуть, но в беседе с Вами воздержался )) Да и Горький, думаю, его тоже не забывал при написании своей притчи. Только Алексею Максимычу уж совсем никак нельзя было проводить здесь такие параллели — Маркс с портрета грозно бы сдвинул брови )

До «разрыва груди» — да, а вот воскресший, с новым сердцем, уже может светить, грудь больше не разрывая. Тело будет как абажур, а внутри — горящая лампочка. ) В остальном Ваше понимание полностью разделяю.

Когда на горящее сердце Данко наступили, «оно, рассыпавшись в искры, угасло…» Но мне, закостенелому ретрограду, так хочется собрать эти искры, как шарики ртути, и вновь обратить их в нечто единое. Понимаю, что «разбитую чашку не склеишь», и что красота горьковской притчи именно в том, что Данко крикнул как гром, и грудь свою разорвал руками, и вырвал сердце… и всё такое. Но отчего ж так хочется вновь собрать рассыпавшееся, и вставить сердце обратно, и грудь зашить… Рассыпанные искры — хорошо, но живой Данко всё же куда лучше…

Спасибо, дорогая Bracha, за Ваши слова! Тревогу и грусть, которую Вы испытали, я тоже очень хорошо понимаю и разделяю. Ведь многие произведения, которые я озвучивал, были написаны и изданы во второй «октаве» 20 века: в период с 1907 по 1915 г. И именно их пасторальная безмятежность и доброта создавали эту тревогу, стоило хоть на мгновение отвлечься и взглянуть в то тёмное историческое окно. Особенно это явственно ощущалось в трилогии про Иринку, в рассказе «Камушек», в дореволюционных рассказах Павла Сурожского (вот сейчас пишу Вам и листаю свой драгоценный экземпляр его рассказов, подписанный на форзаце некоему «Казакову Алексѣю, окончившему курсъ въ Усть-Ижорскомъ земскомъ начальномъ училищѣ отъ Петроградского уезднаго земства». Внизу — фамилии преподавателей и дата: 31 декабря 1915 года). Утешает лишь то, что, несмотря на даты издания и близкие к ним даты написания, всё же рассказы эти написаны немолодыми уже авторами, а так как рассказы эти во многом автобиографичны, то их герои всё-таки жили под светлым кровом мира и безмятежности, по крайней мере, в свои лучшие, молодые годы. А в этой благословенной второй октаве авторы почувствовали потребность записать, в определённом смысле «законсервировать» этот чудный пасторальный мир. Записать свой сон, как герой «Калейдоскопа». Запечатать письмо в бутылку и кинуть её в начинавшее бушевать море — в надежде, что это послание доплывёт до будущих поколений. И ведь доплыло же!

Моей мечты невольно минет день,
Как знать — а вдруг, с душой, подвижней моря
Другой поэт её полюбит тень
В нетронуто-торжественном уборе
Полюбит, и познает, и поймёт,
И увидав, что тень проснулась, дышит —
Благословит немой её полёт
Среди людей, которые не слышат.
(Ин. Анненский)

Тень проснулась. Тень дышит. Море, отбушевав, выкинуло своё вечное Послание на песчаный берег. Море ведь бушует только на поверхности, в глубине своей сберегая тишину и безмятежность. И дивный жемчуг, и прекрасный янтарь, хранимые для тех, кто их однажды найдёт, оценив по достоинству. И будет строить из них новый, прекрасный мир — тот самый, о котором и шептали эти старые жёлтые страницы…

Я Вам всегда за них благодарен, Сергей. Только лишний раз об этом не говорю. А то, как сказал Соломон: кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего ) И часто мне приходит какая-то мысль сожаления, что такие красивые и талантливые огоньки рассыпаются здесь по разным углам, и никто потом не вспомнит их, и не соберет… Вот бы, думаю, собрались они в какую-то книгу — и остались на века…

Спасибо Вам за добрые слова, Валя, и за внимание к этому рассказу! Темп, конечно, понятие очень индивидуальное, сродни сердечному ритму — тут каждый ищет свою скорость. Или прибегает к другим уловкам :) — я, например, когда слушаю, частенько, бывает останавливаюсь и отматываю на 15 сек. назад — чтоб не упустить какую-то мысль, показавшуюся мне важной. Писательница очень интересная, я читал, что она — первая русская писательница, вышедшая из крестьян. Но ныне она практически забыта, и произведения её тоже, кроме, пожалуй, «Малыша и Жучки», неоднократно переизданного и дожившего до наших дней. Я надеюсь, что озвучу ещё несколько её позабытых рассказов. Буду рад, если Вы их тоже послушаете! Этот же вынашивал в себе целый год — хотел озвучить ещё к прошлогоднему Дню учителя, но «родилось» вот только сейчас :) Спасибо, что оценили музыкальное сопровождение — мне кажется, это одна из лучших мелодий для сердечного путешествия на «машине времени» в школьные годы и к образу прекрасного, настоящего учителя. Который, быть может, не у каждого из нас был в те самые годы, но в течении жизни обязательно приходит.

В 94-м или 95-м делал на заказ декоративный кожаный чехол на мобильник одному богатому бизнесмену. Он на ту пору имел уже пять приличных иномарок, и много питерских магазинов мясом снабжал. Помню, что буквально за год до этого даже он не мог себе его позволить, пользуясь популярным тогда пейджером. Оператор был тогда единственный: Дельта Телеком, первые трубки делала, как правило, Нокиа. Впервые по такому мобильнику поговорил Собчак в 91-м.

Огромное спасибо Вам, Евгений! Слушаю с превеликим удовольствием, ещё со вчерашнего дня (не здесь). Для меня это прямо как продолжение Псалмов в Вашем исполнении ) В каком-то смысле так оно и есть. Поражает, что и среди маститых и весьма именитых ученых находились люди подлые и мелкие душой. Маска культуры и образованности не спасает, если внутри душа пресмыкающегося. А Тесла прекрасен, благороден и честен. Достойна отдельного уважения позиция его отца земного (и, конечно, Отца небесного) без укора позволившего ему идти к истине своим путем, где были неизбежны и падения, и заблуждения, словно видевшего наперед, что только так он станет настоящим человеком и ученым. Отдельной благодарности, конечно, заслуживает и мать Николы.
Ещё раз огромное спасибо Вам за этот превосходный, погружающий в себя, труд.

Благодарю Вас за отзыв, Сикора. Получить от Вас тройку с минусом для меня уже большое достижение ) Единственное, что меня здесь утешает: уроки Назар Назарычей всегда бывают первыми. Григории Иванычи приходят уже потом.

Согласен с Вами. Вообще, уже сами по себе эти темные шахты, заполненные газом-гремучкой, прекрасно символизировали коллективное подсознание тех рабочих масс — не просвещенных, запертых во тьме безысходности. В такую кромешную тьму какую искру ни кинь — взрыв обеспечен. Оттого так легко там возникали те же, например, еврейские погромы, и были страшны по своей силе.Там ничего и объяснять не требовалось — только чиркнуть спичкой, да пальцем указать на виновного. Остальное всё сделает накопившаяся в «шахте» «гремучка». Кипит наш разум возмущенный, на смертный бой идти готов.