Ну, в 1892 году, пожалуй, ещё можно было и Горькому — в те годы такие стихи только приветствовались) А дальше — с каждым годом брови Маркса потихоньку уже сгущались. Правда, Данко, тоже персонаж из ранних трудов. По поводу того, что в образе Данко Христос не присутствовал не могу согласиться с Вами, Евгений. Имею, с Вашего позволения, другую точку зрения ) Думаю, что эта параллель была глубоко в подсознании Горького, хотя сюжет его притчи, конечно, вполне самобытен и из евангельской истории напрямую не заимствован.

Да, конечно, я хотел про Него упомянуть, но в беседе с Вами воздержался )) Да и Горький, думаю, его тоже не забывал при написании своей притчи. Только Алексею Максимычу уж совсем никак нельзя было проводить здесь такие параллели — Маркс с портрета грозно бы сдвинул брови )

До «разрыва груди» — да, а вот воскресший, с новым сердцем, уже может светить, грудь больше не разрывая. Тело будет как абажур, а внутри — горящая лампочка. ) В остальном Ваше понимание полностью разделяю.

Когда на горящее сердце Данко наступили, «оно, рассыпавшись в искры, угасло…» Но мне, закостенелому ретрограду, так хочется собрать эти искры, как шарики ртути, и вновь обратить их в нечто единое. Понимаю, что «разбитую чашку не склеишь», и что красота горьковской притчи именно в том, что Данко крикнул как гром, и грудь свою разорвал руками, и вырвал сердце… и всё такое. Но отчего ж так хочется вновь собрать рассыпавшееся, и вставить сердце обратно, и грудь зашить… Рассыпанные искры — хорошо, но живой Данко всё же куда лучше…

Спасибо, дорогая Bracha, за Ваши слова! Тревогу и грусть, которую Вы испытали, я тоже очень хорошо понимаю и разделяю. Ведь многие произведения, которые я озвучивал, были написаны и изданы во второй «октаве» 20 века: в период с 1907 по 1915 г. И именно их пасторальная безмятежность и доброта создавали эту тревогу, стоило хоть на мгновение отвлечься и взглянуть в то тёмное историческое окно. Особенно это явственно ощущалось в трилогии про Иринку, в рассказе «Камушек», в дореволюционных рассказах Павла Сурожского (вот сейчас пишу Вам и листаю свой драгоценный экземпляр его рассказов, подписанный на форзаце некоему «Казакову Алексѣю, окончившему курсъ въ Усть-Ижорскомъ земскомъ начальномъ училищѣ отъ Петроградского уезднаго земства». Внизу — фамилии преподавателей и дата: 31 декабря 1915 года). Утешает лишь то, что, несмотря на даты издания и близкие к ним даты написания, всё же рассказы эти написаны немолодыми уже авторами, а так как рассказы эти во многом автобиографичны, то их герои всё-таки жили под светлым кровом мира и безмятежности, по крайней мере, в свои лучшие, молодые годы. А в этой благословенной второй октаве авторы почувствовали потребность записать, в определённом смысле «законсервировать» этот чудный пасторальный мир. Записать свой сон, как герой «Калейдоскопа». Запечатать письмо в бутылку и кинуть её в начинавшее бушевать море — в надежде, что это послание доплывёт до будущих поколений. И ведь доплыло же!

Моей мечты невольно минет день,
Как знать — а вдруг, с душой, подвижней моря
Другой поэт её полюбит тень
В нетронуто-торжественном уборе
Полюбит, и познает, и поймёт,
И увидав, что тень проснулась, дышит —
Благословит немой её полёт
Среди людей, которые не слышат.
(Ин. Анненский)

Тень проснулась. Тень дышит. Море, отбушевав, выкинуло своё вечное Послание на песчаный берег. Море ведь бушует только на поверхности, в глубине своей сберегая тишину и безмятежность. И дивный жемчуг, и прекрасный янтарь, хранимые для тех, кто их однажды найдёт, оценив по достоинству. И будет строить из них новый, прекрасный мир — тот самый, о котором и шептали эти старые жёлтые страницы…

Я Вам всегда за них благодарен, Сергей. Только лишний раз об этом не говорю. А то, как сказал Соломон: кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего ) И часто мне приходит какая-то мысль сожаления, что такие красивые и талантливые огоньки рассыпаются здесь по разным углам, и никто потом не вспомнит их, и не соберет… Вот бы, думаю, собрались они в какую-то книгу — и остались на века…

Спасибо Вам за добрые слова, Валя, и за внимание к этому рассказу! Темп, конечно, понятие очень индивидуальное, сродни сердечному ритму — тут каждый ищет свою скорость. Или прибегает к другим уловкам :) — я, например, когда слушаю, частенько, бывает останавливаюсь и отматываю на 15 сек. назад — чтоб не упустить какую-то мысль, показавшуюся мне важной. Писательница очень интересная, я читал, что она — первая русская писательница, вышедшая из крестьян. Но ныне она практически забыта, и произведения её тоже, кроме, пожалуй, «Малыша и Жучки», неоднократно переизданного и дожившего до наших дней. Я надеюсь, что озвучу ещё несколько её позабытых рассказов. Буду рад, если Вы их тоже послушаете! Этот же вынашивал в себе целый год — хотел озвучить ещё к прошлогоднему Дню учителя, но «родилось» вот только сейчас :) Спасибо, что оценили музыкальное сопровождение — мне кажется, это одна из лучших мелодий для сердечного путешествия на «машине времени» в школьные годы и к образу прекрасного, настоящего учителя. Который, быть может, не у каждого из нас был в те самые годы, но в течении жизни обязательно приходит.

В 94-м или 95-м делал на заказ декоративный кожаный чехол на мобильник одному богатому бизнесмену. Он на ту пору имел уже пять приличных иномарок, и много питерских магазинов мясом снабжал. Помню, что буквально за год до этого даже он не мог себе его позволить, пользуясь популярным тогда пейджером. Оператор был тогда единственный: Дельта Телеком, первые трубки делала, как правило, Нокиа. Впервые по такому мобильнику поговорил Собчак в 91-м.

Огромное спасибо Вам, Евгений! Слушаю с превеликим удовольствием, ещё со вчерашнего дня (не здесь). Для меня это прямо как продолжение Псалмов в Вашем исполнении ) В каком-то смысле так оно и есть. Поражает, что и среди маститых и весьма именитых ученых находились люди подлые и мелкие душой. Маска культуры и образованности не спасает, если внутри душа пресмыкающегося. А Тесла прекрасен, благороден и честен. Достойна отдельного уважения позиция его отца земного (и, конечно, Отца небесного) без укора позволившего ему идти к истине своим путем, где были неизбежны и падения, и заблуждения, словно видевшего наперед, что только так он станет настоящим человеком и ученым. Отдельной благодарности, конечно, заслуживает и мать Николы.
Ещё раз огромное спасибо Вам за этот превосходный, погружающий в себя, труд.

Благодарю Вас за отзыв, Сикора. Получить от Вас тройку с минусом для меня уже большое достижение ) Единственное, что меня здесь утешает: уроки Назар Назарычей всегда бывают первыми. Григории Иванычи приходят уже потом.

Согласен с Вами. Вообще, уже сами по себе эти темные шахты, заполненные газом-гремучкой, прекрасно символизировали коллективное подсознание тех рабочих масс — не просвещенных, запертых во тьме безысходности. В такую кромешную тьму какую искру ни кинь — взрыв обеспечен. Оттого так легко там возникали те же, например, еврейские погромы, и были страшны по своей силе.Там ничего и объяснять не требовалось — только чиркнуть спичкой, да пальцем указать на виновного. Остальное всё сделает накопившаяся в «шахте» «гремучка». Кипит наш разум возмущенный, на смертный бой идти готов.

Всё «идеальное» и «абсолютно правильное» несёт на себе печать искусственности. Искусственный эсперанто не знает исключений, поэтому он — мёртвый язык. В любом живом языке есть какие-то исключения, своего рода погрешности. Всё живое и трогающее сердце несёт в себе какую-то надломленность. Золотой голос детства — Клара Румянова — чуть не умерла от крупозного воспаления лёгких и, пролежав в больнице месяц с лишним, потеряла голос. И вместо контральто (женского «баса») стала тем, кого мы знаем по любимым мультикам. Василий Ливанов, накричавшись на морозе при съёмке «Неотправленного письма», стал любимым всеми Шерлоком Холмсом. Высоцкий имел «нестандартное строение гортани с чрезмерно развитыми, увеличенными ложными голосовыми складками», плюс к тому перенёс операцию горла. Если есть поистине Душа, то она прорывается через всё, что люди считают несовершенством, как росток через асфальт, и являет себя в своей красоте и уникальности. Несмотря на все надломленности и несовершенства, которые порой даже помогают ей прорваться к свету и явить миру подлинную себя.

Так-то — да. Но люди и так устали от бесконечной агрессии, творящейся в мире. Они приходят сюда отдохнуть душой. А тут опять эти хамы из подворотни, сливающие негатив своей никчёмной жизни и паразитирующие на крови нормальных людей. Пусть попробуют похамить в трамвае — там им быстро объяснят. Но там они обычно молчат в тряпочку. А куда сливать то, что накопилось? Ведь «от избытка сердца говорят уста». Вот и сливают, может быть, сидя в том же самом трамвае, в свой смартфончик. На мой взгляд, вполне благоразумно указать таковым, что здесь не отхожее место. Это не ретирадник, а клуб любителей аудиокниг.

Замечаю, Катюша, что Вам особенно удаются книги, связанные с погружением в светлые глубины моря. Это какая-то очень близкая для Вас стихия. И для меня тоже. «Девочка из Океана» — мой любимый фильм, «Девочка и Дельфин» — любимый мультик, «Целомудренную Адельфину» читал и озвучивал с огромным блаженством в душе, как что-то родное и понятное. Однажды услышал мысль, что мы, люди, потому и любим отдыхать у моря, лежать на песке у его вод, подставлять свои обнажённые тела его ласковым волнам (ну, на худой конец, довольствуясь бассейном :) ) — что именно здесь — издревле родная для нас стихия, здесь мы чувствуем себя, словно на пороге собственного дома, где нам будто бы хочется «расчеловечиться» — словно вернувшись домой, устав от работы, переодеться в халат и домашние тапочки. И что-то есть в этой мысли такое родное и близкое, хоть и почти необъяснимое разумом. Недавно раздобыл (еле достал!) замечательную книгу А и Н. Гратовски «Принцип дельфина» (это тот случай, когда предпочтителен именно бумажный вариант, так как там шикарнейшее оформление и на каждой странице изумительные авторские фотографии). С какой же любовью описан там загадочный, трансцендентный дельфиний мир. «Мы живём в плоском и твёрдом мире, все наши перемещения — ползания по жёсткой плоскости. Их мир — трёхмерен, текуч, един и постоянно изменчив. Трудно вообразить, насколько более объёмным и текучим должен быть язык, адекватно отражающий такой мир и такое сознание...» И сейчас, слушая этот рассказ в Вашем исполнении, я словно бы опять ощутил прикосновение к этому родному и непознанному. Да, были некоторые моменты в авторской мысли, которые мне хотелось обогнуть и не задеть плавником :) — где я мыслю и чувствую несколько иначе — но всё это ничуть не помешало мне насладиться главным, и вновь почувствовать дыхание этой родной и близкой мне стихии. Спасибо большое Вам!

О такой «честности» прекрасно сказано в Библии: «Иной пустослов уязвляет как мечом, а язык мудрых — врачует».

)) Ну да, это фонетически непросто. Но, изрядно потренировавшись, можно-таки изловчиться! ))
Ну хорошо, смягчим «Л» иначе (философски опустив местоимение): «Не протянуть ли в прошлое ладони? Не зачерпнуть ли? И забрать с собой!» )) Да и бывает: собрался самолёт на посадку, уже огоньки полосы мигают, а ему прикажут вдруг — развернись и сделай круг )

Точно — очередной призрак ) Ощущение, что здесь уже целая фабрика этих «трудящихся», ну, по крайней мере, дружная бригада. Работа-то не хитрая: зарегистрироваться — вбросить — и исчезнуть. И радоваться, как злой волшебник Прокофий Прокофьевич из «Сказки о потерянном времени»: «И нам польза — и людям вред!» А в других ветках тем временем работают коллеги — Андрей Андреевич, Марфа Васильевна и Пантелей Захарович.
Обвинить Сурожского, который писал свои работы ещё до 1-й Мировой в «заказе» это, конечно, тот ещё аргумент. Кто ему это «заказал»? Немцы? Украинцы? Или может быть, «венгерцы», которых он упоминает в «Первой жертве»? Он выходец из крестьян, с любовью и болью души писал о состоянии своего родного края, со всей честностью своей благородной души. Отзыв был напечатан в знаменитом «Современнике», основанном ещё Пушкиным, и закрытом в 1866 г, но ненадолго воскресшем в 1911-15 гг.

Может быть, и поменяло ) А может, просто, поменяло бы вектор смысла, и открыло для него новые горизонты )

Замечательные стихи, очень проникновенные! Но в последние строчки так мне хочется вставить своё любимое мягкое Л' «Не протянуть ль нам в прошлое ладони? Не зачерпнуть ли и забрать с собой?»
Удивительно, как всё это — и Ваши стихи, и отзыв Алексея к этому рассказу — совпало с теми главами «Целомудрия» (3_23-26) на которых я пока остановился (но скоро продолжу) — там тоже речь об этой таинственной надписи на штукатурке, которую невозможно было стереть: стирается краска, но не исчезает борозда…

Полностью согласен с Вами, Евгений, но это то же самое, что попросить быть добрее комара или энцефалитного клеща. Или оператора из колл-центра телефонных мошенников. Он не осмысливает и не задаёт себе вопросов: «Зачем я это делаю?». Он таким образом добывает себе кровь жизни, такова его природа, по другому он не умеет. Совесть и сострадание там отсутствуют по умолчанию, как и у любого паразита и психопата.